Прошлое - прошлому

Он опять крушил стену. Снизу вверх на него смотрели сотни людей, с огромной высоты он не видел их лиц, но ему и так было ясно, что на них застыла смесь ужаса и отчаяния. Он знал – то, что он делает, правильно. Вокруг него копошились гиганты, в городе началась паника. Происходящее внизу было похоже на разворошенный муравейник. Он понял, что свое дело выполнил, не чувствуя ни капли вины, он медленно растаял в густых клубах пара. Бертольд открыл глаза. Снова этот сон. Ему часто снилось, что он, будучи каким-то нечеловеческим существом, пытается выполнить какую-то очень важную миссию, но как только он пытался вспомнить, в чем же заключалась ее суть, цельная картинка воспоминаний рвалась на мелкие кусочки, не оставляя ни единого шанса на разгадку. Вздохнув, он соскользнул с кровати, поправил съехавшую на бок майку и поплелся на кухню заваривать себе какао. Только оно и помогало в такие ночи. Его пугали эти сны. Иногда он видел в них своих друзей — Райнера, Имир, Берика, даже Энни, которую не видел в реальности много лет. Берт поставил молоко греться, а сам распахнул шире форточку. Небо, непривычно щедро усыпанное звездами, завораживало. Парень вздохнул полной грудью, вглядываясь в темные силуэты домов, наслаждаясь тишиной и прохладой. Все бы ничего, он и не сказал бы ни слова об этих снах, если бы они не повторялись с завидной регулярностью и не были такими реалистичными. Когда Бертольд рассказал о них Райнеру, описав наиболее часто проскальзывающие сюжеты, тому даже понравилась идея. На слова Берта о том, что Райнер во сне был таким же существом, как и Берт, только меньше и подвижнее, а еще был покрыт защитной броней по всему телу, тот неопределенно хмыкнул, но Берт видел, что ему польстил образ, созданный подсознанием друга. Они не смогли подобрать правдоподобную причину возникновения этих снов, поэтому Райнер посоветовал не переживать об этом. Возможно, так будет лучше. Со вздохом опустошив кружку, Бертольд отправился спать.

***

— Хей, Берт. У меня к тебе просьба. У меня сейчас проблемы с жильем. То есть, оно у меня по-прежнему есть, только к хозяйке нагрянула вся семейка – они, видите ли, проездом. Все койко-места распределили между собой, а меня хотели в спальном мешке в прихожей положить. Я бы там поспал, если бы в этом все дело было, но терпеть их целый день уже выше моих сил. Можно я у тебя поживу пару недель, пока они не уехали? Бертольд не раздумывал ни секунды. Он насмешливо выгнул бровь, мол, а ты еще сомневаешься? — Разумеется. Когда вещи перевезешь? Райнер широко улыбнулся. Вот за это он любил своего друга. Никаких ужимок, намека на возмущение — друг был рад помочь, даже если присутствие Райнера стесняло его, он виду не подал. — Спасибо, дружище. В долгу не останусь. С меня готовка. — Оба они знали, что готовил Райнер отлично. Он и Берту попытался привить любовь к кулинарии, но ничего не вышло, и парень питался в основном в столовой университета, в общепите или покупал полуготовые продукты. — Кстати, разве Криста не предложила тебе пожить у нее? — Я не говорил ей об этом. Да и не готов я еще к тому, чтобы жить вместе, она ведь это именно так и воспримет, как намек, я же знаю ее. У нас еще не такие отношения, ну знаешь, не настолько серьезные. Берт весело усмехнулся. — А у нас с тобой, значит, все серьезно? — он пошутил, конечно, но все равно пожалел о вылетевших словах. Мало ли, Райнер не так его поймет. Тревога отступила, когда Райнер расхохотался: — У нас-то да! Как у старых супругов. Берт улыбнулся. Сравнение ему понравилось, оно давало надежду на то, что при любых обстоятельствах их отношения не рассыпятся.

***

Вечером после учебы Райнер с сосредоточенным видом просматривал какие-то записи. — Что это? — с толикой любопытства спросил Бертольд. — А, это. Работа Эрена, я предложил отредактировать. Ему уже в третий, ты представляешь, раз возвращают ее, чтобы переделал. Но я их понимаю, работать тут есть над чем, — он сосредоточенно нахмурил брови и снова ушел в работу. Бертольд мягко улыбнулся. Хотя внешне по Райнеру не скажешь — мускулистый, широкоплечий, порой он производил устрашающее впечатление — но на самом деле он был очень надежным человеком, всегда готовым прийти на выручку, даже если это могло плохо отразиться на нем самом. Берта восхищало это качество друга. Он с грустью подумал, что сам вряд ли на такое способен, точнее, ему такое просто в голову не приходит. Только если это касается Райнера, но тут ничего удивительного. У любого правила может появиться исключение.

***

Бертольд проснулся от странного звука. Из гостиной доносился тихий скулеж. Тихо встав с кровати, парень подкрался к источнику звука — на разложенном диване дрожал Райнер. Берт подошел ближе и увидел, что на щеке у того след от пролитой слезинки, и это заставило сердце замедлить ритм. Что же такое снится Райнеру? Нужно разбудить его, видно ведь, что тому плохо, Берт по себе знал, что такое страшные сны. Он легонько потряс друга за плечо и шепчет: «Эй, Райнер, слышишь меня? Райнер!». Тот вздрогнул и распахнул глаза, уставя немигающий взор в Берта и помолчав с полминуты, а потом провел рукой по глазам, словно пытаясь стереть обрывки сновидения. — Прости, Берт. Я тебя разбудил, — он не спрашивал, а утверждал. — В следующий раз я дверь в гостиную закрою. Берт только покачал головой. — И давно? — молчание. — Значит, давно. И так каждую ночь? Райнер сначала мотнул головой, потом поправился: — Сейчас реже, раньше было часто. Не обращай внимания. Это просто дурацкие сны. Вроде твоих про монстров. — А что снится тебе? Райнер сжал губы и тяжело посмотрел на друга. Открыл рот, но тут же захлопнул его. Нет, он не хотел рассказывать. Это не из-за того, что он не доверял Берту, а просто это слишком тяжело для них обоих. Берт, кажется, почти оправился, а вот Райнер все еще переживал самый страшный день их жизни во сне. Но хуже всего то, что он-то знал, кто во всем виноват. Не стоит говорить Берту, он начнет убеждать, что никто вообще не виноват, и будет только хуже. Бертольд понял, что ответа он не дождется, не сегодня. Ну, хоть что-то должно быть, что бы он мог сделать для Райнера. Поняв, что все это время его рука лежала на плече друга, он осторожно снял ее и выпалил: — Хочешь какао? Райнер улыбнулся, уже вполне искренне. В этом весь Берт. Теперь по ночам Берт всегда оставлял дверь широко распахнутой. Хотя сон у него никогда не был чутким, но теперь как будто по установке Берт просыпался от шороха и тихих стонов Райнера в гостиной. Он не знал, как успокоить друга. Не имея понятия, что же мучает Райнера, он не мог помочь ему. Не то что бы он верил, что вообще способен бы был что-либо сделать, но попытаться нужно было в любом случае. Нужно просто дождаться подходящего случая и узнать, что же происходит.

***

10 лет назад. — Тихо, нас заметят! — прошипел Райнер, приложив палец к губам. Он кивнул головой в сторону, и они молча продолжили путь. Три маленькие фигурки крались по тускло освещенному уличными фонарями городу, то и дело оглядываясь. Берт думал, что это была ужасная затея. Он уже сто раз пожалел, что согласился пойти с ребятами. Там, в уютной комнате Берика, где они обсуждали план, было стыдно показаться трусом. Сейчас Берту было действительно страшно, и он жалел, что не остался в доме. Вот уже двадцать минут как продолжалось их «классное», по словам Райнера, «приключение». Бертольд давно привык к выходкам друзей, но сейчас его детская вера в Райнера атаковалась страхами темноты и привидений. Берт вцепился в куртку Берика. Райнеру и Берику тоже было страшно, но они старались не показывать этого. Наконец ребята вышли к окраине их городка. Тут, согласно местным легендам, стоял старый дом, в котором много лет назад неизвестные убили семью, которая жила там. Мальчикам рассказывали, что ночью по дому ходят их души, пытаясь позвать на помощь, а тех, кого встречают на пути, поедают, думая, что защищаются от убийц. Разумеется, Райнеру захотелось самому проверить, правда ли это. И вот, когда они все вместе ночевали у Берика, он раскрыл давно назревавший план. Берик с восторгом принял предложение друга, Берту пришлось согласиться, хотя особого энтузиазма идея не вызывала. Как-никак, Райнеру было уже почти десять лет, а ему только восемь. Ясно же, что старшему товарищу лучше не перечить. Они дружили с раннего детства. Райнер и Берик всегда были непоседами — они придумывали новые игры, искали приключений. Бертольду порой казалось, что он для них недостаточно хорош, несмотря на то, что давно уже стал неотъемлемой частью компании. Узнай мальчики о его сомнениях, они бы очень удивились. Сейчас, когда они подходили к темной громаде пустующего дома, Берт попытался порадоваться, что тут он хотя бы не один. С друзьями не страшно. Дверь была не заперта. Постаревшие от времени обои местами отклеились, половица под ногами противно скрипнула. Медленно, трясясь от страха, они продвигались вглубь дома. Судорожно сжимая руки друг друга, они прошли в гостиную. Увы, ничего страшного там не обнаружилось — те же облезлые обои, практически пустая комната, с наполовину сгнившим диваном в углу. Не сдаваясь, ребята прошли в другие комнаты, увы, в спальне, уборной и комнате, видимо, служившей хозяевам кабинетом, не нашлось ничего интересного. Оставался подвал. Здесь внезапно струхнули все. Они понимали, что недостойно будет свернуть свою миссию, не дойдя до конца совсем чуть-чуть. Решено было отправить храброго разведчика. Вот только ни один не ощущал себя ни храбрым, ни настолько любопытным, чтобы пойти в Это место. Споры затянулись бы надолго, если бы не… — Я решил. Я пойду, — раздался слегка дрожащий голос Берта. Он колебался, но твердо решил идти до конца. Вот он, его шанс проявить себя. И он его не упустит. Чувствуя ободряющие взгляды за спиной, он повернул ручку и распахнул дверь. Из подвала дохнуло сыростью. Берт выдохнул и стал спускаться по ступеням, в голове прокручивая считалочки, чтобы не так страшно было. Когда его поднятая рука наткнулась на веревочку, он, не раздумывая, дернул и зажмурился от яркого слепящего света. Открыв глаза, он подавил вздох разочарования — никаких следов тел, никаких пятен крови, даже старых коробок с личным дневником и фотографиями не оказалось. Спустившиеся на его окрик мальчишки тоже были разочарованы. Всю обратную дорогу Райнер ругался на врунов, придумавших легенду. Кажется, его вера в сверхъестественный мир слегка пошатнулась. А Берик восторженно улыбнулся Берту, сказав, что тот удивил всех. Когда на следующий день они рассказывали о походе знакомым ребятам, и Берик с Райнером упомянули, что Берт вел себя очень храбро, тот был как никогда счастлив и горд. Да, они не нашли чудовищ, но, казалось, в том доме Бертольд обрел нечто поважнее — уверенность.

***

Весеннее солнце ласково согревало разодетых совсем уж легко — оптимисты! — прохожих. То, что для футболок было еще не время, не волновало как минимум двух молодых людей, которые выделялись в серой толпе. Оба высокие, на вид сильные (особенно блондин, на которого заинтересованно поглядывали проходящие мимо девушки), они, казалось, не замечали ни людей вокруг, ни холодного ветра. Блондин что-то рассказывал, а его друг внимательно слушал и изредка посмеивался. Прохожие не знали, что вот уже как две ночи долговязый парень успокаивал со слезами проснувшегося друга, мучавшегося от чего-то, о чем даже лучшему другу тот не хотел говорить. Они подошли к неприметному магазинчику и скрылись внутри. Бертольду часто казалось, что здесь он мог бы жить. Уютное помещение с приятной музыкой, повсюду полки с дисками, пластинками, не нужными, в общем-то, но красивыми канцелярскими товарами. Что еще нужно? Бертольд, в предвкушении потирая руки, прошел вглубь магазина, где находились полки с пластинками. Он уже собрал шесть пластинок, и теперь, когда появились деньги, решил обзавестись еще одной. — Спасибо, что согласился пойти со мной, — сказал он подошедшему сзади Райнеру, — поможешь выбрать? — Ты же знаешь, я не любитель. Это ты у нас… нет, даже не вздумай опять благодарить меня, это был подарок, у тебя был день рождения! Зато я вижу, что эта штука не валяется на балконе. Это приятно. — Забросить проигрыватель? Да ты шутишь! — с притворным возмущением отозвался Бертольд. Глаза у него разбегались: столько здесь было пластинок, новых и потрепанных, современных и не очень, то и дело в глаза бросали знакомые или незнакомые еще названия групп и имена исполнителей. Райнер не разделял любви Бертольда к этому, по его мнению, уже давно не нужному раритету, но и ему нравилось рассматривать обложки, да и просто следить за счастливым Бертом. Когда они вышли через полчаса с трофеями — двумя отличными экземплярами с любимой музыкой Бертольда, Райнер поделился новостью. — А мне сегодня привалило. Помнишь, я на этой неделе помог Йегеру с работой? — Берт кивнул. – Вот, оказывается, он решил меня отблагодарить и приволок бутылку отличного коньяка. Разопьем сегодня? Берт ответил: — Давай, — действительно, давно они просто не расслаблялись, а тут повод, можно сказать — хоть ненадолго, но Райнер остановился у него. — Нет, а я считаю, что это уже немного слишком! — возмутился Райнер, заходя на кухню. За окном уже стемнело, и освещенная только настенным светильником, кухня казалась погруженной в интимный и уютный полумрак. Райнер тем временем подошел к холодильнику и занялся закусками, попутно жалуясь на поведение своей девушки усевшемуся за стол Бертольду. — Не помню, чтобы они раньше хотя бы на обед раз вместе сходили, а теперь вдруг — Имир то, Имир это. Странно немного, тебе не кажется? Бертольд пожал плечами. — Разве не здорово, что Криста нашла такого друга? Знаю, тебе бы хотелось больше времени проводить с ней, но думаю, в этой ситуации лучше не поднимать скандал, а попытаться за нее порадоваться. — На секунду парень задумался. — Хотя если тебе хочется видеть ее чаще, ты мог бы намекнуть ей об этом, только мягко, чтобы она не подумала, что ты пытаешься командовать. Думаю, ей приятно будет твое внимание. Райнер машинально расставлял еду на столе и искал стаканы. Мысли его сейчас были далеко. Прав ли Берт? Так ли он хочет чаще встречаться с Кристой, или он просто недоволен недостаточным количеством внимания с ее стороны? Что-то ему подсказывало, хотя это ему категорически не нравилось, что вторая версия будет вернее. Райнер тряхнул головой. — Знаешь, не буду сегодня об этом думать. К черту женщин, я устал. Сейчас коньяк принесу. Следующие полтора часа прошли в непринужденной и веселой обстановке. А как еще может быть, если двое лучших друзей решают отдохнуть вместе! Количество янтарной жидкости в бутылке все уменьшалось, а настроение у друзей становилось все лучше и лучше. Где-то уже ближе к дну бутылки широкая душа ребят требовала действий, посчитав разговоры слишком уж простым времяпрепровождением. После недолгих раздумий остановились на традиционной для таких попоек игре — «Правде или действие». Каждый из них думал, что ничего опасного в такой игре нет, они и так знают друг о друге почти все, и тем более стесняться делать что-то нелепое в присутствии друг друга не будут. — Ладно, — пробурчал Берт, ерзая на стуле, пытаясь усесться поудобнее. — Что выберешь Райнер, правду или действие? Райнер воинственно ухмыльнулся. — Давай действие! Бертольд задумался. Что бы такого… — Первый раунд. Начнем с простого. Выйди на балкон и крикни, что ты раненый морж и тебе нужна помощь. — Морж? — поднял бровь Райнер. — Ну ладно. Помни Берт, тебе с этими людьми потом в одном доме жить, не мне. После этого он встал и, чуть покачиваясь, направился к балкону. Там он набрал в грудь побольше воздуха и что есть мочи заорал. — Эй, люди, я морж и я ранен, помогите! Берт в это время согнулся от смеха в три погибели. Проезжающий мимо автомобиль весело просигналил, а редкие прохожие недоуменно подняли головы вверх. Райнер с видом только что убившего мамонта в одиночку охотника вернулся в кухню. — Теперь моя очередь. Правда или действие? — Давай правду. Это хотя бы безопаснее. — Сейчас вопрос сформулирую, дай минуту. — Райнер задумчиво нахмурил брови. — Ты хотел бы, чтобы Энни вернулась? Бертольд удивленно посмотрел на друга. С чего вдруг он вспомнил про Энни? Даже сам Берт почти не вспоминал о ней, что уж говорить о Райнере. — Не думаю. Слишком многое изменилось за эти годы. Встречаться с ней я бы уже не смог бы, да и лучшим другом она бы мне уже не стала — место уже занято, — он слегка улыбнулся. — Не знаю только, к чему это все. — Да просто я не видел, чтобы ты не то что с кем-нибудь встречался, а просто проявлял бы банальный интерес. Мне казалось, ты все еще скучаешь по Энни. А почему вы не смогли бы встречаться? — Это уже следующий вопрос Райнер, а мы вроде бы играем. — Напомнил Берт. Дождавшись кивка, он задал стандартный вопрос. — Давай правду. Изображать боевого петуха, или что там тебе еще в голову придет, мне как-то не улыбается. — Ты собираешься делать Кристе предложение? В смысле, задумывался над этим? Райнер недоуменно поднял брови. — Что, по девушкам пошли? А тебя Криста, что ли, интересует? — спросил он полушутя. Берт чуть было не ответил: «Не Криста, а ты», но вовремя прикусил язык. Он редко думал о Райнере в подобном ключе (все началось с того дня, когда он узнал, что между мужчинами в принципе возможны такие отношения), но уже то, что он вообще думал об этом, говорило о многом. Сейчас пьяную мысль было уже не остановить. — Не интересует, но ты все-таки обязан ответить. Что, разве это сложный вопрос? Райнер почесал подбородок. — Да нет, просто неожиданный. Ну, что тут сказать. Не то что бы я думал, просто прикидывал, нужно ли мне это. Ты ведь Кристу видел — божий одуванчик. Вроде идеальная жена, но, думаю, нам еще очень рано думать об этом. — То есть, не собираешься? — переспросил Бертольд. — Нет, сказал же. Делать предложение только потому что принято создавать семью, не чувствуя при этом никакого желания, мне не хочется. Бертольд задумчиво кивнул. — Твоя очередь. — Так сразу, даже не скажешь, что нечестно с девушкой поступаю, она же ждет, я вижу. Ну ладно. Правда или действие? — Если тебя еще интересует мое мнение, то ты как раз поступаешь честно, — Райнер прищурился, но ничего не сказал. — Я выберу для разнообразия действие. Вечер удался на славу. Берт успел спеть басом гимн их университета, стоя на балконе с трусами на голове (свершил-таки свою маленькую месть Райнер), после чего, наплевав на правила, побил его мокрым полотенцем, а Райнер нехотя рассказал, как подглядывал в школе за учительницей физкультуры. Когда бутылка опустела, они решили переместиться в гостиную. Райнер предложил посмотреть какой-нибудь фильм, Берт не был против. Они уселись поудобнее — на одном краю дивана Бертольд, а Райнер вообще разлегся, протянув ноги, положив их на друга. Берт поднял брови, но ничего не сказал. На самом деле эта тяжесть ног Райнер была ему приятна. Фильм был скучным. Бертольд уже через двадцать минут понял, кто будет девушкой героя, и что же он скрывает. Он выдержал еще пятнадцать минут, а потом задремал. Вскоре слева от него засопел и Райнер. Проснулся Бертольд от того, что нога Райнера несколько раз дернулась. Он открыл глаза — напротив был светящийся экран телевизора. Повернув голову, Берт увидел, что Райнер беспокойно хмурится и часто дышит. Когда с губ друга сорвался еле слышный сон, Берт аккуратно стащил ноги Райнера с себя, наклонился над ним и потряс его за плечо, негромко зовя по имени. Райнер, как и в предыдущие ночи, заворочался и открыл глаза, непонимающе оглядывая комнату. Когда его взгляд сфокусировался на Бертольде, он успокоился и как-то странно затих. Когда Берт уже собрался нарушить тягостное молчание, Райнер хриплым ото сна голосом проговорил, опуская глаза. — Знаешь, теперь идея пожить у тебя не кажется мне такой уж блестящей, — он помолчал. — Не хочу, чтобы ты смотрел на меня как на психа. Или жалел. Черт, — Райнер потряс головой. Бертольд недоуменно нахмурился. Райнер думал о нем вот так? Думал, что он может посмотреть на лучшего друга как на помешанного потому, что ему снятся страшные сны? Ну уж нет. Сейчас Берт был настроен решительно — он намеревался узнать, что происходит с вечно бодрым и веселым Райнером, не мог допустить, чтобы тот на себе тащил одному ему видимый крест. — Глупости, — мягко сказал он. – Я.. очень хочу помочь. Правда, невыносимо видеть, как тебе плохо. Расскажи, что происходит. Если ты захочешь, я не буду лезть со своими советами, просто… поделись со мной, ладно? Пожалуйста, — он почти невесомо коснулся кисти Райнера. Та была холодной, что еще больше расстроило парня — обычно Райнер никогда не мерз, их с Бертом даже называли ходячими печками. Райнер резко поднял взгляд и несколько секунд неотрывно вглядывался в лицо Берта, будто пытаясь найти в нем поддержку. Видимо, он нашел то, что искал, потому что кивнул и выпрямился. Теперь он, казалось, взял себя в руки, и если бы кто-то его сейчас увидел, и не подумал бы, что еще минуту назад этот человек выглядел совершенно разбито. — Мне снитесь вы с Бериком. Не всегда та ночь, но одно постоянно происходит — Берик умирает, а иногда еще и ты. И я знаю, как сейчас, так и во сне — это все моя вина. Я вас надоумил, и все произошло из-за меня. И… я не знаю, как это прекратить. Пробовал снотворное — бесполезно, все равно снится. Да и поделом — это мое наказание. Я подверг нас всех опасности, и Берик умер. Бертольд удивленно посмотрел на Райнера. Да, конечно, и он до сих пор с грустью вспоминал погибшего товарища, но ему и в голову не приходило, что Райнер винит во всем себя. Он даже не знал, что сказать, как объяснить Райнеру, что он себя накручивает, что в том, что произошло, нет его вины, если уж кто и виноват, так это водитель внедорожника. К сожалению, тому мучиться чувством вины не светило — на том свете уже не до этого. Если он есть вообще. Бертольд осторожно придвинулся ближе к другу, вид у которого был сейчас донельзя разбитый и обреченный. Они просидели так несколько минут, Берт прислонился щекой к макушке Райнера и шептал, что он зря винит себя, тогда и Берт виноват, ведь он не только не отговорил Райнера от затеи, но и во всем поддержал. — Ты ведь знаешь, мы ничего не превышали. Ехали себе спокойно, а та машина летела на бешеной скорости. Если кто был виновником, так тот человек, который ночью, напившись, сел за руль. И никак не ты, — он обреченно вздохнул. – Я, конечно, знаю, что мои слова скорее всего ничего в тебе не поменяют. Просто знай, что все это ни к чему. Ты винишь себя уже столько лет, боже. Ты страдаешь, а мне невыносимо это видеть. Тебе не обязательно сдерживать свои чувства, Райнер, ты ведь знаешь, что мне можешь довериться. Просто.. отпусти это. Прошлое должно оставаться в прошлом. Пожалуйста. Райнер судорожно втянул воздух. Бертольд опустил на него взгляд. Райнер с силой закусил губу, но глаза его были сухи, ответный взгляд до краев был наполнен застарелой болью. Прежде чем Бертольд успел сообразить, что делает, его губы уже прижимались к губам ошеломленного друга. Таким мягким, теплым, сухим. Плотно сжатым.