Отпусти и доверься

Мы как вода в море, Кровь в жилах, Боль в сердце, Нож в спину, Двое как крылья. Сон в руку, Миг счастья, Жизнь в муках. Не хочу другой судьбы, Где есть не я, где есть не ты. Благодарю сейчас и здесь За всё, что нет, и всё, что есть. (с) Агата Кристи - "Сердцебиение"

POV Трис       - Ори, дерись, пытайся выбраться, - шипит он, - это даже возбуждает. - Получаю еще одну пощечину, но уже более сильную, которая почти вырубает меня, на время лишая возможности сопротивляться. - Тысячи девушек мечтают лечь ко мне в постель, а ты это получаешь просто так. Довольствуйся этим...       Боже, я не выдержу этого, не смогу. Это снова повторяется. Не хочет покидать моё сознание, вводя в помутнение рассудка, которое мешает мне по-настоящему забыть все это как страшный сон.       Но это и есть сон. Сейчас. Да, я же сплю. Что делают, когда хотят проснуться? Нужно ущипнуть себя. Не помогает. Боже, я схожу с ума.       - Не надо... Пожалуйста... - взвизгиваю я.       Подпрыгиваю на кровати, пытаясь сфокусироваться на том, что вижу перед собой: свою комнату, ту самую дверь, стол со стульями, маленькую кухню. Признаю свою кровать, на которой нахожусь в полусидячем положении, рядом - уже не спящего Тобиаса, который обеспокоенно смотрит на меня, тут же приближаясь ко мне, обнимая со спины, целуя в шею и говоря:       - Ты в порядке? - Не уверена в этом, но киваю в любом случае, чувствуя панику глубоко в себе, разрывающую всю меня на части. Он не должен знать сейчас то, как мне страшно. Не в это время. - Точно? - словно мурлычет он, посылая в меня немного безопасности и спокойствия, которое мне так необходимо сейчас, чтобы эти две составляющие смогли отогнать от меня боязнь повторения всего этого кошмара, который, очевидно, мучает меня уже как три месяца.       Я должна решиться, обязана взять себя в руки ради него, ради нашего будущего с Тобиасом. Первый шаг был сделан - я подпустила его к себе, и у нас, вроде, все хорошо, но... В моей голове надломился какой-то нерв, который не даёт мне и малейшего шанса на полное осознание того, что у меня есть тот, кто защитит меня, если это потребуется, человек, который любит меня, несмотря на то, что со мной произошло. Любой другой мог выбросить меня из своей жизни, как ненужный хлам, разрушив все связи и хорошие совместные моменты. А он не сделал этого, потому что... Думаю, я ему дорога, как и он мне. Нельзя объяснить словами, насколько именно он мне дорог. А что я? Мне стоило бы приложить все усилия для того, чтобы вернуть наши отношения в прежнее русло, но, видимо, по-прежнему уже не будет... Если, конечно, я все-таки не возьму себя в руки. "Ты должна, слышишь, Трис? " - говорю я себе.       И все же сомнения и подозрения разъедают меня изнутри, как ржавчина добрую сталь.       - Да, - еле слышно шепчу дрожащим голосом. Смещаю голову к нему ближе, прикрывая глаза, словно черпая от него энергию, которая у меня в избытке. Тяжело дышу, цепляясь за его руку, лежащую на моем животе. - Мне просто нужно подышать свежим воздухом. И все пройдёт, - говоря это, я медленно отстраняюсь от Тобиаса, долю секунды упираясь руками в кровать, но все же вставая.       Перебираю ногами в сторону балкона, того самого, что находится в квартире Четыре - в нашей квартире - резко распахивая двери, жадно вдыхая прохладный и такой обволакивающий всю меня воздух. Мне почему-то не холодно, хотя я одета в чёрную футболку Тобиаса, которая еле прикрывает ноги, в такую весьма не тёплую ночь. Меня не волнует это, потому что внутри меня все пылает огнем, все помнит этот злополучный сон, который мучает меня уже не мало. Боже, что мне сделать, чтобы это прекратилось? Я устала, мне ужасно плохо от такого состояния, которое с каждой секундой поглощает меня, мешает мне дышать.       Я все это время боюсь лишь одного: что встречусь с этим извергом, как бы я ни пыталась убедить себя в обратном. Но со мной будет Тобиас, который всегда рядом, не отпускает меня от себя ни на минуту, страшась всего на свете.

***

      Мы идём в столовую на завтрак, держась за руки. Мне всегда приятно чувствовать близость своего парня, ощущать то, как он размеренно дышит, слушать молчание, которое в последнее время говорит больше, чем какие-то слова. Но затем он резко останавливается, а я поднимаю свои глаза с земли наверх, замирая. Внутри меня образуется какая-то щель, которая с каждым движением в нашу сторону Эрика увеличивается и увеличивается. Мои руки начинают дрожать - я трясусь от страха, как перед смертью, хотя знаю, что я не одна, со мной теперь Тобиас, который защитит меня. Глаза начинает пощипывать, и он словно чувствует это: крепко сжимает мою ладонь, поддерживая, спасая меня от гнета. Четыре немного заводит меня за свою спину и шепчет через плечо:       - Трис, иди без меня, я тебя догоню.       Я благодарна ему за то, что он понимает, что я не могу смотреть на Эрика, не вспоминая все то, что мне пришлось пережить из-за него. То, что разъедает меня, даёт о себе знать постоянно: все его унижения, боль, гнев. Но я не могу уйти. Спрятаться. Закрыться где-нибудь и не выходить. Я же Трис Прайор - храбрая девушка из Отречения, не побоявшаяся спрыгнуть с крыши в неизвестность!       - Нет. Я останусь, - как можно увереннее отвечаю я, хотя тот факт, что уйти - для меня сейчас единственное верное и правильное решение, пульсирует в моей голове. Тобиас поворачивается ко мне немного, чтобы у него была возможность встретиться с моим взглядом, и я вижу в его глазах уверенность и злость, возможно, и на меня, так как я не делаю то, что он мне говорит. Я продолжаю удерживать его взгляд, при этом зная, что все равно придётся сделать по его; киваю, сдаваясь, двигаясь к двери справа от себя.       Глубоко вздыхаю, заходя в столовую, стараясь прийти в нормальное состояние, чтобы не было никаких лишних вопросов и внимания со стороны друзей. Но вряд ли у меня получится скрыть свою тревогу за Четыре, который остался один на один с тем человеком, которого хочется скинуть в пропасть, чтобы никогда больше не видеть.       - Привет, - произношу я, изображая спокойствие в голосе, и удивляюсь, когда у меня получается сделать это как ни в чем не бывало. Друзья тоже здороваются со мной, продолжая свой непринужденный разговор на различные темы, в которые я не вникаю, при этом завтракая. Я сажусь рядом с Шоной, вытягивая из себя улыбку, когда та смотрит на меня.       Сколько же сил и терпения требуется для того, чтобы просто усидеть на этом месте за столом и не побежать к Тобиасу. Но, зная его, он будет зол на меня, что может сказаться на наших и так натянутых отношениях. Поэтому я сижу, вертя в руке вилку и тыкая ей свою котлету.       А что, если с ним что-то случится? Я же буду корить себя за это, ведь всему виной буду я и моя честь, на которую посягнул Эрик. Не то чтобы я сомневаюсь в способностях своего парня, в его силе и упорстве - нет, просто волнение за него не даёт мне нормально есть, застряв, как эта чертова котлета в горле. Нет. Я так больше не могу.       Резко срываюсь с места, не удосуживаясь что-либо обьяснить людям, сидящим рядом со мной, безусловно, вводя их в недоумение и шок. Мне некогда переживать на этот счёт, когда сейчас самое важное для меня - здоровье моего возлюбленного.       - Ты не посмеешь, - отчеканивает яростно Тобиас, когда я выхожу за дверь столовой, да таким голосом, каким я его никогда не слышала.       - Ещё как посмею, - презрительно выплевывает Эрик, - если ты не сделаешь так, как я сказал. Иначе все узнают, что эту, - он показывает пальцем на меня, делая шаг к Четыре, находясь в опасной близости к нему, - изнасиловали. Вы же так тщательно скрываете это ото всех, не правда ли?       Тобиас мгновенно поворачивается ко мне, словно ища во мне поддержку и опору и будто решаясь на что-то... В следующую секунду он резко бьет Эрика по лицу, затем ещё раз, но уже сильнее, вкладывая в него все свои силы - я это вижу по его выражению лица и мышцам, напрягающимся в руках. Эрику все же удаётся ударить в ответ, рассекая Четыре нижнюю губу, но в итоге получая коленом в живот, выбивая из этой твари весь дух, когда он падает на землю.       В момент, когда Тобиас хочет ударить его ещё раз, я останавливаю его, хватая за руку, которой он хотел нанести увечия.       - Четыре, посмотри на меня. Успокойся. Хватит, - беру его обеими руками за лицо, наклоняя голову так, чтобы он согласился со мной. Он долгое время не может отвести взгляда от Эрика, который старается встать, желая как можно сильнее навредить ему, доказать, что он не имеет никакого права указывать ему, как поступать. Но, очевидно, то, что я рядом, как-то отвлекает его от этой мысли: он впивается в мои глаза своими, полными гнева вперемешку с отчаянием. Он знает, что была бы его воля, он бы убил его ради меня.       Он берет меня за руку и немедленно разворачивается в сторону нашей квартиры, на полпути останавливаясь и говоря ему твердо:       - Я никогда не хотел этого. Поэтому смело можешь считать себя победителем, мне плевать.       Весь путь обратно в комнату он молчит, ничего не объясняя мне, в особенности то, от чего он отказался и в чем мы проиграли. Быть может, в любой другой день я бы поразмыслила над этим, взвесила все, но сейчас я полна эмоций, смешанных со страхом и теми событиями, которые мне пришлось пройти. Я знаю, что слова сейчас излишни, что Тобиас должен немного отойти от стычки с Эриком, и тогда, возможно, он сумеет рассказать мне все. Но, заходя в квартиру, он продолжает погружаться в себя, абстрагируясь от всего, что вокруг него, и я не выдерживаю:       - Расскажи мне, - выпрашиваю я, обходя его и вставая перед ним, - я не люблю, когда ты от меня что-то скрываешь.       После моих слов он выходит из своего кокона мыслей и движется ко мне, немного сильно и в то же время нежно, беря за предплечье, без предупреждения впечатывая в стену.       Он рассматривает моё лицо уже не таким встревоженным и гневным взглядом, но все равно я чувствую, что он злится, что злость окутывает его всего, и он не может с ней справиться.       Без лишних слов его губы жадно припадают к моим сухим с небывалой настойчивостью, облизывая их влажным языком, а затем с напором углубляя поцелуй. Останавливать его порыв нет желания - мне тоже сейчас нужен он, как вода в пустыне, поэтому я лишь приоткрываю рот, вжимаясь в него сильнее, словно сливаясь с его телом.       Его руки мгновенно стягивают с меня футболку, проворно и умело справляются с бюстгальтером. Он бессовестно подхватывает меня под упругие ягодицы, прижимая к своему паху, намекая на возрастающее возбуждение, и усаживает на край тумбочки, которая является самым ближним местом, на которое можно опереться. Я кладу свою ладонь ему на лицо, а другой хватаюсь за ворот его майки, припадая к его губам, наслаждаясь их вкусом вперемешку с кровью от ранки. Тобиас ловко расправляется с железной пуговицей и сговорчивой молнией на моих джинсах, не отвлекаясь от поцелуя. А я тем временем раздеваю его, ловя тот же бешеный темп и чувствуя в себе резкое и такое приятное желание ощущать его в себе.       Он широко раздвигает мои бёдра, раскрывая для себя полностью, и нет никакого смущения, преследовавшего меня из-за нагой груди, от того, что я уязвима перед ним. В нем сейчас нет той нежности, которая всегда сопровождается во время нашей близости, он не ласкает моё тело, как и прежде это делал, он просто желает меня, быстро и без лишних движений расправляясь со всеми преградами, вставшими на его пути.       Немного грубо входит в меня, неаккуратно, но эта боль ни капли не похожа на ту, которую я чувствовала однажды, она приятная и тёплая. Темп сразу же убыстряется, и я сжимаю его плечи руками, беспорядочно тяну за волосы, расцарапываю спину, ерзая на скользкой поверхности, двигаясь навстречу к нему, жадно упиваясь этой резкостью его толчков.       Четыре цепляется передними зубами за затвердевший сосок, чуть прикусывая его, несильно оттягивая. Одна из его ладоней поднимается вверх, лаская вторую тугую горошину, играясь с ней, специально изнуряя. Резкие перемены в Тобиасе, конечно, удивляют меня, но нисколько не расстраивают, наоборот - жар тела и быстрые, порой даже грубые движения подстегивают, заставляя желать секса еще больше. Стоны, что я издаю, нет сил скрывать, да и не хочется.       Я заглядываю в глаза Тобиаса и забываюсь, теряюсь во вселенной темно-синих омутов. Я слышу лишь отдельные фразы, которые издают его губы. Все мое существо переходит из этого мира в мир грез. В одном я уверена точно - он меня не оставит, мы всегда будем вместе и пройдем этот путь рука об руку. Для этого не нужны священные алтари и обряды, для этого нужна вера в любовь и умение любить. Я каждой клеточкой себя чувствую, что боль, гнев и печаль оставили его. Перемещаясь глубже, он замечает, что я приглашаю его на ещё даже более глубокое проникновение. Ритм его толчков увереннее, он раскачивает моё тело, а мои стоны громкие и низкие.       Его губы покрывают моё лицо, заставляя огонь в груди разгораться с большей силой; каждый поцелуй полон нежности, любви, и любое его прикосновение сводит с ума. Всё смешалось: сперва сломалось, потом сложилось. Я закрываю глаза от удовольствия, открывая рот в немом вздохе; я не могу успокоить бешено бьющееся сердце; весь разум рассыпался на миллионы крупиц, а его дыхание разгоняет огонь вожделения. Его прикосновения наполнены обещаниями, верой и обидой, которую я, того не желая, причинила ему.       Прижавшись своим лбом к моему, он пристально рассматривает меня, отчего хмель теряет свою силу и больше не ударяет в мозг. Вот только на место этого бьющего в голову вещества приходит невероятное возбуждение, и даже сменившийся темп на медленный этому не помеха.       Мой лексикон обретает признаки умалишённой, когда апогей настигает нас в безупречной взаимности. Я плавно обмякаю, ища поддержки в сильном и мужественном теле Тобиаса, в то время как во мне не прекращают растекаться конвульсии, и я безумно целую его лицо. Он тяжело вздыхает и выдыхает, припадая к моему плечу, вдавливая в деревянную поверхность сильнее.       Сердце бьется тяжело, словно пытаясь вырваться из грудной клетки от этого сумасшествия, которое сейчас у нас было. Его рука медленно скользит по гладкой коже от моего плеча до кисти. Он продолжает меня целовать, доставляя пытку одновременно. Отпрянув от меня, он тяжело дышит, будто Тобиасу не хватает воздуха. Моя грудь часто вздымается - кажется, что я пробежала сейчас добрую пару-тройку миль. Он приподнимает меня и берет на руки, поднося к кровати и укладывая на неё. Тобиас ложится рядом со мной, касаясь живота своей скользкой ладонью и прижимая к своей груди сильнее. Сейчас даже не важен тот разговор, который я хотела начать, войдя в эту комнату. Я чувствую себя умиротворённо, находясь в его тисках, и просто с ним рядом.       Но, видимо, Тобиас решает все за меня, обрушивая на меня свои слова, словно дождь:       - Я отказался от своего лидерства, - спокойно произносит он. Я округляю глаза и делаю маленькое движение рукой, пытаюсь обернуться в его сторону, чтобы убедиться, что он сейчас сказал серьезно. Но он не даёт мне двинуться, продолжая: - Ты же знаешь, что мне никогда не было это интересно. И это не только из-за моего отца. Тебе не стоит переживать на этот счёт, - уже шепчет, целуя меня в волосы, и я чувствую, что он вдыхает их запах, обнимая крепче. - Так будет лучше.       - Тобиас, - только и выходит прохрипеть у меня, - я...       - Молчи, - я чувствую его улыбку, - я и так знаю, что ты любишь меня.