Эту песню не задушишь...

Ему повезло. В караулку пришла охрана из соседнего рудника и принесла кости, так что до вечера оркам было, чем заняться, и на пленных они внимания не обращали. Варево, правда, тоже никто готовить не стал, а спохватились поздно. Ну ничего, от голода за один день никто не подохнет. Аннаэль так и просидел рядом, поглядывая то в сторону охраны, готовый в любой момент подняться, то в сторону раненых. Но никто их так до вечера и не потревожил, а сам целитель никого не будил. Вечером вернувшиеся с работы поняли, что ужин отменяется, и начали укладываться спать раньше, чем обычно. Нардиль пришел к ним, посидел рядом с Элионом и лег там же, тихо рассказывая о чем-то ему на ухо. Эленорэ проследил за ним взглядом, потом снова закрыл глаза. Ему не спалось: лихорадило, было то жарко, то холодно, но он молчал, с этим все равно ничего нельзя было поделать. А через несколько дней станет лучше, если их снова не изобьют, конечно. Поднимать их начали через пару дней, решив, что двух дней отлежаться более, чем достаточно. В пещере всегда найдется работа, пусть эти пока еле ходят, но главное, чтобы шевелились. Эленорэ был так же молчалив и мрачноват, но поднимался быстро, настолько, насколько мог. Орки все равно были злы, но так он хотя бы избежал лишних ударов, и протянул руку Алькарину, чтобы помочь встать. Работали все трое еле-еле, Алькарин то и дело хватался за правую руку - сейчас ему даже тяжесть браслета причиняла боль, но орки раз решили, что те условно здоровы, значит решили. Иногда приходили подгонять, и оставили в покое только к вечеру, незадолго до возвращения всех остальных. Эленорэ тоже работал еле-еле, но по уже отработанной схеме старался держаться между братом и орками. Те особо не усердствовали, подгоняли скорее тычками и подзатыльниками, редко используя что-то серьезнее, а потом и вовсе ушли - надо было забирать рабов из шахты. Алькарин к ужину даже успел чуть отдохнуть, так что когда притащили котел, начал подниматься, стараясь успеть раньше, чем встанет Эленорэ. - Куда ты? - устало спросил Эленорэ, и начал подниматься тоже, но не слишком быстро. - За едой, - сказал Алькарин. - Очень, очень хочется есть. Так что ты сиди. - Пойдем вместе, боюсь тебя оставлять, - Эленорэ поднялся, держась за стену. - Что со мной будет? - Алькарин удивленно посмотрел на него. - А ты лучше и правда... найди что-нибудь, хоть штаны из этого сделать. - А ты донесешь? - Эленорэ с сомнением посмотрел на него. - Ладно, иди. - Поможет кто-нибудь, если что. Алькарин улыбнулся и добавил: - Я устал лежать и пользоваться тем, что приносят. Все хорошо. У Эленорэ сомнения с лица не пропали, но он не хотел спорить и пошел к куче тряпья в углу пещеры. Алькарин вернулся, неся сразу две миски - сегодня варево было густым, комки слипшейся крупы и чего-то неопознаваемого намертво прилипли к тарелкам и нести можно было хоть боком. Шел он медленно - от недавних ран и сильной потери крови голова у него кружилась, а упасть и остаться без ужина не хотелось. Эленорэ копался долго, тряпье казалось ему грязным и не просто неприглядным, а вообще отвратительным. Или куски были слишком маленькие. Наконец, ему повезло и нашлось что-то, из чего можно было сделать хотя бы относительное подобие штанов и надеть на себя без отвращения. Это он и принес к их месту. Увидев, что он подходит, Алькарин остановился. Ставить миски на пол самому означало наверняка уронить все содержимое. - Видишь, я принес. Помоги мне поставить, пожалуйста, - он улыбался, хоть испарина на лбу выдавала, что прогулка далась не так уж легко. - О, сегодня нас решили покормить сразу и за вчера? - мрачновато, но пошутил Эленорэ, увидев содержимое мисок. - Давай, - он придержал обе. - Ага. Хорошо... там только крупа, - Алькарин придерживаясь за стену, медленно сел сам. Прикрыл глаза на несколько секунд, отдыхая. - Поверю специалисту, - уже не так мрачно улыбнулся Эленорэ. - Ты сегодня постарался. - Зато знаешь... - Алькарин придвинул к себе миску и начал есть, так что говорил теперь медленно. - Там было так плохо, что я забыл что у меня болело до того. И горло лучше, глотать не больно и живот не болит почти. - Ты всегда во всем что-нибудь хорошее найдешь, даже там, где его вроде бы и нет, - проворчал Эленорэ. - Как таким можно быть? - оборвался. - Но ты не подумай, я рад, что не болит. - Потому что все остальное болит так, что дышать страшно, - засмеялся Алькарин. - Видишь, могу и не только хорошее. - Это вот мне понятней, к этому вот я привык, - проговорил Эленорэ, но уже в шутку, принимаясь за еду. - Думал тебя порадовать. Ты, кажется, все не веришь, что я не собираюсь умирать в ближайшее время. - Знаешь, - Эленорэ посмотрел на него строго. - Тут ни в чем нельзя быть уверенным, но я очень, очень на это надеюсь. - Я не собираюсь, - заверил его Алькарин. - Я и так все думаю, как они, наверное, удивились, что я сам напросился... с тобой. - Им не все равно думаешь? Пить густую кашу было трудно, а есть руками после того, как копался в тряпках, было неприятно, и Эленорэ не удержался, потянулся к воде и прополоскал руку. - Оркам... может. Майяр - кажется, нет. А ты... ты больше так не делай, слышишь? Нардилю я тоже еще скажу. - Что не делай? - Ты меня толкнул, а он держал, - Алькарин говорил спокойно, но голос чуть дрогнул. - А надо было что? С собой потащить? Нардиль бы о тебе позаботился… - Надо было дать мне самому решать... а он пытался меня удержать, что мне с ним, драться надо было? Эленорэ поморщился. - Я не очень хорошо соображал в тот момент. Все слишком… неожиданно произошло. - Я тогда подумал, что если ты жив останешься, я тебе все скажу, - буркнул Алькарин. - Так что... - Ну а ты бы что сделал? Алькарин сунул в рот комок каши и показал жестом, что говорить не может. Эленорэ пожал плечами, показав, что он в принципе может и подождать ответа, а вот каша не бесконечна. Алькарин ел медленно, но подобрал все подчистую. Потом вздохнул: - Все равно есть очень хочется. Не помню уже, когда был сыт… - А от ответа ты ушел, - заметил Эленорэ, доедая сам. - Хотя хотелось бы прояснить до конца этот вопрос… - Я бы... не держал тебя, - нехотя сказал Алькарин. - Хотя очень бы расстроился, если бы ты сделал тоже самое, что я. - Расстроился бы, если бы я рванулся за тобой? - Да... Обрадовался бы, что не один, но и боялся бы за тебя. Но ты все равно - больше так не делай. - Что не делай? - Эленорэ хмурился. - Они выбрали меня, я испугался, но не прятаться же и убегать было. И я не хотел, чтобы ты оставался один, так, сразу… ты бы обратно один вообще мог и не дойти. И попросил Нардиля о тебе позаботиться. Думал, он поймет по глазам, он и понял. Что из этого мне не надо было делать? - Он меня не пускал... я решил, что вы сговорились, - Алькарин судорожно вздохнул, подался к нему, прижался. - Мы бы не успели, - Эленорэ коснулся его руки. - Но я не уверен, стал бы это делать или нет, будь у меня такая возможность. - Могли заранее, или еще как. Пусть... но не надо так. Я его едва не ударил, и ударил бы, если бы он меня за руку не держал. - Я бы сговорился, если бы думал, что нас будут просто пытать, - как-то безжизненно проговорил Эленорэ, стараясь не вдаваться в смысл произносимых слов. - Но я в тот момент думал, что нас убьют. - Ладно... хватит про это. Я не жалею все равно. Лучше я буду рядом, чем... мучиться, не зная, что с тобой. Так уже было, я больше не хочу. - Если пытают - не страшно, уже. Смерть страшнее… наверное. Я решил, что лучше пусть мы умрем вместе, чем ты погибнешь, но позже. Поэтому и не стал тебя останавливать, - так же ровно проговорил Эленорэ. - Но ты прав, хватит об этом, пожалуй. - Лучше вместе, - кивнул Алькарин. - Но вообще я рад, что мы живы, так совсем хорошо. Ты нашел что-нибудь? Из одежды? - Да, - Эленорэ с раздражением поморщился. - Все вот такое, - он кивнул на не очень чистые тряпки, - но лучше не нашлось. - Да хоть какие-то штаны, - Алькарин тоже с сомнением оглядел тряпки. - Поможешь мне? - Да, - Эленорэ протянул руку и поворошил то, что имелось. - Давай вот эту. Сейчас хочешь? - Ага. С утра может времени не хватить. Алькарин взял тряпку, попытался как-то обмотать вокруг пояса и бедер. - Подожди, - Эленорэ потянулся и вытащил из кучи длинный лоскут. - Сойдет за пояс. Подержи здесь… вот так. Он завязал импровизированный “пояс” на талии Алькарина и задумчиво осмотрел получившееся. - Замечательно, - серьезно сказал Алькарин. - Чуть пониже... а то давит, больно. Эленорэ перезавязал. И добавил задумчиво: - Нда… видал я эльдар и красивее тебя. Но ничего. - Скажешь мне это через год или два. Когда мы будем далеко отсюда, - хмыкнул Алькарин. Эленорэ поморщился. словно не сильно в это верил, но спорить не стал. - Это еще дожить надо. - Эленорэ... ты не верил, что мы вообще переживем первые недели, - Алькарин сел, откинулся спиной на стену. - Я тоже... не очень. Но надеялся, что нам повезет. Так что... лучше слушай меня. - Я лучше буду как мне привычней, - сказал Эленорэ, выбирая из тряпок одежду уже себе. - Надеяться на лучшее, но учитывать худшее. Так… разочаровываться не придется. - Эленорэ, ну я же не слепой и не дурак. Я прекрасно... все учитываю. Не хочу просто про это думать, зачем травить себя еще больше. - Не трави, - Эленорэ был занят одеждой и лица не было видно. - И я не говорю, что ты дурак. Просто мне так проще и привычней. - Тебе помочь?- вздохнув, спросил Алькарин. - Да, подержи здесь, - Эленорэ был невозмутим. - Спасибо. - Тебе очень идет, - пробормотал Алькарин. - А вообще... какой цвет ты любишь? В одежде? Что тебе нравится? - Серый и темно-серый, - Эленорэ криво улыбнулся. - Вот видишь, мой любимый. Только серебра пожалели… - С серебром да... сюда бы серебряную вышивку и было бы вообще хорошо. Я тоже люблю серый, и голубой, и серо-стальной... и серебро люблю больше золота. - И постирать, - добавил Эленорэ суровой правды жизни в их мечтательную беседу. - И ткань тоже лучше бы помягче и не такую рваную. И я тоже люблю серебро. Он наклонился, поднял еще одну тряпку. - Это можно накинуть наверх. Ты ж мерзнешь постоянно. - Мерзну. Потом... завтра еще ноги обмотаем. Я видел у других. А то крошка эта острая и камни падают… - Завтра, - Эленорэ дернул ткань, делая в середине дырку, потом надел ее на Алькарина наподобие накидки. - Вот так. Еще красивее. И давай спать. Ты еле живой. Алькарин не спорил, тем более знал - раз подняли сегодня, значит - заставят встать и завтра.