Эту песню не задушишь...

Алькарин, вцепившись пальцами в правое плечо, повалился на колени на пол и разрыдался. Эленорэ тяжело опустился рядом с ним и какое-то время сидел в прострации. Потом потянулся и обнял его за здоровое плечо. - Да. Я сейчас, - выговорил Алькарин. - Я сейчас… - Поплачь здесь, - тихо сказал Эленорэ. - Лучше… здесь и сейчас, чем… там. Когда-то это же говорил ему Алькарин. Казалось бы давно, но сейчас все это словно вернулось заново. - Я не хочу там, - выдавил Алькарин. - Ну почему? Но мы же почти… - Мы не успели, - тяжело ответил Эленорэ. - Нам не повезло… не повезло, - он сейчас сам задохнулся, слезы подступили к горлу. - Надо было попытаться раньше. Алькарин обхватил его рукой за шею, прижался, пряча лицо на плече и уже не обращая внимания на то, что кровоточит рана на правой руке, что в щеку впивается ошейник. Он давно не давал волю отчаянию и плохим предчувствиям, а сейчас не мог найти ничего, что позволяло бы надеяться на лучшее. Эленорэ тоже не знал, чем его утешить. Силы и огонь, которые горели в нем, когда он только попал сюда, давно иссякли, а последняя надежда осталась там, в далекой теперь жилой пещере. Он помолчал, опустив голову, потом вздохнул. - Но зато мы добыли их. Инструменты. Гэлмир знает об этом. Он скажет… кому-нибудь. А значит благодаря нам у кого-то появится надежда. Может быть, у Гиллина даже. Алькарин поднял голову. - Да. Все-таки не зря. Если им хватит сил и смелости... Но кому-то должно хватить. Он начал тереть лицо, вытирая глаза, но больше размазывал каменную пыль по щекам. - Да, не зря, - Эленорэ едва заметно улыбнулся. Сам он уже не плакал, утешенный этой грустной, но хотя бы светлой мыслью. Алькарин снова обхватил себя рукой за плечо, скорее по привычке, чем реально пытаясь унять боль. Оглядел камеру, та была почти такая же, как та, где они оказались в первые же дни плена. - Здесь есть вода, - сказал Эленорэ и стал подниматься, держась за стену. - Давай хотя бы умоемся. Алькарин кивнул, хотя не очень понимал - зачем. Но Эленорэ прав, нельзя давать себя сломать страху и отчаянию. У них и так почти ничего не осталось. - Умоемся, - повторил он тихо. - Жаль, косы заплести нельзя. Эленорэ только усмехнулся, осознав схожесть ситуации. Круг замыкался. Он принес кувшин и снова сел рядом. - Давай я тебе помогу, - сказал он, отрывая кусок ткани от того, что служило ему рубашкой. - А волосы можно просто разобрать. - Руку больно, - прошептал Алькарин. От шока и растерянности не слишком задумывался, о чем можно говорить, а что лучше оставить при себе. Сейчас, когда он немного опомнился, снова начал чувствовать боль, а тошнотворный скрежет металла по кости стоял в ушах до сих пор. Но умыться значило отвлечься от всего и он протянул ладонь, чтобы Эленорэ плеснул ему немного воды. Эленорэ кивнул, потом полил ему воды на руку, смочил тряпку и стал вытирать ему лицо там, где осталась пыль. Прикосновения были мягкие и ласковые, но сам он молчал. - Давай потом я тебе помогу, - сказал Алькарин. Смысла в этом не было никакого, но хотелось что-то сделать. Возможно, в последний раз. - Хорошо, - ответил Эленорэ. Казалось, он думал о том же. Алькарин кивнул, зажал цепь кандалов между колен, так, чтобы не натягивалась при движениях руки. Смочил тряпочку и начал стирать грязь и следы недавних слез с лица брата. Осторожно, стараясь не задевать свежие ссадины и рубцы, но при этом отмыть все. Эленорэ прислонился к стене, откинул голову и закрыл глаза. Он не улыбался, но на душе после недавней бури было тихо. Даже страх куда-то отступил. - Спасибо тебе, - сказал он. - Редко тебя вижу чистым, - пробормотал Алькарин. - Но так намного лучше. - Да? - чуть поднял бровь Эленорэ, но открывать глаза не торопился. - Там попить ещё осталось? - Немного. Пей все, я не хочу, - Алькарин сел рядом, прижался плечом. Эленорэ выпил немного и отодвинул кувшин. - Оставлю немного… если захочешь. Алькарин только головой помотал. Ни пить, ни есть он не хотел, горло как сжало там, внизу, от ужаса и безмолвного крика, так и не отпускало. - Что... делать будем? - спросил он. Эленорэ стиснул зубы. Слова Алькарина снова возвращали в страшную реальность. - Не… знаю, - просевшим голосом ответил он. - Но я боюсь, что живыми… мы отсюда уже не выйдем. Алькарин молча кивнул - горло сжало. И слов надежды не было, не видел он ничего в будущем, кроме смерти, мучительной и страшной. - Да... наверное. Жалко. Даже не успели... хоть что-то сделать. Начали, но не успели. - Что-то да сделали, - ответил Эленорэ. - Мне хочется на это надеяться, так… не очень обидно будет умирать. А я хочу умереть раньше, чем расскажу им то, что они захотят узнать от меня… на этот раз. Алькарин кивнул, решив, что это практически прямая просьба. Ему чудовищно страшно было оставаться здесь одному, но за брата он боялся еще больше. - Я... не уверен, что смогу, одной рукой. Но я попробую, - сказал он. На этот раз Эленорэ молчал очень долго, словно что-то решал. - Нет, - наконец ответил он. - Помнишь… о чём мы с тобой недавно говорили? Я тебя не хочу здесь бросать… такого. А мне будет проще найти здесь смерть… если я захочу. Если я действительно захочу, а не как тогда… испугаюсь. А я уже совсем не боюсь. Алькарин испуганно глянул на него, помотал головой. - Как ты будешь здесь один? Еще и... после такого. Я же говорил, что тебя не брошу, помнишь? Не оставлю одного. Если бы мы попались там... там было бы больше возможностей, хоть на меч броситься. Эленорэ криво усмехнулся, а в его глазах заблестел злой огонь, словно искры потухающего костра. - Я догоню тебя очень быстро. Они не смогут заставить жить того, кто отчаянно этого не хочет и смерти не боится. Я найду способ. Алькарин смотрел на него, словно видел в первый раз. Его собственные глаза казались бледными, выцветшими, совсем светло-серыми и даже следа былого сияния в них не было. - Хо... рошо, - с усилием выговорил он. Ему не нравилось, как это звучит и что он вообще говорит. Неправильно. Так нельзя. - Лучше так, - сказал Эленорэ, словно отвечая на его мысли. - Это не больно и совсем не страшно… не страшнее того, что делают они. Казалось, он перешел ту грань, за которой мысли о такой смерти могли хотя бы как-то испугать. - Это страшно, - тихо возразил Алькарин. - Но... тебе страшнее, чем мне. - Мне - уже нет, - ответил Эленорэ. - Я больше не хочу с ними встречаться. Но ещё больше не хочу, чтобы с ними встречался ты. Он казался отрешенным и решившимся. Алькарин его таким не видел, или уже не помнил. Он поежился, снова обнял себя рукой за плечо, отгоняя мысль, что скоро этого тела, пусть израненного, истощенного и едва живого, у него не будет совсем. И прикоснуться он к себе больше не сможет, но зато и боль уйдет. Только вот взваливать это на Эленорэ казалось отвратительным решением, но другого он придумать не мог. - Сейчас? - все так же тихо спросил он. - Д… да, - у Эленорэ голос на мгновение дрогнул, но потом он добавил тверже: - Да. Чтобы они не успели прийти раньше. - Хорошо, - вздохнул Алькарин. Это совсем не было "хорошо", это было чудовищно. Он не знал, что еще сказать, потому просто подался вперед и обнял Эленорэ, не обращая уже внимания на то, натянулась ли цепь. Обнял, прижал к себе, замер на несколько секунд. Эленорэ вздрогнул и ответил на объятие, прижав брата к себе бережно, словно ребенка или хрупкую драгоценность. - Спасибо тебе… за всё. Потом он осторожно разжал объятия. - Хватит. Нельзя терять время…