Эту песню не задушишь...

Алькарин больше не пытался спорить. Когда почувствовал, как сильные, жесткие пальцы легли на шею сзади, лишь чуть наклонил голову, вцепился пальцами в щель каменного пола. А потом вдруг задохнулся от жуткого, животного почти ужаса и от понимания, что вот-вот совершит то, за что не простит себя никогда... и рванулся в сторону, потом вниз, падая плашмя на пол, крикнул: "Нет, не надо..." Эленорэ отпустил его почти сразу, но потом согнулся и упал на пол рядом, подтянув колени к лицу. Его трясло. - Не надо, не надо, - повторял Алькарин. - Так нельзя. С тобой так нельзя. Мы... придумаем что-нибудь... Он заговаривался, глотал слова, снова и снова повторяя одно и то же. - Зачем ты так? - Эленорэ уже поднялся и сел. А потом вдруг резко крикнул, как не делал ни разу за время их знакомства: - Зачем ты так?! - и добавил тише: - Я второй раз не смогу… - Я второй раз тебе этого и не дам сделать, - вздрагивая, выдавил Алькарин. - Я так не могу. Прости... нужно было раньше. Но я думал... что ты прав. Что это самое правильное. Эленорэ не ответил ему, он уронил голову, уткнувшись лицом в колени. - И что теперь делать? - еле слышно прошептал он. - Не знаю, - Алькарин кусал губы. - Но мы что-нибудь придумаем.Я не могу тебя оставить тут. Никогда себе не прощу этого... Ответом на его слова были тяжелые шаги по коридору и скрип засова. - Поздно, - хрипло сказал Эленорэ. Слова упали едва ли не тяжелей послышавшихся шагов. Алькарин просто закрыл лицо ладонью. Ни на Эленорэ, ни на ввалившихся в камеру орков, он не смотрел. Вместо того, чтобы схватить одного из них, их подняли на ноги обоих. Алькарин едва стоял, то, что произошло только что, истощило его, лишив сил, куда больше, чем тяжелая работа на руднике. Эленорэ вырывался. Отчаянно и бешено, с такой силой, которой казалось не могло быть у истощенного пленника. Вырывался, словно, не сумев убить Алькарина, теперь пытался убить себя. Его держали, не первый уже раз. Просто два охранника из тех троих, что должны были вести Алькарина, отошли на помощь тем, кому достался буйный. Снова коридор, иногда казавшийся знакомым - эту дорогу они проходили не раз и не два. Иногда коридор выходил в высокие залы бывшие когда-то естественными ущельями и провалами, и тогда откуда-то сверху лился тусклый, но явно дневной свет. Когда они проходили первый из таких, Алькарин вдруг встал, как вкопанный, уперся ногами, вскинул голову. Издалека, из какой-то невозможной дали, послышался звук рога. Боевого рога, который играл три высоких ноты. Сигнал готовности к бою. Орки тоже услышали, замерли.