Заставь меня жить

Судя по восходящему солнцу, просыпаюсь я довольно-таки рано. Легко встав с постели, я выхожу из своей комнаты, заглядываю в ванную и минут сорок нежусь под тёплыми струями воды. Окончив водные процедуры, я возвращаюсь в свою комнату, переодеваюсь в привычные рубашку и штаны и спускаюсь на первый этаж. Профессор Люпин, наверное, такая же ранняя пташка, как и я. Потому что кроме нас двоих все остальные, видимо, ещё спят. — Доброе утро, профессор, — я захожу на кухню и первым делом заглядываю в холодильник. — О, доброе утро, Гарри, — Ремус широко улыбается мне, складывая Ежедневный Пророк и небрежно бросая его на кухонный стол. — Судя по всему, мы — единственные, кто уже на ногах, — подмечаю я, доставая из холодильника ингредиенты для сэндвича. Люпин улыбается, и я принимаю это за положительный ответ. — Что нового в волшебном мире? — я киваю в сторону Ежедневного Пророка. — Очередные взрывы, — неожиданно тихо произносит Ремус. Я устремляю на него ошарашенный взгляд. На лице мужчины очень ясно читается горечь, смешанная с ещё одним непонятным мне чувством. — Опять?! — выдыхаю я, вглядываясь в лицо Люпина. Внутри профессора, видимо, происходит какая-то борьба, и проходит несколько мгновений, прежде чем он решается поднять на меня глаза. — Гарри, я обещал Лили и Джеймсу, что ни о чём не расскажу тебе, но по моему мнению, держать тебя в неведении — это крайне подло. В конечном счёте, ты всё узнаешь. И лучше будет, если ты услышишь обо всём не от десятого лица, а от кого-то, кто располагает достоверной информацией. Я вмиг забываю о чувстве голода. Господи, ну неужели дождался?! Я во все глаза смотрю на Люпина, ожидая продолжения. — Ты, конечно же, знаешь, что в нашем мире есть тёмные маги. Но до определённого момента их было незначительное количество, или просто ещё не было того, кто смог бы собрать их под своим предводительством. — И вот это время настало. Тёмный Лорд стал во главе падкой до убийств шайки колдунов, громко величающих себя Пожирателями Смерти, — шёпотом произношу я, и Ремус даже не удивляется. — Я знал, что ты догадываешься о многих вещах, Гарри. От тебя сложно что-либо утаить. И всё же, думаю, у тебя ещё есть вопросы. — Да, есть. Каким образом я связан со взрывами? Люпин опирается о столешницу, опустив взгляд вниз, и у меня складывается впечатление, что он собирается ретироваться. Ну уж нет, я не позволю. Но вот профессор снова поднимает глаза, внимательно смотря мне в лицо, и спокойно отвечает: — В июле было предсказано Пророчество о том, что на свете есть лишь один человек, способный помешать восхождению Тёмного Лорда. — Неужели вы и вправду считаете, что я могу быть тем, кому под силу остановить Волдеморта? — я удивлённо вскидываю брови и нервно тереблю край рубашки. — И нет, и да. Понимаешь, Тёмному Лорду каким-то образом удалось узнать о Пророчестве. Естественно, он бросил все силы на поиски и уничтожение своего потенциального врага. Неизвестно, откуда он располагает информацией о столь конкретной дате рождения. Теперь он просто стремится истребить всех молодых волшебников, родившихся 31 июля 1980 года. — И меня в том числе… — с горечью добавляю я. Ноги вдруг становятся ватными. Не в силах больше стоять, я тяжело опускаюсь на стул. — Верно, Гарри. — Но ведь тот, кто остановит Тёмного Лорда, наверняка должен обладать огромной магической силой. — Да, об этом тоже говорится в Пророчестве. — Но у меня вполне заурядные… — я обрываю себя на полуслове, беспомощно взирая на Люпина. — Я не могу быть тем, кто сможет противостоять Волдеморту. — Во-первых, Гарри, не вешай на себя преждевременные ярлыки. А во-вторых, дай бог, если тем самым человеком окажешься не ты. Тут я согласен с Ремусом. Не потому, что боюсь за свою шкуру, нет, а потому, что я не хочу подвергать опасности своих родителей. — В тот вечер, когда ты подслушал разговор в гостиной, нас вызвал к себе профессор Дамблдор и обрисовал сложившуюся ситуацию. Твоим родителям необходимо было выбрать Хранителя Тайны. — Что за Хранитель? — бесцветным голосом спрашиваю я, смотря в одну точку на полу. — Человек, на которого возлагается ответственность хранить в секрете новое местоположение твоей семьи. — И они выбрали этого Петтигрю. — Гарри, что ты имеешь против Питера? — спокойно интересуется Ремус. Я еле заметно пожимаю плечами. Сейчас на что-то большее у меня просто не хватит сил. — Да ничего в принципе. То есть, мы должны переехать? — Именно так. — Зачем вообще это всё? — О чём ты говоришь? — О том, что я не понимаю, для чего тот, про кого Пророчество, непременно должен остановить Тёмного Лорда? Люпин отвечает мне не сразу. — Дело в том, Гарри, что в Пророчестве есть ещё кое-что. — И что там? — я поднимаю взгляд на профессора и читаю буквально смертную тоску в его глазах. Мерлин, что же там такого может быть? — Гарри, ты так рано встал? — звонкий голос мамы, неожиданно раздавшийся прямо за спиной, заставляет меня вздрогнуть всем телом. Я резко оборачиваюсь назад и успеваю перехватить суровый взгляд мамы, адресованный Люпину. Затем так же быстро поворачиваюсь к притихшему профессору. В его глазах что-то неумолимо меняется, словно захлопывается перед моим пытливым взором. Вот так всегда. Только я до чего-то начинаю докапываться, кто-то обязательно мне мешает. Фыркнув, я возвращаюсь к своему завтраку. В течение всего утра меня мучает излишняя подозрительность к маме. Такое чувство, что она подслушала разговор и специально появилась в самый неподходящий момент. Я хочу подловить профессора Люпина сразу после завтрака, но мама не даёт мне самостоятельно и шагу ступить — всё время даёт различные поручения по дому. Я тяжело вздыхаю, безмолвно возмущаясь, исподтишка бросаю недовольные взгляды на неё. Но мама делает вид, что ничего этого не замечает и с самым невозмутимым выражением лица посылает во двор для выполнения очередного «задания». А, я понял. Это всё в отместку за моё «плохое» поведение. Такой своеобразный урок послушания. И я ничего не могу с этим поделать. А ещё приходят письма из Хогвартса со списком учебников и других необходимых принадлежностей для седьмого года обучения. На этот раз маме приходится смириться с безвыходным положением и отпустить меня. После обеда мы вместе с Роном и Гермионой через каминную сеть попадаем в Косой Переулок и отправляемся в поход по магазинам, после которого я предлагаю друзьями аппарировать в Хогсмид. Уже через час мы с полными сумками самых разнообразных учебников, наборами перьев и пергаментов появляемся в деревушке. Гермиона предлагает заглянуть в Кабанью Голову, вдруг встретим кого-нибудь из однокурсников, и мы с Роном соглашаемся. В трактире оказывается не очень много посетителей, из которых только лишь трое — ученики шестого курса Райвенкло. Рон с Гермионой берут по кружке сливочного пива и располагаются за дальним столиком в углу, а я задерживаюсь возле стойки над Ежедневным Пророком, изучая первую полосу: «Очередной взрыв прогремел 17 августа ранним утром в спальном районе Лондона, в доме номер семь по улице Флайстрит. В результате погибла семья волшебников в составе трёх человек…» Имена и даты рождения погибших я читать не стал, потому что всё и так предсказуемо. Хотя, вдруг… Я ради интереса пробегаю взглядом дальше по тексту, и горькая усмешка трогает мои губы. Так и есть, 31 июля 1980 года. Отложив газету, я беру своё сливочное пиво и так и застываю на полушаге, заметив входящего в помещение Рудольфуса в компании одного из тех мужчин, что были с ним в баре на окраине Лондона. Мысль в моей голове срабатывает молниеносно, я поспешно возвращаю кружку с пивом на стойку, выуживаю мантию-невидимку из-за пазухи и ловко накидываю её на себя. Конечно, стоило бы позаботиться о нервных клетках других посетителей, но судя по всему, никто не замечает моего внезапного исчезновения. Только Рон с Гермионой озадаченно оглядываются по сторонам. Я ловко ухожу с пути Рудольфуса, который вместе со своим спутником подходит к стойке. — Привет, Джейк, — кивает он бармену, — дай мне чего покрепче. — Что, Руд, денёк не из лучших? — интересуется бармен, беря с полки бутылку с янтарной жидкостью и разливая её по двум стаканам. — Не то слово. Начальство неистовствует как никогда, — фыркает Рудольфус и указывает на свою щёку, скрытую от моего взора. — Да я уже заметил. Твой начальник, кто бы он там ни был, просто зверствует. Так изувечить. Интерес подталкивает меня, я осторожно обхожу двух мужчин и захожу с противоположной стороны. Желудок моментально скручивает от зрелища, открывшегося моему взору: лицо Рудольфуса от переносицы до подбородка пересекает глубокий уродливый шрам. Судя по вывернувшейся коже и красноте, наскоро залеченный шрам ещё совсем свежий. — Ладно, давай не будем о работе, Джейк, она и так у меня в печёнках сидит, — отмахивается Руд и делает большой глоток из своего стакана. — О твоей жене такого не скажешь, — бармен ухмыляется, попутно натирая бокалы. — Ты прав. Я порой не могу понять, кого она любит больше — меня или нашего начальника, — Рудольфус хрипло смеётся, а затем спрашивает что-то несущественное у пришедшего вместе с ним рослого Пожирателя. Не снимая мантии, я пробираюсь к Рону с Гермионой и шёпотом произношу: — Ребята, надо поговорить, выходите на улицу. Друзья сначала вздрагивают, но потом, догадавшись, что это я под мантией-невидимкой, синхронно кивают и выходят на улицу. Догадливая Гермиона сворачивает в первый переулок, я — следом за ней. Стянув мантию, я рассказываю друзьям о появлении Рудольфуса в Кабаньей Голове. — Получается, тот мужчина со шрамом через всё лицо — это и есть тот самый Пожиратель Смерти?! — восклицает Рон. Я утвердительно киваю в ответ. — Ты узнал что-нибудь новое? — Нет. Руд, видимо, предпочитает особо не распространяться в общественных местах о делах Тёмного Лорда. Сегодня утром прогремел новый взрыв и погибла ещё одна семья волшебников. — Да, я читала в Ежедневном Пророке, — Гермиона задумчиво прикусывает губу, — так получается, что бармен тоже в сговоре с Пожирателями? — Насчёт Джейкоба я не уверен. Но тот факт, что Рудольфус каким-то образом провинился перед Волдемортом и в результате заработал себе шрам… — я многозначительно изгибаю бровь. — Тут не поспоришь. Так что насчёт вашего переезда? — интересуется Рон и выглядывает в улицу, чтобы удостовериться, что нас не подслушивают. — Я не знаю. Родители мне ничего не говорили по этому поводу, профессор Люпин тоже. К тому же, я так и не узнал о второй части Пророчества, — я тяжело вздыхаю и со злости пинаю небольшой камешек. — Гарри, не переживай. Я уверен, у тебя ещё будет шанс всё разузнать. В конце-концов, ты можешь поговорить с профессором Снейпом, — произносит Рон и по-дружески хлопает меня по плечу. — Да, только вот Снейпа я со вчерашнего вечера ещё ни разу не видел. Куда он исчез? — Без понятия, — Гермиона пожимает плечами, — видимо, аппарировал из дома, куда-то по своим делам. — И как всегда, без предупреждения, — я усмехаюсь, — ладно, нам пора возвращаться. Кивнув друзьям, я выхожу из тёмного переулка на свет широкой улицы. Рон с Гермионой не отстают от меня ни на шаг, пока вдруг я не останавливаюсь, как вкопанный, второй раз за день. Подруга врезается мне в спину, сдавленно охнув. — Гарри, в чём дело? — А вот и Снейп, — тихо, но разборчиво отвечаю я, кивая в направлении входа в Кабанью Голову. — Интересно, что он тут делает? — шёпотом произносит Рон, провожая взглядом зельевара. — Давайте узнаем, — с азартом в голосе отвечает Гермиона, выуживая у меня из-за пазухи мантию-невидимку и накрывая ею нас троих. Нам с Роном остаётся лишь изумлённо переглянуться. Прошмыгнув в помещение бара вслед за какой-то рослой волшебницей, мы располагаемся неподалёку от стойки, за которой по-прежнему восседает уже порядком надравшийся Рудольфус, его спутник отсутствует. Освободившийся стул занимает Снейп, перекинувшийся с барменом парой фраз и теперь попивающий виски. — С какой целью Снейп… — начинает шептать Гермиона, но вдруг обескуражено охает, причём это выходит настолько громко, что пара посетителей недоумённо оборачивается в сторону нашего укрытия. Я быстро прижимаю ладонь ко рту девушки и поднимаю глаза на Снейпа. Нет, он ничего не замечает, потому что увлечён разговором с… Оп-па, так вот что удивило Гермиону. Наш уважаемый профессор зельеварения беседует с Пожирателем Смерти. Хотя дружеской беседой это вовсе не назовёшь. Я замечаю, как Рудольфус втягивает голову в плечи и неуверенно оглядывается по сторонам. Зато поведение Снейпа полностью противоположно нелепым ужимкам Пожирателя: высокомерно вздёрнутый подбородок, плотно поджатые губы, еле заметно шевелящиеся, когда зельевар что-то говорит. Вдруг Рудольфус резко вскидывает голову и пристально вглядывается в лицо своего собеседника. Моё терпение лопается и я осторожно начинаю двигаться в сторону стойки, стараясь не задеть столы по пути. Друзьям ничего не остаётся, как безропотно следовать за мной. Только мы прижимаемся к краю стойки, буквально молясь, чтобы никто на нас не наткнулся, как Рудольфус переходит почти на шипение, и его слова так и сквозят отчаяньем на грани безысходности: — Ты хоть понимаешь, Снейп, что теперь с этой дрянью на руке мы вовек от него не отделаемся! Зельевар бросает на Рудольфуса презрительный взгляд и отчеканивает каждое слово: — Перестань ныть, Лестрейндж. Разве ты и твоя жена не этого хотели — вечной преданности своему Лорду? Вот и получили. Да, благодаря метке он теперь вас из-под земли достанет. Обратного пути нет. — Ты так говоришь, словно у тебя самого нет Чёрной Метки! — Руд буквально выплевывает свои слова. — Я так говорю, потому что не смотрю на мир через призму своей наивности и глупости, как ты. — Да пошёл ты знаешь куда, Снейп! — Тише, Руд. Я бы не советовал тебе разбрасываться подобными словами. Кто знает, как пересекутся наши пути в дальнейшем. А теперь извини, но у меня совсем нет времени с тобой беседовать, — заканчивает Снейп и, не прощаясь ни с кем, встаёт со стула и вихрем проносится мимо нас в сторону выхода. Мы с друзьями еле успеваем вжаться в стойку, чтобы зельевар мимоходом не задел нас. С минуту мы находимся в состоянии шока от сумасшедшей догадки. Первой оживает Гермиона. Легонько толкнув меня и Рона в бок, она двигается в сторону выхода, и мы шаг в шаг идём за ней. В том же самом переулке мы скидываем мантию-невидимку и читаем во взглядах друг друга отражение одного единственного вопроса. — Так, все догадки огласим дома, — заключает Гермиона. Причём она произносит это таким будничным тоном, словно говорит не о чём-то из ряда вон выходящем, а об абсолютно заурядных вещах. Мы аппарируем прямо к дому. Проигнорировав предложение Тонкс поужинать, все трое поспешно поднимаемся на второй этаж. А у меня всю дорогу от Кабаньей Головы в голове надрывно звенит невообразимая догадка: Северус Снейп — также Пожиратель Смерти.