Эту песню не задушишь...

. Следующие несколько дней их гоняли только на работу в пещере, и даже почти не били. Алькарин раздумывал, успеет ли Гэлмир встать на ноги раньше, чем их изобьют до полусмерти снова и поймают ли они когда-нибудь момент, чтобы все были здоровы. Пару раз он пел для раненых и Аннаэля, еще и Гиллина старался притащить, думая, что это его немного подбодрит. Эленорэ в основном спал, пользуясь любой возможностью, словно пытался набраться сил. Но когда Алькарин пел, ложился поближе. Смотреть на товарищей с каждым днем становилось все тяжелее - Алькарин знал, что даже если убедит Эленорэ, что взять с собой нужно еще несколько пленных, большая их часть останется здесь. Как придумать так, чтобы ушли все, он не знал. Гэлмир же ни о побеге, ни о своем свертке больше не заговаривал, и Аннаэлю пока тоже ничего не говорил. Зато начал понемногу подниматься - и уже мог недолго сидеть, опираясь спиной о стену или чьи-нибудь колени. Эленорэ посещали те же мысли, но он молчал: что толку говорить о том, чего изменить все равно не сможешь, а разговоры эти лишний раз отравляли бы и без того отравленную душу. А о том, что будет с оставшимися, если их побег удастся, он старался не думать. Как и о том, что будет с ними самими, если у них не получится. В одну из ночей Алькарин не выдержал. Он лежал головой на плече Эленорэ, как обычно, и сейчас развернулся так, чтобы тот слышал и едва различимый шепот. - Чем дольше мы тянем, тем чаще я думаю, что это все... принесет только горе и беды. Так нельзя думать и это не так, но мыслям приказать невозможно. - Если мы останемся, это тоже принесёт горе и беды, - ответил Эленорэ. - Инструменты мы добыли. Если останемся, рано или поздно их найдут. И тогда… У нас нет пути назад, Алькарин. - Я это знаю. Просто мне как-то... не по себе. Самое страшное, что тут привыкаешь, будто ничего нельзя решать и что-то сделать по своему желанию или воле - тоже. Я и не заметил, как это случилось. - Значит, надо уходить. Потому что ещё немного и мы не сможем сделать даже этого. - Надо, - вздохнул Алькарин. - Хочу только... договориться об одном. Если окажется, что мы не смогли и нас... вот-вот поймают, то мы сделаем то, что ты мне предлагал давным-давно здесь. Эленорэ сперва долго молчал, потом вздохнул. - Если смогу… - и тут же поправился: - если успею. - Нельзя живыми сдаваться, - едва выговорил Алькарин. - Нельзя… - Нельзя, - тихо повторил за ним Эленорэ. - Хорошо, Алькарин, я это сделаю, если всё будет… уже всё, - других слов он не подобрал. - Обещаю тебе. - Вместе попробуем. Тебе здесь тоже нельзя оставаться, но тебя сложнее скрутить. Меня же достаточно за руку перехватить... Все, я больше не стану про это говорить. - Я не останусь, - неуверенность из голоса Эленорэ уже исчезла. - И тебе помогу уйти, если будет нужно. Всё, давай не будем. Алькарин кивнул, только вздохнул судорожно. Слезы здесь появлялись часто совсем неожиданно. Эленорэ не стал его утешать, ему и самому было непросто от этих мыслей. Но через несколько минут погладил по голове. - Давай спать. Всё будет хорошо.