Эту песню не задушишь...

Утром когда их подняли, Алькарин поднялся сразу, не дожидаясь, пока заставят встать. Нужно было найти Нардиля и поменяться с кем-нибудь. Так они ничего не наработают, даже с жилой. Эленорэ открыл глаза и несколько секунд улыбался чему-то, а потом быстро начал подниматься тоже. - Ты куда? Погоди! - Нардиля хочу предупредить про твою руку. А что? - Алькарин обернулся, глянул на него и тоже улыбнулся. - Аа, - Эленорэ взглянул на руку, словно и забыл, что она у него болит. - Да. Пойдём. Всё равно всех сейчас будут выгонять к выходу. Нардиль поменял их, отправив Эленорэ с Асталионом, а сам оставшись с Алькарином. Но не смотря на это, норму группа не набрала - не везло остальным парам, так что вечером досталось всем и в пещеру их втолкнули последними. Эленорэ к концу дня стал совсем мрачен, болела рука и то, что он снова чувствовал себя слабым, радости не добавляло. А наказание только завершило какой-то беспросветный день. В пещере он немного постоял у решетки, выравнивая дыхание, а потом пошел к бочке - умываться. Алькарин догнал его через несколько шагов. - Польешь мне? А я тебе… - Угу, - пробормотал Эленорэ что-то невразумительное, зачерпывая воду. - Давай. Они умывались у бочки, когда охрана начала отпирать решетку и Алькарин привычно уже отступил подальше. Только в этот раз орки не втащили котел, а втолкнули двух рабов - судя по грязи и рваной одежде, те не первый день были в шахтах. Один сразу шарахнулся в сторону, прижался к стене, закрывая голову, хотя орки бить и не собирались, только посмеялись. Второй тоже заметно нервно оглянулся на орков, хоть и не шарахнулся, но потом шагнул к товарищу, успокаивающе кладя руку на плечо. Что-то ему тихо сказал, снова оглянулся за решетку и только потом посмотрел вглубь пещеры. Алькарин выпрямился, посмотрел на новеньких, пытаясь понять, подойдет к ним кто-нибудь или они с Эленорэ тут ближайшие. А потом радостно выдохнул: - Гиллин! - и, сунув ковшик Эленорэ в руку, бросился туда. Побежал бы, если бы не мешала цепь. Эленорэ от неожиданности не удержал ковш и он жалобно зазвенел, ударившись об стенку бочки. - Алькарин, - сказал Эленорэ ему вслед укоризненно, и посмотрел в ту же сторону. Вторым оказался синда, судя по виду, немногим старше самого Гиллина. Худой, он казался каким-то прозрачным и немного не настоящим. А Гиллин, наоборот, то ли от грязи, то ли от чего-то другого, словно бы потемнел, и черты обозначились резче и грубее, словно какой-то художник, торопясь, рисовал его углем на сероватой бумаге. Оба новичка уставились на Алькарина с удивлением и почему-то страхом. - Я думал, ты умер, - удивленно сказал Гиллин, и тут же прикусил язык. - Нет, - засмеялся Алькарин. Чувство радости было уже таким забытым, что кружило голову, так же, как когда-то первое выпитое ими на этом берегу вино. - Я очень рад, что и ты жив. Он говорил на синдарине, как и раньше. А потом все еще улыбаясь, подался вперед, чтобы обнять Гиллина. Гиллин по-прежнему смотрел на него испуганно, словно на ожившего мертвеца, он побледнел, но обнять себя позволил. Алькарин сейчас не слишком замечал подобные мелочи, как и боль от свежих рубцов. Обнял его, прижал к себе на несколько секунд, потом отпустил. - Как я рад тебя видеть, - снова повторил. - Хоть и жаль, что здесь. Гиллин едва заметно дрожал. - Да, да, я тоже… хоть и здесь, - пробормотал он. Алькарин обернулся, хотел позвать Эленорэ, но тут снова началась суета у дверей, уже с котлом и он потянул Гиллина в сторону, сказав ему и второму: - Отойдите... достанется, они не разбирают, кого бьют. Напарник Гиллина шарахнулся еще раньше, чем его потянули, и сам Гиллин отошел, напряженно поглядывая на орков. - Мой брат жив, - сказал Гиллину Алькарин, когда они прижались к стене в сторонке. - Помнишь, я много про него говорил? Так он жив и тоже здесь. Вон... видишь, с той стороны, у бочки с водой. Рука перевязана... Эленорэ отошел от бочки и сейчас сидел, прислонившись к стене, равнодушно глядя на то, как орки тащат котел. Нужно было подняться и идти за мисками, и за едой, но он очень устал, в конце концов пойдя на сговор с самим собой: посижу, пока считаю до ста, и встану. Но где-то на пятидесяти он сбился. Гиллин взглянул в его сторону и дергано улыбнулся. - Я рад... Второй новичок чуть попятился и его подхватил кто-то из синдар, быстро и тихо заговорил с ним, тот лишь кивал. - Ах, да... мы тут границу нарушаем, - пробормотал Алькарин. - Хотя тебе-то можно. Гиллин поднял на него глаза. - Границу? - Долго объяснять. Пойдем, поможешь мне с едой, а я поделюсь с тобой тарелкой, пока ты себе не найдешь свою. Эленорэ что-то... нехорошо, похоже. Надо его покормить. - Я знаю, - ответил Гиллин. - Знаешь что? - удивленно обернулся Алькарин. Он подобрал их с Эленорэ миски и вклинился в очередь за Нардилем и остальными. - Сейчас наполним, и ты возьми одну, мне сложно нести две сразу. - Про границу, - ответил Гиллин. - Подожди, я не могу. Иди. Он снова оглянулся на того эльфа, с которым пришел сюда. Того уже опекали, даже какую-то треснутую тарелку ему нашли. Увидев взгляд Гиллина, эльф, который возился с его товарищем, помахал ему рукой: - Ты не туда встал, иди к нам. Нечего тебе с ними делать. Гиллин прищурился. - А спать мне предложишь посередине? Эльф удивленно уставился на него. - Зачем? Ну, если ты хочешь, можно и между кем-то, но у нас хватает мест и просто у стены. Наших же меньше, чем... - он скривился. - Потому что ваши предпочитают отсиживаться дома, пока мы воюем, - встрял Асталион. Он даже на синдарине ухитрялся разговаривать с теми глухими звуками, которые отличали его, Эленорэ и еще некоторых здесь от остальных нолдор. Гиллин скрестил руки на груди. - А если я тут останусь, ты тоже перестанешь со мной разговаривать? После всего, что было? - громко заявил он. Новичок молча закрыл лицо руками, как делают совсем маленькие дети, когда прячутся. Синда, что стоял рядом с ним, нахмурился: - Да стой ты где хочешь, если готов по свистку любого из этих бежать к ним. - Прекратите! - крикнул Алькарин, закашлялся. - А то давайте, я к вам встану, вот будет... замечательно. - Стой здесь уже, - пробормотал Нардиль устало. Потом добавил, чуть громче: - Обязательно выбирать время для свары именно тогда, когда нас вечером изобьют? - Что тут происходит? - тихо спросил Эленорэ. Он тоже подошел, но как-то незаметно и стоял теперь чуть позади Алькарина. - Не ходи, - он взял его за руку. А Гиллин их не слышал, он сперва побледнел, потом покраснел, и выражение лица стало такое, словно ему только что нанесли смертельное оскорбление: - А ты бы сам не прочь был, чтобы за тобой бежали по свистку, только не получается? - резко и громко спросил он. - Я был бы не против, чтобы мы помнили, где наш народ, а где братоубийцы, - процедил синда. Алькарин весь затрясся, но промолчал, только пальцы Эленорэ сжал крепче. - И поэтому лезешь не в свое дело? - Гиллин снова побледнел. - Зря я тебя позвал, - синда отвернулся. Алькарин медленно выдохнул сквозь зубы, но тут Элион взял черпак и окликнул их: - Без ужина решили остаться? Эленорэ за спиной у Алькарина только хмыкнул, а Гиллин не шелохнулся с места и стоял, скрестив руки на груди и буравя взглядом своего товарища. Тот поднял голову и тихо сказал: - Не надо, пожалуйста. Непонятно было, к кому он обращается, к Гиллину или синдар, стоящим рядом. Гиллин зашипел только, как кошка, у которой пытаются отобрать котят. Шагнул к нему. - Пойдем, со мной будешь. А они пусть сами делят что хотят. Ну пойдем… Тот затравленно огляделся. - Я... с тобой да, но с ними я не хочу. - Мы режем синдар, регулярно, - едко сказал Асталион. - С нами никак нельзя. Нардиль молча, но чувствительно врезал ему по затылку, взгляд стал таким злющим, какого они еще не видели. - Ты со мной будешь, - Гиллин взял его за запястье и оглянулся сперва на одну половину, потом на вторую. - А на середине я уже спал. - Потом уйдешь к нам, если захочешь, - мягко сказал синда. Гиллина он словно и замечать перестал. - Тарелки давайте уже! - крикнул Элион. - До утра это все будет? - Нда… - сказал из-за спины Алькарина Эленорэ. - Алькарин, отдай им одну нашу, пока не нашли себе. И пойдём. А до Гиллина, похоже, только сейчас дошло, что всё закончилось и теперь, раз взял на себя ответственность, надо что-то предпринимать. Но взгляд, с которым он оглянулся на нолдор, был немного растерянным. Алькарин протянул миску Гиллину, потом подставил вторую под черпак, попросил Элиона: - Погуще нам положи, это на двоих. Гиллин, пойдем пока, ляжешь рядом с нами, а там разберешься, где ты и с кем. Оба можете лечь, там есть место. Гиллин помотал головой. - Я обещал посередине. Он стоял, ждал, пока все нолдор наберут, и не подходил ближе. Когда они закончили, Элион просто сунул ему черпак, раз тот стоял ближе всех. Алькарин только головой покачал, вся эта стычка и свара стерла то радостное настроение, которое было и теперь он чувствовал и усталость и боль во всем теле и исхлестанную спину. - Эленорэ, пойдем пока. А то сейчас снова что-нибудь начнется. - Пойдём, - а вот Эленорэ все косился на новоприбывшую парочку и даже улыбался почему-то. - Еще и половина ужина у нас сегодня - вздохнул Алькарин, когда они сели. - Я, кстати, не знаю, чего он так уперся, что ему синдар сделали... он же вроде и сам... Хотя я не знаю. Не помню, откуда он. Я был очень, очень плох, когда мы общались. И потому, что тебя уже оплакал, да и сам почти при смерти был. - У него выговор не чисто синдарский, они говорят иначе. Разве ты не заметил? - Эленорэ прислонился плечом к стене, спина болела. - Горячий мальчик. - Ну... мало ли. Может он из Дориата родом или еще откуда, я их не слышал. Я с ним на квенья не говорил. Не пробовал. Хотя даже пел ему... кажется. И, кстати, он был не такой горячий. - Да? - Эленорэ поднял брови. - Мне он понравился. - Мне тоже, иначе бы я с ним не возился... Хотя впрочем, он со мной возился куда больше. Ешь давай, одновременно неудобно. Эленорэ зачерпнул здоровой рукой. - В нём жизни много. Вон, с синдар едва не подрался. - Отличное начало в новом месте, да, - улыбнулся Алькарин. - Поедим и я пойду с ним поговорю. Надо же объяснить как и что здесь, а синдар к нему теперь не подойдут. А ты ляжешь... я недолго. - Ты не поймёшь, ты дивный и возвышенный… поэт, - усмехнулся Эленорэ, и неожиданно спросил: - Алькарин, а ты бы что стал делать, если бы здесь делились не на синдар и нолдор, а на тех, кто пошёл с Феанаро и тех, кто пошел с Нолофинвэ? Алькарин удивленно глянул на него. - Что прощено и забыто, то прощено и забыто. Но... да, наверное трещина есть и можно представить, что расшатали бы именно ее... помнишь, в первые дни, пытались и тебе и мне напоминать все это? Что бы я делал? Ничего. Наверное даже так - оставался бы с вами. Мой король дважды прощал своего брата, а потом примирился и с его сыновьями, было бы предательством по отношению к нему действовать иначе. Эленорэ поморщился, вспомнив. - Кто бы обвинял, - сказал он. - В общем, я тебе просто хотел сказать, что он вот тоже как бы между двумя враждующими. И рискует получить от обоих. Я бы даже сказал, что это вероятнее всего, после того, что он тут только что устроил. - Ты считаешь, он полукровка? Я... не думал про это. Он, наверное говорил, но я очень плохо помню - там у меня бред мешался с явью, сейчас сложно разобрать. Я помню, что просил лекаря ему помочь... - Это же заметно, - улыбнулся Эленорэ. - Если ты не в бреду, - добавил он, вздохнув, потом потянулся и быстро обнял Алькарина. Тот вздохнул, прильнул головой ему к плечу. - Я дурак. Я ему еще пел на синдарине, думал жаль, не так много песен знаю в переводе. Эленорэ промолчал, задумавшись о чем-то своем. - Молоденький совсем, - сказал он чуть позже. - Гонцом был. Это я помню. Мне было... очень плохо, от того, что его ломали у меня на глазах. Хотел спасти хотя бы его, сам-то я жить не хотел, раз ты умер. И я его убеждал, что не так важно уже то, что знает, живым остаться важнее. Наверное, это... многие бы за предательство посчитали, - Алькарин говорил совсем тихо. При словах про предательство Эленорэ захотелось согнуться и завыть во весь голос. - Что значит у тебя на глазах? - спросил он глухо, понадеявшись, что Алькарин решит, что дернулся он из-за этого. - Уводили, возвращали... и он менялся, с каждым разом все хуже и хуже. Я... уговаривал его прекратить это, сохранить себя. Потому что рано или поздно... все равно. Давай не будем про это, а? Мне что-то нехорошо… - Да, давай, - Эленорэ уже справился с собой. - Ты хотел к нему сходить. Или давай спать. - Нет, надо... А ты ложись. И спи. Я вернусь скоро, постараюсь лечь так, чтобы не разбудить тебя. - Лучше разбуди, мне так будет спокойнее, - Эленорэ убрал руку у него с плеча и стал собирать тряпки и солому, готовя нехитрую постель. - Хорошо, - кивнул Алькарин. Провел рукой ему по щеке. - Спи, хороший мой. - Иди, иди, - отмахнулся Эленорэ, в такие моменты часто выпускавший колючки. Алькарин вздохнул, но не слишком удивлялся, сын у него был такой же. Поднялся и пошел вдоль стены на "середину", туда, где проходила незримая граница. На “границе” было немного места, где можно было бы устроиться хоть с каким-то удобством, и новичкам пришлось устроиться в месте, близком ко входу в пещеру, и довольно открытом. Утром орки придут к ним к одним из первых. Синда сразу лег, а Гиллин сидел у стены и о чем-то разговаривал с Аннаэлем, который обнаружился рядом. - Вы тоже знакомы? - спросил Алькарин. Садится пока не спешил, не хотел сразу снова вставать, если окажется не к месту. - Я больше ничего не знаю, - Гиллин выглядел расстроенным, а Аннаэль так вообще помрачнел. - Теперь да, - хмуро ответил целитель, и кивнул Алькарину, мол, садись. Алькарин сел, стараясь опираться на стену плечом, а не спиной. - Что-то плохое случилось? - Не знаю, - ответил Аннаэль, явно не очень расположенный об этом говорить, а Гиллин молчал. Алькарин, лишь бы сменить тему, торопливо сказал: - Ты был прав, он спит плохо. Я ночью... следил. Аннаэль взглянул на него, и стало заметно, что в глазах у него живет страх и затаенная боль, которая здесь была у всех поднялась из глубины души. Но он моргнул, быстро отвел взгляд и наваждение пропало. - Правильно сделал, - ответил он. - Я ничего тебе не смогу посоветовать. Ты и сам можешь придумать что тут сделать, не хуже меня. - Да. Осталось найти кого-то, кто будет следить за мной и кого-то кто будет следить за этим кем-то... и так далее. Ладно. Я просто хотел сказать... что ты был прав. - Осталось найти… - Аннаэль скривился, по лицу прошла судорога. - Да. Я был прав. - Аннаэль, - осторожно сказал Алькарин, помня, чем закончился его прошлый порыв, и снова чувствуя ту боль и обиду. - Я могу для тебя что-то сделать? Аннаэль отреагировал на удивление спокойно. - Нет. Ничего… - он покачал головой, а потом кивнул на Гиллина. - И ты же к нему пришел? - Да, к нему. Мы знакомы, хотел поговорить. Но ты знай, если что, я... я мало, что могу, но что-то может и могу. Аннаэль снова покачал головой. - Я здесь посижу, если вы не против. Алькарин пожал плечами, он-то против не был. А вот коситься на их странную компанию уже начали, кто-то даже демонстративно перелег подальше. - У людей есть болезни, которыми можно заболеть... друг от друга, - сказал он. - Вот от нас сейчас так же шарахаются. Аннаэль посмотрел в указанную сторону и чуть пожал плечами, похоже, ему было все равно. Гиллин сидел, обхватив колени руками, взъерошенный и похожий на худого и настрадавшегося воробья. - Что ты собираешься теперь делать? - тихо спросил Алькарин. - Не знаю, - грустно ответил он и потер переносицу. - Но я придумаю. - Здесь работают группами, по шесть-десять, иногда больше. Норму спрашивают со всех разом, и наказывают тоже. Нас с Эленорэ не слишком хотели брать, - он криво улыбнулся. - И нас, значит, теперь никто не захочет у себя видеть? - с легким вызовом поинтересовался Гиллин. - Я могу поговорить с Нардилем, - пожал плечами Алькарин. - Он... вроде в эти игры не играет. А захотят ли ваши, не знаю. - Он не захочет, - Гиллин кивнул на второго. - Только разделиться если... - А вы хорошо работаете в паре? Там нужен один покрепче, кто сможет сбивать и второй - разгребать, держать, таскать. Ты сам-то чего хочешь? - Не знаю, мы вместе не работали, - пробормотал Гиллин. Алькарин вздохнул. Потом не выдержал, обнял его за плечи. - Все будет хорошо. Давай, я поговорю. Хочешь? Могу просто сказать, что выхожу с тобой, я все равно несколько дней не могу работать с Эленорэ, он руку повредил. А две руки на двоих, это мало. Юноша вздрогнул и сжался от прикосновения. Алькарин чуть отвел руку. - Ну, ты что?.. Ты совсем потерянный какой-то. Гиллин смутился и быстро принял бодрый вид. Но было заметно, что ему явно стало легче, когда Алькарин убрал руку. - Нет, - он оглянулся на товарища. - Хочешь так? - Я... - тот открыл глаза. - Я не знаю. Вы только не кричите больше и не ругайтесь. Я хочу да. С кем-то из наших. Гиллин посмотрел в сторону синдар. - Завтра тогда узнаем для тебя, - сказал он. Синда с напряженной опаской глянул на Алькарина, потом на Аннаэля и только потом кивнул: - Хорошо. - Спросите Гилроса. Я ему скажу, чтобы нашел тебе пару, - подал голос Аннаэль. - Он сейчас смелый стал, - целитель усмехнулся. Алькарин глянул на него вопросительно, имя было знакомым, но кто это, он вспомнить не мог. Потом коснулся горла, потер заживший шрам. - А... Ну да. Он... неплохой. - Только дурак, - отрезал Аннаэль уже с характерными для себя интонациями. Но потом добавил: - Был. Алькарин покачал головой. - Он боялся. Здесь многие боятся... скорее, сложно найти тех, кто нет. Потом повернулся к Гиллину: - Значит, выйдешь завтра со мной? Гиллин поежился, но ответил: - Да. - Но я тоже не лучший работник, ты должен понимать. Впрочем, надеюсь, нам повезет завтра... - Алькарин вздохнул. - Смотри, вон та куча тряпья, она ничья. Возьми вам что-нибудь накрыться. И... завтра еще поговорим. - Хорошо. Я возьму. Спасибо, - как-то с паузами ответил Гиллин. - Что-то не так? - Алькарин собирался было вставать, но остановился, так и стоял, приподнявшись на одно колено. - Нет, - помотал головой Гиллин, и заверил: - я возьму. Алькарин пожал плечами, потом сказал не то ему, не то Аннаэлю. - Очень хочется спать. Очень. Я бы с вами еще посидел, но... и как-то мне нехорошо. Гиллин уже поднимался, чтобы пойти за тряпками. - Хорошо. Спокойной ночи, - пробормотал он. Алькарин поднялся и, попрощавшись, побрел обратно, на ту сторону, где спали они с Эленорэ. Укладываясь рядом с братом, прижимаясь плотнее, тихо сказал: - Эленорэ, я вернулся. Эленорэ пробормотал что-то одобрительное и чуть повернулся к нему, устраиваясь удобнее.