Помнить нельзя забыть

      - Гермиона? - с волнением в голосе позвал Люпин, но она продолжала всхлипывать. - Гермиона, пожалуйста, мне нужно залечить твои раны. Она медленно высунула голову из-под одеяла. Римус действительно держал в руке тюбик с заживляющей мазью. Он смазал уголки её губ и синяки на бледной шее.       - Гермиона, - тихо и мягко начал Римус, - я должен спросить. Сириус... он... изнасиловал тебя? Гермиона всхлипнула, закрыв лицо руками.       - Гермиона, - твёрдо произнёс он, - если ты мне не скажешь, могут быть последствия. В кровь может попасть грязь, и тогда начнётся заражение. Тебе не нужно меня стесняться. Пожалуйста, доверься мне. Я ничего тебе не сделаю.       Гермиона медленно стянула с себя одеяло и зажмурила глаза. Римус осмотрел её воспалённые соски, следы зубов на внутренней стороне бёдер, небольшой синяк на животе и с силой втянул в себя воздух, стараясь не представлять всех ужасов, которые произошли с этой юной девушкой по вине его пьяного друга. Он нанёс мазь на все видимые повреждения. Гермиона даже не шевельнулась.       - Значит... Гермиона, он не сделал тебе ничего такого... непоправимого? - подбирая слова, спросил Римус.       Девушка помотала головой, не открывая глаз. Потом вдруг кивнула и перевернулась на живот, морщась от боли. Римус осторожно раздвинул её ягодицы, еле владея собой. Ему хотелось подняться на чердак и избить Сириуса до смерти. Но он прекрасно понимал, что его друга и так будут мучить угрызения совести, когда он вспомнит, что сотворил... Если, конечно, вспомнит. Аккуратно смазав оставшиеся раны, Римус не удержался и поцеловал Гермиону в спину, а потом накрыл сверху одеялом. Гермиона повернулась и посмотрела на него красными опухшими глазами.       - Прости, - прошептал Римус, боясь, что Гермиона неправильно поняла его поцелуй. Ему было так жалко эту девушку, испытавшую подобный кошмар, да ещё и от человека, которого она знала. Ей ведь всего шестнадцать! Но Гермиона смотрела серьёзно и грустно. Он что-то такое заметил в её глазах, но не успел расшифровать, потому что она вдруг поцеловала его в губы. Он чувствовал привкус заживляющей мази и крови, а ещё чего-то сладкого. Римус подождал, пока она закончит, не отвечая, но и не сжимая губ.       - Римус, мне так страшно, - пробормотала она, смущённо опустив ресницы. - Я тебе совсем не нравлюсь, да? Нет, не отвечай. Прости, я понимаю. Я тебе кажусь маленькой девочкой, тебе меня просто жалко. Но, Римус, мне так плохо... Теперь мне кажется, что я на всю жизнь останусь грязной. И как я буду смотреть на него? После всего, что он сделал? Римус, ты ведь не думаешь, что это я виновата? Он прервал её сбивчивый монолог, взяв её ладошку в свою.       - Гермиона, милая, конечно, никто тебя не винит. Я не оправдываю Сириуса, но... он никогда бы этого не сделал, если бы не был пьян. И, отвечая на твой вопрос... Хочешь, я избавлю тебя от мук прямо сейчас? - спросил он, доставая палочку. - Хочешь, я сделаю так, чтобы ты всё забыла?       Гермиона нахмурилась. Одно дело - простить человека и забыть, и совсем другое - избавиться от воспоминаний с помощью магии. Правильно ли это? Может, ей стоит всю жизнь помнить о своей ошибке и больше никогда-никогда не доверять? Как это, не доверять? А как же Римус, такой внимательный и заботливый? Разве можно забыть всё то, что он сделал для неё? Она была влюблена в него с третьего курса. Если он сейчас сотрёт ей память, получается, что никто не додумает эти мысли, которые сейчас в её голове, за неё. Разве это не то же самое, что и смерть?       Но Люпин истолковал её молчание по-своему.       - Он не нанёс тебе никаких непоправимых повреждений. Заживляющая мазь уже наутро всё восстановит. Единственная травма - это у тебя в душе, Гермиона. Это может сильно повлиять на твою психику. И тебе самой будет лучше, если ты забудешь. Но я ни в коем случае не настаиваю. Это только твоё решение. Гермиона помолчала ещё немного, а потом кивнула.       - Профессор Люпин, Римус, - позвала она тихо-тихо. - Знаете, я давно хотела вам сказать. Если всё равно я забуду этот разговор, то бояться нечего, правда? И если я не решусь сейчас, то решусь ли когда-нибудь? Вы мне очень нравитесь. Вы такой замечательный учитель! Спасибо вам за всё, что вы сделали для меня! Знаете, я бы хотела, чтобы всё было по-другому. Чтобы вы когда-нибудь ответили на мои чувства. Но, наверное, так не бывает?       - Я знаю, Гермиона, я знаю, - печально улыбнулся Римус, сжимая её ладони. - Ты мне тоже очень нравишься, но, наверное, я никогда не решился бы тебе сказать. Однако, мир не так прост, как нам хотелось бы. Мы не смогли бы быть вместе, я старше тебя на много, много лет, у тебя впереди ещё целая жизнь, а у меня... Но я рад, что ты мне сказала. Гермиона прижалась к его плечу.       - Ты готова? - тихо, но твёрдо спросил Римус, вскидывая волшебную палочку. - Ты сейчас уснёшь, а когда проснёшься утром, то не вспомнишь ничего из того, что сегодня произошло.       - Если я всё равно всё забуду, - решительно проговорила Гермиона, - если, как перед смертью, это мои последние слова... Вы не могли бы меня поцеловать?       Римус взял её лицо в свои ладони и наклонился к её губам. Гермиона не стала закрывать глаза, пытаясь впитать в себя каждую чёрточку, каждую морщинку его лица. Римус еле-еле провёл языком по её губам, она подалась ему навстречу, углубляя поцелуй. Зарывшись руками в его светло-каштановые, так рано поседевшие волосы, Гермиона почувствовала, как реальность ускользает от неё. Она жадно целовала его губы, как в последний раз. А, может, этот раз действительно был последним? Поцелуй получился мягким, но немного горьким. Римус оторвался от её губ. Она заглянула в его серые глаза. Он улыбался тепло и грустно.       - Обливиэйт.