Заставь меня жить

Всё постепенно налаживается: Министерство восполняет урон, нанесённый Реддлом, почти все его последователи задержаны, остались лишь некоторые, разбежавшиеся по стране, но их поимка – вопрос времени. Визенгамот проводит не одно заседание в полном составе судебной коллегии, рассматривая дело каждого Пожирателя Смерти в отдельности. Так, Малфоев полностью оправдывают, а МакНейр, Беллатриса и многие другие оказываются в Азкабане. Барти, осуждённый на пожизненное тюремное заключение, находится в розыске, но ни я, ни кто другой ничего о нём не слышал – Крауч исполнил своё обещание. Крестражи уничтожены, и нет ни единого намёка на то, что Реддл мог выжить, хотя лично меня немного смущает тот факт, что его тело не было обнаружено, но многие списывают это на Адское Пламя, уничтожающее всё живое на своём пути. Последние месяцы в Хогвартсе превращаются в нереальную сказку: теперь, когда все беды позади, мне и друзьям удаётся насладиться окончанием учёбы, несмотря на грядущие выпускные экзамены. Правда, прежде чем покинуть стены школы, меня и остальных поджидает радостная новость, о которой Малфой сообщает в самый неожиданный момент. Чтобы немного повеселить загруженных подготовкой к экзаменам студентов, в Хогвартсе возобновляет действие дуэльный клуб. Это действительно весело, к тому же, является лишней тренировкой во владении заклинаниями. В один из таких дней Драко подталкивает меня в сторону площадки, где пока что соревнуются двое студентов Рейвенкло, и когда наступает наша очередь, склоняется к моему уху, чтобы тихо произнести: – Кстати, Поттер, ты приглашён на мою свадьбу. Не забудь купить красивый костюм. Сверкнув белозубой улыбкой, он с лёгкостью взлетает на площадку, пока я, обескураженный, верчу в руках палочку и абсолютно глупо моргаю. Впрочем, при последующих размышлениях, новость не выглядит большим сюрпризом. Фактически, я знал, что всё к тому идёт – с тех самых пор, как увидел подругу, танцующую с Драко на Рождественском приёме у Слизнорта почти полгода назад. Когда я отыскиваю Гермиону сразу после дуэли в гостиной Гриффиндора и спрашиваю про вышеупомянутую свадьбу, она неожиданно хлопает ладонью по обложке учебника и недовольно вскрикивает: – Малфой, что б тебя гром разразил! – потом, опомнившись, что вокруг нас – немало студентов, смягчается и тепло улыбается мне. – Просто я хотела сама тебе сказать. Что действительно приятно удивляет, так это спокойная реакция Рона, более того, он по-прежнему общается с Гермионой и даже находит общий язык с Малфоем. Я вижу, как это радует подругу, которая расстроилась бы, сложись всё с точностью до наоборот. Невилл, как мне кажется, тоже долго не задержится в женихах, уж слишком много времени он проводит с Полумной, что тоже не может не радовать. Таким образом, мы успешно сдаём все выпускные экзамены и поднимаемся на новую ступень взрослой жизни. Впереди каждого ожидает интересная работа, мы с Роном и Гермионой не можем дождаться, когда переступим порог Министерства и наденем Мракоборческую форму. Но сначала – долгожданная свадьба. Лето в Англии распускается во всей своей роскошной красоте. Июнь пахнет розами и клубникой, которых на сегодняшнем торжестве в Малфой-мэноре в избытке. Клубника удачно дополняется изысканным вкусом шампанского, а хрупкие бутоны нежного ванильного цвета, уменьшенные магией, так здорово смотрятся в причёске как никогда счастливой Гермионы. Просторный зал утопает в звуках инструментальной музыки, по периметру симметрично расставлены круглые столы на восемь человек, укрытые ванильного цвета скатертями. Центр отведён для танцев, и я вылавливаю взглядом Драко и Гермиону: они кружатся на блестящем паркете, окружённые парами в шикарных костюмах и вечерних платьях. Я всё-таки приглашаю Полумну на пару танцев, а сейчас она, в платье из легчайшей органзы василькового цвета, о чём-то беседует с бывшими однокурсницами Малфоя. Отпив немного шампанского, подцепляю пальцами канапе с креветками и отхожу к большим окнам в пол, через которые открывается чудесный вид на погружённый в сумерки сад, выполненный в лучших традициях английского ландшафтного дизайна. Как раз сейчас Гермиона собирается бросить свадебный букет стайке взволнованных девушек, и за этим лучше наблюдать издалека. Люциус, сидящий за одним из столиков, разговаривает со Снейпом, не замечая, что привлекает моё внимание. Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что все разговоры в последнее время ведутся не о минувших страшных событиях, а о вполне обычных, повседневных делах. Как я мечтал об этом на приёме у Слизнорта. Забыл упомянуть: то, что Малфои одобрили выбор Драко, твёрдо решившего взять в жёны девушку из семьи магглов, тоже не становится удивлением. Последние полгода многое изменили в сознании людей, доказав, что чистота крови – далеко не самое главное в жизни. Маленький, но изящный букет из плотно перехваченных лентой роз пролетает по воздуху и приземляется точно в руки Джинни. Девушка радостно подпрыгивает, тревожа струящийся подол платья персикового цвета и собирая аплодисменты, и её взгляд будто случайно скользит по моей фигуре. Зрительный контакт длился не больше двух секунд, потому что Гермиона заключает подругу в объятия, и она забывает про меня. Тихо вздохнув, съедаю канапе, совершенно зря запивая большим глотком шампанского, отчего пузырьки газа устремляются в нос, вынуждая поморщиться. Как раз в этот момент Нарцисса привлекает внимание мужа, и взгляд отвернувшегося Снейпа останавливается на мне. Ветер из приоткрытой стеклянной двери, ведущей на просторный балкон, шевелит длинные полупрозрачные шторы, и мне отчего-то хочется оказаться на свежем воздухе. Кто-то вцепляется в мой локоть, а в следующий миг я слышу мягкий голос, ещё сильнее растягивающий гласные под действием принятого на душу шампанского: – Поттер, с твоей стороны весьма невежливо стоять в стороне на свадьбе друга, – Малфой ловко подхватывает бокал с проплывшего мимо зачарованного подноса, одновременно обнимая меня за шею свободной рукой. Я едва не проливаю собственный напиток, сбитый с толку столь близкими, несвойственными Драко объятиями, но смеюсь, похлопывая виновника торжества по спине, обтянутой белоснежной рубашкой. – Прости, что-то задумался, – улыбаюсь, когда Малфой отстраняется и отпивает из бокала. – Я заметил, – кивает он, быстро взглянув на кого-то в зале, – а ещё я заметил, как призывно посмотрела на тебя младшая Уизли. От такого поворота едва не давлюсь вкусным, чёрт Малфоя подери, шампанским, выпучив глаза на серьёзного друга. Зал тонет в звуках живой и весьма заводной инструментальной музыки, под неё танцуют друзья и знакомые из Хогвартса, в том числе и Джинни, на которую я мельком оборачиваюсь. – Не пойми меня неправильно… – вежливо начинаю, но Драко опускает ладонь на моё плечо и ведёт бровями, перебивая: – Прекрасно понимаю, просто хотел узнать твоё мнение. Он озорно подмигивает мне, но внезапно меняется в лице: – Так, к нам приближается Паркинсон, а я меньше всего настроен на беседы с ней. Давай, отвлеки её! Зачем-то всучив мне свой наполовину пригубленный бокал, Малфой выскакивает на балкон, и я, мысленно проклиная его, широко улыбаюсь подошедшей Панси. Между нами завязывается короткий разговор о незначительных вещах – выпуск из Хогвартса, будущая работа – и, судя по всему, я полностью устраиваю девушку, как собеседник. Лично мне сложно непринуждённо разговаривать с кем-то, кого мало знаю, но на помощь внезапно приходит Рон. Выставив ладонь, он приглашает Панси на танец под прицелом моего обалдевшего взгляда, но лишь загадочно улыбается – загадочно настолько, насколько вообще может. Да, друзья хорошо устроились. Что касается моей личной жизни, тут всё крайне просто… Снейп одаривает меня снисходительной полуулыбкой, очевидно, пронаблюдав за коротким диалогом с Малфоем, прежде чем скрыться между гостей. Я провожаю взглядом его ровную спину, пока не вздрагиваю от нового, совершенно невежливого прикосновения к локтю. – Что с тобой сегодня? Я понимаю, свадьба, волнительно, но не до такой же степени, – шучу в любимой манере, расцепляя пальцы Драко, как вдруг сталкиваюсь с напуганным взглядом серых глаз. Так выглядят, увидев восставших из мёртвых. – Поттер, мне кажется, я видел Регулуса. – Где? – автоматически вырывается, но я трясу головой, понимая абсурдность заявления. – Слушай, Драко, по-моему, тебе хватит. Я отвожу бокал в сторону, не давая Малфою дотянуться до него, но он недовольно фыркает и, схватив меня за запястье, вытягивает на балкон, не обращая внимания на то, что я путаюсь в шторах на выходе. – Смотри, вон! – он подлетает к роскошной балюстраде, глядя куда-то в темноту, но от резкой смены освещения я не вижу ровным счётом ничего. Драко ещё сильнее злится: оказавшись совсем рядом, поворачивает мою голову в направлении широкой аллеи, ведущей к выходу, и указывает на высокие самшитовые кусты. Я напрягаю зрение, вглядываясь в игру теней, пока одна, длинная, не мелькает среди прочих. Дыхание сбивается, но во дворе слишком темно, ворота не открываются, а через несколько секунд слуха достигает резкий звук, явно не похожий на переливчатую музыку, льющуюся из приоткрытой двери. Словно кто-то трансгрессировал. – Я оказался здесь, на этом самом месте, – заворожено шепчет Малфой, наконец, убирая руки от моего лица, – наблюдал за гостями через окна, пока не повернулся лицом к саду. Именно тогда я заметил человека, вон там, возле розового куста. Взгляд перемещается на раскидистый куст на краю широкой площадки перед входом в дом, в то время как Драко взволнованно продолжает: – Не знаю, как долго он наблюдал за мной, но практически сразу скрылся под арками, увитыми диким виноградом, едва осознал, что я заметил его, – он вскидывает на меня полный надежды взгляд, – Гарри, я не успел рассмотреть его, но Регулуса трудно спутать с кем-то другим. Допив шампанское, которое чудом не разлилось от резких манипуляций Малфоя, я отставляю пустой бокал, который тут же растворяется в воздухе, и стараюсь, чтобы голос звучал убедительно. Не нужно, чтобы Драко понял, что в глубине души я отчего-то верю ему: – Послушай, последний раз ты видел его, когда тебе было девять лет, с тех пор прошло слишком много времени. К тому же, сложно выжить после Адского Пламени, да и кто сказал, что это действительно был человек, а не игра теней… Я готов привести ещё несколько доводов, почему Драко не следует верить тому, что видел, но он вдруг сжимает в кулаке мою рубашку на груди, прошивая непреклонным взглядом. – Я знаю, что видел. И ты тоже. Мы смотрим друг на друга несколько долгих мгновений, пока Малфой не остывает, а я не обещаю, что расскажу обо всём Снейпу. Я действительно делюсь произошедшим с профессором, и он выходит на балкон, понимая, что уже ничего не увидит: просто сложно думать, когда звучит громкая музыка. – Как думаете, он мог выжить? – вглядываюсь в чёрные силуэты стриженых кустов, пока не слышу короткое хмыканье. Отвернувшись от сада, Снейп прислоняется к балюстраде и прячет ладони в карманах чёрных брюк. – Никто не знает. Один раз он провернул подобный фокус, заставив всех поверить в собственную смерть, что могло помешать сделать это ещё раз? – Тогда у него были веские причины. Тело приятно расслабляется под действием шампанского, пока яркая мысль не вынуждает напрячься: – Если вдруг Регулусу удалось выжить, значит ли это, что Том?.. Не нахожу в себе силы договорить, тем более Снейп прекрасно понимает, о чём я. Сомнение сводит его брови, но потом он встряхивает волосами, словно отгоняя мрачные предположения: – Будь это правдой, Реддл вряд ли стал бы отсиживаться, – взглянув на моё помрачневшее лицо, профессор добавляет, – однако я попрошу Кингсли навести справки в Министерстве. На всякий случай. Этого пока оказывается достаточно, и я послушно киваю. Он желает мне хорошо повеселиться, не думая о посторонних вещах, и я с улыбкой возвращаюсь в зал, где меня тут же ловит Гермиона, утягивая за стол в компанию звонко смеющихся друзей, среди которых есть Драко. Мы переглядываемся, и он коротко кивает, давая понять, что всё в порядке, и я полностью расслабляюсь. На следующий после свадьбы день я переезжаю в новую квартиру в Лондоне, которую смог приобрести на вырученные с продажи родительского дома деньги. Пожив месяц у Сириуса, я понял, что должен иметь собственное жильё. Оказавшись не в силах вернуться в Годрикову Впадину, я восстановил дом и продал его. Квартира имеет прекрасное расположение неподалёку от Министерства Магии, что радует не только меня и друзей, наверняка представляющих не одну вечеринку после рабочего дня, но и Снейпа, высоко оценившего моё решение начать самостоятельную жизнь. Правда, память о словах Дамблдора, который обнаружил дом прямо над тайником, укрытый от магглов, не даёт мне покоя, и я вспоминаю об этом спустя полтора месяца, вечером тридцать первого июля. ***

When your fire’s died out,

No one’s there,

They have left you for dead.

Follow me,

You can follow me.

I keep you safe…

(Muse «Follow me»)

настоятельно рекомендую к прослушиванию,

в этой песне, по моему скромному мнению,

все чувства и отношения Гарри и Северуса

Свой восемнадцатый день рождения я отмечаю на новой квартире. Только благодаря заклятию магического расширения пространства гости смогли уместиться в изначально небольшой гостиной. Я безмерно благодарен Молли, организовавшей праздничный ужин, иначе не представляю, чем бы кормил гостей. Она как раз колдует над тортом на маленькой кухне, но Гермиона и Джинни выставляют меня за дверь, чтобы я, упаси Мерлин, не увидел торт раньше положенного времени. Посмеявшись над такой принципиальностью, я возвращаюсь в гостиную. Под высоким потолком кружат сотни наколдованных снитчей, чьи крылышки приглушённо жужжат, удивительным образом не действуя на нервы и сливаясь с громко играющей музыкой. Друзьям так понравилось обустройство кабинета Слизнорта во время Рождественского приёма, что они решили повторить опыт профессора, превратив квартиру в красно-жёлтый шатёр. Стоит сказать, я более чем доволен достигнутым эффектом. Подарков, как всегда, уйма: они стоят нестройной горкой в одном из углов, и я уже представляю, как Рон будет учить меня пользоваться маггловской микроволновой печью, подаренной по совету отца. Ремус и Тонкс радуют своим присутствием, несмотря на то, что срок беременности девушки подходит к концу, но вскоре уходят по той же самой причине; даже Дамблдор не забывает про меня, прислав поздравительную открытку, подписанную, как всегда, изумрудными чернилами. Взрослая часть гостей, за исключением Молли, уходит уже через пару часов, оставляя молодёжь веселиться до утра. Я закрываю входную дверь за Люпином и ловлю собственный взгляд в отражении овального зеркала. Лишь два человека не смогут больше поздравить меня, и от воспоминания прошлого дня рождения на душе становится очень паршиво. Тоска накатывает внезапно и как-то совсем неуместно, отчего Джинни, выскользнувшая из кухни, при взгляде на меня резко останавливается, будто наткнувшись на невидимую преграду. – Что-то случилось, Гарри? – осторожно спрашивает она, и я вздрагиваю, скорее от того, что кто-то заметил моё резко упавшее настроение, нежели от неожиданности. – Всё нормально, Джинн, просто вспомнил прошлый день рождения, – старательно прячу взгляд, потому что подруга, конечно же, понимает, о чём идёт речь. Девичьи пальцы неуверенно теребят конец широкой атласной ленты, обхватывающей платье на тонкой талии, а потом руки тянутся ко мне, и уже в следующую секунду я оказываюсь заключён в мягкие объятия. Джинни ничего не говорит, и я благодарен ей за это, только гладит по волосам на затылке и слегка покачивается из стороны в сторону – почти как мама, когда та пыталась успокоить меня. Видимо, это – врождённое у всех женщин. Дверь на кухню открывается вновь, и позади праздничного торта в форме огромного снитча я замечаю немного удивлённую Гермиону, запечатлевшую сцену наших с Джинни объятий. Впрочем, удивление быстро исчезает, и мы возвращаемся в гостиную, где нас ждут Драко с Роном и Невилл с Полумной. Я задуваю свечи под аккомпанемент громких аплодисментов, после чего Молли разрезает торт и, угостившись одним кусочком, спешит вернуться домой, взяв с нас обещание вести себя не очень громко. То, какая многозначительная улыбка украдкой пробегает по губам Малфоя, говорит о совершенно противоположных намерениях друга. Прыснув в кулак, я провожаю Молли, в проёме отмахнувшись от Драко, продемонстрировавшего полную бутылку виски, которую до этого прятал под одной из подушек, коих на полу имеется в достатке. Мы не стали ломать голову над сидениями, наколдовав немыслимое количество шёлковых и бархатных подушек, на которых так приятно лежать возле низкого квадратного столика. Миссис Уизли обнимает меня, поцеловав в щёку, и когда я свешиваюсь вперёд, держась за ручку открытой двери, чтобы помахать ей, спускающейся по лестнице, на прощание, сердце сладостно замирает. Потому что Молли встречает на площадке между двух этажей того, кого я ждал сегодня больше остальных. Снейп приветствует волшебницу и, проводив её взглядом, поднимает голову, а я даже не стараюсь скрыть счастливую полуулыбку, не сходящую с губ. Мы встречаемся на середине лестничного марша, из квартиры раздаются звуки заводной музыки – я не потрудился закрыть дверь, – и я немного увеличиваюсь в росте, стоя на ступень выше профессора. – Слышу, веселье идёт полным ходом, – подмечает Снейп, кивнув в сторону проёма, из которого льётся тёплый жёлтый свет, и моя улыбка из радостной превращается в слегка смущённую. – Впрочем, я зашёл ненадолго. Он протягивает небольшую коробочку тёмно-синего цвета, без труда уместившуюся на ладони, и я, заинтересованно поглядывая на профессора, приподнимаю крышечку. Внутри обнаруживается кулон немного неправильной круглой формы, похожий на древнюю монету из почернённого серебра. Приглядевшись, я замечаю оттиск: солнце с лицом, как у мифологического божества, по контуру которого проходит тонкая искусная вязь слов на неизвестном мне языке. – Древний оберег, – произносит Снейп в ответ на вопросительный взгляд, – зачарованный от ночных кошмаров. Захлопнувшаяся крышечка щёлкает, когда я, вцепившись в металлический поручень, смотрю в непроницаемое лицо профессора, понимая, что ему доводилось быть свидетелем кошмаров, периодически тревоживших меня со дня победы. Ведь я никому не рассказывал о них, в том числе Снейпу. – Спасибо, – киваю, вмиг почувствовав себя неловко от неожиданного открытия, что не ускользает от внимания профессора. Он хочет что-то сказать из разряда: «Выброси это из головы», но сверху раздаётся голос Гермионы: – Гарри, ты идёшь?.. – она запинается на последнем слоге, увидев, что я не один, но в следующий миг её лицо озаряет светлая улыбка, подруга приветствует профессора и учтиво удаляется, сказав лишь, что они ждут меня. Снейп кивает в знак прощания, и я, ответив тем же, разворачиваюсь и поднимаюсь по ступеням, но он ловит мою руку и плавно тянет обратно, заставляя спуститься. Я окончательно растворяюсь в невесомом ватном состоянии, когда его губы прижимаются к переносице повыше очков и остаются там на несколько долгих мгновений, а потом, не выдержав, становлюсь на ступень выше, чтобы обвить руками его шею и прижаться к губам в напористом поцелуе. Знакомая дрожь проносится по телу, стоит его пальцам сжать рубашку на спине, и я шёпотом спрашиваю: – Когда?.. Наши лбы соприкасаются, когда Снейп притягивает меня ближе и произносит короткое обещание: – Завтра. С того самого дня, когда мы остались наедине в доме на площади Гриммо, ничего не изменилось, словно всё случилось только вчера. – Если бы я был уверен… – шепчу, на долю секунды уплыв по волнам воспоминаний в прошлую осень, и Снейп отклоняется назад. – В чём? Он отпускает меня, и я сжимаю в ладони коробочку с подарком, формулируя следующую фразу. Из квартиры доносятся громкие голоса друзей, перекрываемые очередной музыкальной композицией, пока я тру лоб (шрам никуда не делся, так же как и привычка трогать его в периоды волнения), выдавливая из себя: – В том, что всё могло быть реально…с самого начала. Я замолкаю, уповая на проницательность Снейпа, и он, к счастью, понимает, о чём идёт речь. Усмехнувшись одному ему известным мыслям, профессор спускается на нижнюю площадку, не видя расстройства на моём лице, но вот он оборачивается и ровно произносит, а мне кажется, будто Америку открыли во второй раз: – Я и не надеялся, что ты позволишь мне забыть о том эпизоде в Хогсмиде, – он поднимает глаза к перекрытию верхнего этажа, а в моей памяти незамедлительно всплывает воспоминание о нелёгком разговоре возле замёрзшего фонтанчика. – Только ты понял его по-своему. Я оттолкнул тебя по той причине, что не хотел причинять боль возможной потерей ещё одного человека, зная, что мне, возможно, угрожает скорая смерть. Пока я медленно докапываюсь до истинного смысла, Снейп прощается и уходит. Лишь когда дверь подъезда шумно захлопывается на первом этаже, меня, наконец, осеняет. Дело не в том, что ему было всё равно. Как раз наоборот! Рационально оценив положение Пожирателей, застрявших в поисках способа возрождения Реддла, он решает одним махом обрубить тонкие нити отношений, связывавшие нас, полагая, что я, обиженный и отвергнутый, в случае чего легче перенесу его пропажу. Что лучше так, чем страдать по тому, кто мог стать кем-то большим, чем друг семьи. Неважно, что я не понимаю столь странную логику, важно лишь одно: Снейпу не было всё равно. С самой смерти родителей я уже что-то значил для него, до пропажи и после, вплоть до сегодняшнего дня. Он просто не хотел причинять мне боль. Я же смог поверить в такую возможность после Рождества, но открывшееся знание буквально переворачивает всю историю с ног на голову. Святой Мерлин, действительно, если бы я был уверен с самого начала… Гермиона, поджидавшая меня в прихожей, заботливо надевает подаренный кулон и улыбается так, словно знает гораздо больше остальных. На вопрос, в чём дело, она лишь загадочно ведёт бровями и подталкивает меня к входу в гостиную, но я сворачиваю в кухню, пообещав, что буду через минуту. Открыв окно, я вдыхаю полной грудью вечерний воздух, наслаждаясь ласковым прикосновением ветра к щекам, гулом машин и согревающим чувством счастья где-то глубоко в груди. Заканчивая самую важную мысль о себе самом, с уверенностью могу сказать, что чувствую себя цельным человеком. Дело не только в присутствии части чужой души или, наоборот, отсутствии куска чего-то важного и нужного, безвозвратно утерянного вместе со смертью родителей. Время с августа прошлого года по февраль нынешнего стало сложным испытанием не только для меня одного: оно изменило жизни многих людей, отобрало одних, но подарило других. Я часто вспоминаю слова Горация, которые он сказал своему бывшему ученику: «Всё в мироздании уравновешено, и на всякое зло обязательно находится лучик добра». Я полностью с ним согласен, ведь что бы ни происходило в нашей жизни, какое несчастье не обрушивалось на дом, всегда найдётся маленький огонёк, который станет путеводным маяком. Возможно, не сразу удастся его разглядеть, а может случиться так, что, несясь как смерч навстречу мнимому, легкодоступному спасению, попросту пропустишь этот огонёк. Главное – искать, но не отчаиваться, не бояться принимать смелые решения, но учиться на ошибках, верить друзьям и близким, но не забывать про врагов, которые, кстати говоря, в действительности могут оказаться лучшими союзниками. Ведь злыми и плохими не рождаются, ими становятся. Не сразу замечаю, как на краю подоконника материализуется маленький конверт, вид которого моментально возвращает меня в те моменты прошлого, когда я получал письма от информатора. Пальцы подрагивают, когда я надламываю печать и разглаживаю загнутые углы пергамента, узнавая тонкий аккуратный почерк:

«Не думал, что когда-либо появится надобность писать тебе, но мироздание, похоже, считает иначе. Полагаю, тебе будет интересно узнать, что случилось с Томом и Регулусом в ту ночь. Как ты успел догадаться, они не погибли. Если тебя смутит тот факт, что мы собственными глазами видели, как прекратил функционировать фонтан, объяснение весьма простое: его поддерживала магия той части души Тома, что была заключена в зеркале.

Итак, я видел их, живых и здоровых, всего несколько недель назад в одном из швейцарских городов. Регулус согласился пойти со мной на контакт: возможно, по старой памяти, или по той простой причине, что я тоже числюсь без вести пропавшим. В любом случае, он рассказал мне, как им удалось спастись.

Блэк не планировал умирать, так же как не собирался оставлять Тома на смерть. Ты наверняка удивлён, почему о Реддле нет никаких новостей, но всё предельно просто: он пострадал от того же заклинания, каким наградил своего учителя много лет назад в Албании. Или оно стало его спасением. Выбери тот вариант, который тебе по душе.

Одним словом, Регулус «переписал» память Тома с чистого листа. Отныне Реддл даже не догадывается о существовании всех нас, так же как не помнит события последних двадцати лет. Уж какие воспоминания Блэк вложил в его голову, я не представляю, но Том однозначно выглядит довольный жизнью.

И ещё: я пишу тебе всё это не только из светлого побуждения поделиться правдой, но и с расчётом на то, что ты сохранишь их тайну, как храню её я. Мы многим обязаны Регулусу, и то, что происходит сейчас – лучшее, что могло случиться. Орден, если он ещё существует, никогда не сможет найти ни их, ни меня.

На этом я с тобой прощаюсь, в этот раз, полагаю, навсегда. Хотя и здесь нельзя быть уверенным до конца».

Барти Крауч-младший

Шокированный выдох срывается с губ, когда я, едва дочитав, смотрю на то, как письмо привычно самоуничтожается в моих руках. Реддл выжил. Чёрт возьми, Реддл выжил! Гнев и обида с головой накрывают меня, заводя сердце, но я удивительно быстро беру себя в руки и смотрю на ситуацию с другой стороны. Он больше не тот Том Реддл, которого мы все знали. С новыми воспоминаниями, новой жизнью. Лишь одно осталось неизменно – Регулус Блэк, не нашедший в себе силы уничтожить друга: ни много лет назад, ни сейчас. Это ли не проявление преданности, не знающей границ, и – я не побоюсь этого слова – любви, которая вдохновляет человека на великие поступки, на прощение того, кто этого, казалось бы, не заслуживает? Даже если бы Реддл умер, это не вернуло бы мне родителей. Уже сейчас я уверен, что чувство несправедливости ещё не раз вернётся ко мне, однако Барти прав: это лучшее, что могло случиться со всеми нами. Том жив, так же, как я, и, возможно, у нас двоих есть шанс начать новую жизнь без страха, боли и насильственной смерти. Ведь, как он сам сказал однажды, Пророчество не обязательно должно сбываться, а это значит, что мы можем существовать одновременно. Регулус совершил гуманный поступок, на который способен далеко не каждый, и он, по сути, действительно стал смертью Реддла – того, временами жестокого и беспощадного Реддла. Тот Реддл действительно умер, а я… Я нашёл свой луч света, ведущий меня сквозь тьму, и заключён он в одном-единственном человеке, жизни без которого не представляю. Именно Снейп возродил во мне само понятие «жизни», а я не заметил, как он стал смыслом этого понятия. Ещё раз вдохнув свежий воздух, закрываю окно и возвращаюсь к друзьям, встретившим меня нестройным звоном бокалов. Упав на подушки, я принимаю бокал из рук Невилла и, глядя в счастливые лица ребят, одновременно думая о профессоре, который окажется на пороге квартиры уже завтра, понимаю: да, у меня есть шанс, и я прямо сейчас воплощаю его в жизнь. ~ The End ~