Прошлое - прошлому

Шум воды и звуки музыки боролись друг с другом. Музыка была повсюду: величественная, гордая, она заполняла собой все мысли, оттеняя шипение фонтана. Люди, собравшиеся там, будто звери, стекающиеся на водопой, перестали существовать. Берт любил такие моменты, когда можно ни о чем не думать, а раствориться в чем-то значительном. Он приоткрыл один глаз. Статуи погрузились в тень, зато вода, хлеставшая из них, пронизывалась солнечными лучами, завораживая его. Берт любил бывать в одиночестве в общественных местах и в этот парк приходил чаще всего. Быть среди людей, но при этом избегать пристального внимания ему нравилось. Берт снова закрыл глаза. Немного спокойствия – вот, что требовалось ему, особенно в свете последних событий. Но, будто назло, мелькнув в сознании, эта мысль разрушила былое умиротворение, и Берта снова затопило чувство вины и отчаянья. Что же теперь делать? Райнер доверился ему, положился на его помощь, а он испортил все неуместным порывом. Некстати вспомнилась мягкость и неожиданная нежность губ друга. Странно, что тот не врезал ему тогда. То, что произошло после, не давало никаких надежд. Бертольд, от ужаса не способный вымолвить и нескольких слов, пробормотал что-то неразборчивое и метнулся в свою спальню, где пролежал до рассвета, то внимательно вслушиваясь в тишину гостиной, пытаясь различить сопение Райнера, то уходя глубоко в свои мысли, раз за разом прокручивая эту сцену, представляя, как все могло бы повернуться, не сделай он непростительной глупости. Заснуть у него так и не получилось. Он страшился утра — как ему смотреть в глаза Райнеру? Но оказалось, что незачем было волноваться — когда он выглянул из своей комнаты, диван был застелен, а квартира пуста. Райнер ушел, хотя до этого они всегда ездили на учебу вместе. Бертольд пытался внушить себе, что могло быть и хуже, но отчего-то это не помогало. На парах он увидел Райнера, сидящего рядом с Кристой, и поспешил занять место в нескольких рядах от них. А когда после занятий Криста окликнула его, в голове забилась только одна мысль: «Она знает?», и он уже ничего не мог поделать — ноги сами понесли его прочь. Сбежать от всех. Нет, ему нужно было сбежать от одного конкретного человека. Но он знал, что так просто не будет, им с Райнером еще предстоит разговор, и Берт надеялся пережить его. На сохранение прежней дружбы он рассчитывать боялся. Решив, что ему следует хорошенько все обдумать, он поехал в любимый парк, где сидел уже почти час, так и не придя к связному решению. Единственное, что он знал — без Райнера его мир потеряет былые краски, да что там, вместе с Райнером просто-напросто уйдет половина его мира, а значит, нужно во что бы то ни стало бороться за него.

***

Райнер и Криста сидели за столиком в симпатичном кафе. За окошком лил дождь, и Райнер уже представлял, как будет отмывать и высушивать новые кроссовки после прогулки по лужам. Криста с сосредоточенный видом изучала местный ассортимент. Райнеру нравилось смотреть, как она задумчиво трет подбородок, как улыбается ему, когда замечает его взгляд. Все-таки его девушка была на редкость милой. — Выбрала? — терпеливо заметил Райнер. Сам он давно уже определился с заказом, решив не изменять привычкам. — Да, прости, — она бросила последний взгляд на лист и кивнула. Райнер с облегчением подозвал официанта. Все же иногда он девушек не понимал, чего было париться столько времени из-за такой ерунды? Отправив официанта за напитками, мясным пирогом и супом для Кристы, он откинулся на спинку стула. Райнер часто захаживал в это кафе, обычно с Бертом — эту мысль он постарался выкинуть из головы, уж очень непонятным было нынешнее положение их с Бертом отношений, — но здесь всегда звучала приятная музыка, еда была вкусной, а карточка постоянного посетителя со скидкой была дополнительным плюсом. — Ты какой-то задумчивый сегодня. Все хорошо? — участливо поинтересовалась девушка. Ее взгляд стал более внимательным. — Да-да, отлично, — неужели он стал вести себя как-то иначе? Его мысли чуть было не перетекли на Бертольда, но он вовремя остановился. — А как там твой проект, продвигается? Осталось не так много времени. — Еще как продвигается! — глаза Кристы засверкали. — Мы с Имир нашли поразительный источник, и у нас появилась очень интересная идея. Думаю, у нас будет самая необычная презентация. А как у вас с Бертом, тема вроде непростая, вы уже готовитесь? Райнер постарался на славу, пытаясь сохранить беспристрастное выражение лица. Слова Кристы заставили его призадуматься. На самом деле они начали думать над проектом, но до полноценного плана действий было еще далеко. Им нужно срочно поговорить, не могут же они прятаться друг от друга вечность. — Мы совсем немного сделали. Но все будет в порядке. Чтобы у нас вышло что-то плохо — да не бывать этому! — воинственно закончил он. — Кстати, Райнер, а ты не знаешь, почему сегодня после пары мы с Бертольдом столкнулись у входа, и когда я попыталась с ним поздороваться, он почему-то странно повел себя. У него вид был, как будто я убийца какая-то, — голос ее на тон повысился от обиды, — ничего не сказал мне и поспешил уйти. Что я сделала не так? Ты ведь его самый лучший друг, ты должен знать! — Ого, совсем на Берта не похоже. Скорее всего, дело не в тебе, у него просто могло быть плохое настроение. Не переживай, — он неловко погладил ее по руке. Криста вздохнула. — Мне кажется все еще, что дело было во мне. Но, возможно, ты прав. — Ее взгляд метнулся к настенным часам. – И, Райнер, я хотела предупредить, что сегодня у нас с тобой посидеть не получится. Мне нужно будет заехать к Имир, помочь ей с одним делом. — Каким делом? — недовольно спросил Райнер. За последние несколько недель, после того, как их группу разделили на пары для проектной работы, Криста стала немало времени проводить с Имир. Сам Райнер с ней общался довольно редко, и у него сложилось о девушке не самое положительное впечатление. Чем та смогла настолько заинтересовать Кристу, ему было непонятно. Но у Кристы даже во время их свиданий находились истории о том, как они с Имир ходили на фото-выставку, или как они опоздали на пару к профессору Акерману, или как они нашли восхитительный парк на окраине района. Будь Имир парнем, Райнер бы уже серьезно поговорил с ней, но хотя Имир и была девушкой, он начал беспокоиться. О том, что Кристе приходилось выслушивать ничуть не меньше о Бертольде, ему в голову не пришло. — Не могу сказать. Это тайна Имир, прости. Я, правда, не могу оставить ее, когда ей нужна помощь. — Не могу сказать, что я в восторге. Но ладно, не ссориться же из-за этого. В этом был, на самом деле, один довольно большой плюс. Он сможет сегодня выяснить все с Бертом. Если честно, его сейчас это интересовало даже больше, чем сорвавшаяся прогулка со своей девушкой. Остаток часа прошел за ленивой беседой над принесенной едой. Уже провожая Кристу до остановки автобуса, ему пришла нелепая мысль в голову проследить за ней, чтобы выяснить, какие там у Имир «тайны». Но потом подумал, что с более важным для него разговором тянуть не стоит и просто помахал забирающейся в пришедший автобус Кристе. Салон автомобиля уже пропах дешевыми сигаретами, но трем веселящимся подростками на это наплевать. Когда тебе пятнадцать, кажется, что весь мир открыт перед тобой. Сливающиеся в сплошное огненное пятно фонари, ничем не сдерживаемые возгласы, полные ликования — не ради таких ли воспоминаний стоит жить? Берту вдруг вспоминается та ночь семь лет назад, когда они вместе ходили в заброшенный дом. Как же они изменились за это время! Но несмотря ни на что, они по-прежнему были вместе. Райнер начал ходить в спортзал, вытянулся и обзавелся мускулами, на которые были падки местные девчонки. Берик хотя остался сорвиголовой, вырос в проницательного юношу, остающегося душой компании. Бертольд, казалось, был тихим и неуклюжим мальчиком, самым высоким в классе, но Берик с Райнером знали, что в этом омуте водятся опаснейшие черти. Сейчас в парне с небрежно застегнутой рубашкой и взъерошенными волосами, передающем косячок симпатичному блондину с грубоватыми чертами лица, трудно было узнать скромного отличника. Машина отца Райнера, благополучно позаимствованная ими на ночь, неслась на всех парах по пустой дороге, управляемая Бериком. Они смеялись над всякими пустяками, фантазировали, как уедут вместе далеко-далеко, посмотрят мир и вместе поселятся где-нибудь в большом городе. Ветер трепал их волосы, звонкий смех подзадоривал, а ощущение того, что они одни в этом мире, рисовало за спиной крылья. БАХ. Грохот, крики и стоны. Запах крови и бензина. Темнота. После Райнер рассказывал, что внедорожник вылетел на чудовищной скорости из ниоткуда, и они не смогли ничего сделать. Они узнали, что водитель был в стельку пьян, что ему, как и отцу Райнера, грозит лишение водительских прав и штраф, а еще лишение свободы, потому что… Их мир рухнул. Райнеру и Бертольду казалось, что все окружающее стало каким-то неправильным. Будто им пытаются всучить наглую подделку, выдавая ее за привычный оригинал. Но солнце по-прежнему светило, жизнь продолжалась. Но для Райнера и Бертольда что-то умерло тогда, меняя их, на первый взгляд неуловимо, но это только на первый взгляд. И это что-то навсегда осталось похоронено вместе с их лучшим другом под безликим серым камнем с высеченными и ничего уже не значащими словами. Их осталось всего двое.

***

Всю дорогу до… дома? А ведь сейчас и правда квартира Берта была для него домом. Райнер поймал себя на мысли, что жилище друга всего за несколько дней стало для него роднее, чем съемная квартира. Возможно, ему просто нравится приходить домой, зная, что будет там не в одиночестве, и речь сейчас не о собачке или рыбке, а о человеке, с которым он мог бы разделить жизнь. Он предлагал Кристе переехать к нему, но она сказала, что пока рано. Интересно, думал Райнер, а когда будет не рано? Главное, чтобы поздно не стало. Что ему все-таки говорить Берту? Наверное, стоит дать вначале ему высказаться, целовал-то он. Райнер точно решил, что они должны сегодня помириться, точнее, все разрешить, он не позволит дурацкому случаю ослабить их дружбу. Ни за что. Райнер остановился перед входной дверью. Во дворе он видел, что в гостиной горит свет, значит, Бертольд дома. Райнер шумно выдохнул – ну, была не была — и повернул ручку. В коридоре было темно. По квартире не пронеслось ни звука. Райнер не слышал ни малейшего шороха, и если бы не свет в комнате, то подумал бы, что квартира пуста. Ведя правой рукой по холодной стене, Райнер тихо прошел к гостиной. Берт лежал на диване, обхватив руками подушку Райнера и скинув одну ногу с дивана. Райнер подошел поближе и присел на корточки, чтобы заглянуть ему в лицо – да, так и есть, Бертольд спал. Во сне у него был до того беззащитный и умиротворенный вид, что Райнеру стало почему-то неловко, будто он подглядывает за чем-то ему не предназначенным. — Берт, — осторожно прошептал он, дотрагиваясь до руки друга. Ресницы парня затрепетали и он приоткрыл глаза. — Что? Райнер, это ты? — А кто же еще, я ведь тут живу сейчас, как-никак, — миролюбиво заметил тот. — Слушай, мне кажется, нам надо поговорить о вчерашнем. Я, ты ж меня знаешь, долго над этим всем размышлял, но, думаю, сначала стоит выслушать тебя. Бертольд сел на диване и взволнованно крутил на пальце край кофты. — Я тоже много думал, уверен, что больше тебя. И знаешь, мне было очень стыдно, — он замялся. — Райнер, я, может, многого прошу, но давай забудем о том, что я сделал. Честно, в этом не было ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться. Райнер хмыкнул. — Забыть — не вопрос. Но перед этим я прошу — для чего ты сделал это? Бертольд замялся. Он не уверен был, что правда прозвучит убедительно, но все же решил, что сейчас не стоит врать. — Это покажется глупым, но я просто хотел утешить тебя. Сам не знаю, почему мне показалось, что это будет утешением. Прости. Клянусь, больше не повторится, — взгляд Берта был как никогда серьезен. — Между нами ведь ничего не изменится? — со страхом спросил он. Райнер хлопнул его по плечу. — Не переживай, все в порядке, — сказал Райнер, а сам подумал, что по-прежнему не получится в любом случае. Он и не замечал, что отношение Берта к нему несколько… иное, чем у него самого. — Слушай, у меня еще вопрос, ты только не нервничай. Значит, что… ммм… ты не только по девочкам, да? Берт вмиг густо покраснел и раскрыл рот, не в силах собраться с мыслями. — Не хочешь, не отвечай, — быстро вставил ремарку Райнер. — Д-д-думаю, нет. И давай не будем, это ужасно. Но Райнеру показалось, что ответ-таки положительный. Он не знал, как там дела обстоят с мужской половиной мира в принципе, но в поведении Берта, касающемся его, он находил подтверждение догадкам. Или он просто много о себе возомнил? Райнер попытался представить Берта, целующегося с другим парнем, и нахмурился — картина ему очень не понравилась. Что-то изменилось в Райнере после того поцелуя, но он пока не понял, что именно.

***

Берту четырнадцать, и он влюблен. Он знает Энни с детства. Энни, которая могла дать отпор любому мальчишке, которая на его памяти никогда не ревела, в отличие от самого Бертольда. У Энни волосы светятся, когда на них падают солнечные лучи, ее губы тонкие и нежные, а глаза смотрят на неуклюжего, но милого ухажера с теплотой. Такую Энни раньше не видел ни Берт, ни Райнер с Бериком, ни кто-ибо еще. И это заставляет Берта влюбиться еще сильнее, вселяет в него чувство гордости и ответственности. Берт влюблен, а в четырнадцать это значит, что ты готов на все ради любви. И Берт мужественно соглашался помочь Энни с тренировками, нередко уходя побитым, покупал ей обеды на карманные деньги, ходил с ней на концерты, которые потом возненавидел еще больше. И Берт считал себя счастливым, он верил, что Энни — его судьба. По правде говоря, они просто были похожи. Энни подходит тихо и обнимает, говорит, что им нужно поговорить. Такое проявление нежности насколько неожиданно, что Бертольд уже настораживается. Энни говорит, что она переезжает через три недели, ее отец нашел работу в другом городе, далеко отсюда, что она будет скучать по нему, по Райнеру и даже по Берику. В тот вечер Энни говорит много, но Бертольд ее не слышит. В ушах набатом стучит одно: он больше не увидит Энни. Берту восемнадцать, и он вспоминает об Энни только после вот таких вот кошмаров. У него не было девушки уже очень давно, но почему-то это его не тревожит. У Берта давно нет Энни, давно нет Берика, к которому они с Райнером заглядывают раз в несколько месяцев, не забыв букетик полевых цветов. Но у него все еще есть Райнер, он есть у Райнера. И этого достаточно.

***

Райнер стал замечать, что после того разговора, хотя они оба и договорились забыть обо всем, поведение Бертольда говорило об обратном. Если Райнер ловил на себе его взгляд, тот сразу отводил глаза и смущенно хмыкал. Не было больше касаний, которые раньше казались чем-то естественным: положить руку на плечо, сжать локоть, даже простое рукопожатие при встрече вызывало неловкость. И, главное, Райнера раздражало то, что с этим ничего не сделать — стоит заговорить об этом с Бертом, так он еще больше смутится, начнет лепетать о том, что Райнеру показалось, и он вовсе не изменился. А еще больше его раздражало, что он бесится не только из-за того, что Берт от него чуть ли не шарахается. Просто ему самому пришлось признаться, что он скучает по этим случайным и привычным прикосновениям, которым раньше не придавал значения. «Кристе это не понравится», мрачно думал Браун. Но если уж быть до конца честным, он не был уверен, что Кристе теперь не наплевать на него с высокой колокольни. Очарование влюбленности сходило на нет, но Райнеру не хотелось признавать это. Их встречи больше стали походить на формальность, некую дань общественным требованиям, они уже не чувствовали притяжения друг к другу, и — Райнер не мог поручиться за свою девушку, но насчет себя не сомневался — скорее стали близкими друзьями, играющими в отношения. Райнер не сомневался — серьезный разговор, тот самый, не за горами. Вот только что ему делать дальше? Мысль о том, чтобы встречаться с какой-нибудь другой девушкой, вызвала глухое неприятие. Такие размышления часто одолевали его перед сном, добавляя к кошмарам еще и эти неудобные вопросы, на которые он пока не нашел верного ответа. Нужно было что-то делать.

***

— Знаешь, мне нужно бежать, я должен сказать Кристе кое-что важное. Берт замер. Неужели Райнер собрался делать ей предложение? Он ведь сам говорил, что с Кристой у них не настолько серьезные отношения. Берт попытался улыбнуться, вышло скверно, но Райнер не заметил его прокола. — Я пошел! — когда дверь захлопнулась, руки Берта затряслись. Он почувствовал, как все тело бьет крупная дрожь, дыхание становится рваным, а мысли путаются. В груди нарастало нечто, напоминающее клубок, набитый острыми иглами. Он все разматывался, наполняя разум Берта непривычно яркими ощущениями, от которых хотелось отгородиться, бежать, пока не кончится воздух в легких. То, от чего все еще подрагивали пальцы и ноги заплетались. Разочарование — сильное и опустошающее. Вперемешку со страхом. Хотелось рыдать, но глаза оставались совершенно сухими, хотелось кричать, но соседи могли услышать и вызвать полицию. Берт словно в тесной камере вынашивал в своем теле монстра, угрожающего в конце концов поглотить своего хозяина целиком. Он повернулся и понял, что на свое жилище теперь смотрит иначе. Эта неделя, прожитая вместе с Райнером, многое изменила. Мало того, что его отношение к Райнеру вышло за рамки привычного, и, по мнению Берта, за рамки приличного тоже, так еще Берт привык к присутствию друга в доме. Конечно, он раньше часто приходил к нему в гости, но это совсем другое. Видеть сонного Райнера, выходящего из ванны, помогать готовить завтрак, спорить об очередности домашних обязанностей, сидеть по вечером с чашкой горячего чая и слушать истории Райнера о прошедшем дне или просто что-то интересное, все это стало настолько необходимым, что Берту стало страшно задумываться о том, каково ему будет, когда вторая неделя истечет. Он уже думал о своем разрешении Райнеру пожить у него как об ужасной ошибке и о невероятной удаче. Часто наше счастье именно таково, когда оно уходит, тебе кажется, что лучше бы этого никогда не происходило, ведь теперь все кажется таким тусклым, но потом ты понимаешь, что не променял бы его ни на что. Мысль о том, что присутствие Райнера в его жизни — счастье, Берт поскорее отмел. У него есть Криста. Что ни говори, а холостой лучший друг и женатый лучший друг — две разные вещи. У женатого не будет свободного вечера в среду, чтобы посмотреть хоккейный матч, не будет возможности научить Берта готовить утку с фруктами, Бертольд уже не будет на первом месте в списке близких Райнера Брауна. И от этой мысли становилось невыносимо тоскливо. Берт дошел до кровати и повалился на живот. Не думать, лучше ему сейчас закрыть глаза и поспать. Ему так хочется спать.. Когда Берт открыл глаза, то вздрагивает — напротив него с сосредоточенным лицом сидел Райнер. Берт сонно заморгал. Он лежал поперек кровати. Рывком, привстав на локтях, он взволнованно проговорил: — Райнер? Что ты тут делаешь? Ты разве не должен быть с Кристой? Райнер вздрогнул, будто стряхивая с себя оцепенение. — Да, я ходил к ней. Сказал, что все кончено. Она не особо удивилась, я тебе скажу. Берт замер. Подумав, что ослышался, он глупо уставился на друга, пытаясь уловить тень насмешки на его лице. Не заметив ничего подобного, он пораженно спросил внезапно осипшим голосом: — Ты.. расстался ней? Но как же? Ты ведь говорил, что Криста — именно та девушка, которая тебе нужна. Зачем? Райнер протянул руку и взъерошил и без того спутанные волосы друга, но руку убирать не торопился. — Да потому, балда, что я понял кое-что важное. Никакая девчонка не сравнится с одним человеком, которым я очень дорожу. Ни Криста, ни кто-либо еще. Догадываешься, о ком я, а? — и после короткой паузы добавил: — Знаешь, злоупотреблю твоим гостеприимством еще немного, у хозяйки… ремонт. — Он ухмыльнулся. Берт, не в силах и слова вымолвить, только кивнул. — Прекрасно. — Берт с сожалением почувствовал, как пальцы Райнера, легко пройдясь по щеке, исчезают. Райнер встал и направился к двери на кухню. – Эй, ты что будешь — пасту или рагу? — Пасту, наверное, — пробормотал Берт и, не дожидаясь, пока Райнер выйдет, метнулся к нему и положил руку ему на плечо. Райнер обернулся. — Райнер. На сколько ты остаешься? — Да насколько хозяин позволит, настолько и останусь. Не спросишь у него? — Как насчет навсегда? — Навсегда? Думаю, подойдет. Но полы мою не я! Бертольд счастливо улыбнулся. На это он мог пойти.