С чистого листа

Дорогая Мика, Если ты читаешь это письмо, меня уже давно нет в живых. И ты это знаешь. На данный момент я сижу за своим письменным столом и, не обращая внимания на всю грусть и тяжесть положения, в которое мы с тобой попали, пытаюсь написать хоть что-то полезное на твое уже известное мне будущее. А ты уже мило посапываешь в своей комнате, не подозревая, что завтра наши дороги навсегда разойдутся. Прости меня, доченька, за то, что так и не смог сделать тебя такой же счастливой, как все остальные дети твоего возраста. Но помнишь, как я тебе пообещал, что ты станешь счастливой, если будешь бороться с судьбой и верить в лучшее? Я сказал это тогда не просто так. Уже в тот вечер я знал, что случиться позднее. Тебе мало что известно, и сейчас я расскажу обо всем, что случиться - а на момент прочтения этого письма уже случилось - на самом деле. Завтра на нас нападет Хио Шизука - чистокровная вампирша. Она сильнее меня по рангу, и, скорее всего, победит. Если ты сейчас читаешь это, Мика, то так и случилось. Но знаешь ли ты, что Хио имела цели уничтожить нас обоих? Да, обоих. И ты выжила не просто так. Я спокоен за тебя, ведь я увидел, что произойдет этим днем. Ты выживешь и будешь счастлива. А выживешь ты благодаря этому мальчику. Снова забыл, как его зовут. Да и нет времени вспоминать. Тот, с кем ты проводила много времени, даже портрет нарисовала. Помнишь? До того как ты это прочтешь, я уверен, ты была зла на него и обвиняла его виновным в моей смерти. Но ты все не так понимаешь. Я говорю тебе это потому что считаю его достойным оставаться твоим другом - ведь это он спасет тебя завтра, когда на нас нападет Шизука. Он ненавидит свою семью, причины ты уже знаешь. По этому он хотел остаться с этой чистокровной. Он полюбил ее. Но он еще не знает, что она замышляет что-то против тебя. А когда узнает, сделает все, чтобы Хио оставила тебя в живых. Надо мной она не сжалится, и этот мальчик будет чувствовать себя виноватым всю свою жизнь. Рано или поздно, вы встретитесь, а возможно, уже встретились. Не держи на него зла. Он так же несчастен, как ты. Я уже договорился с Кайеном Кроссом - ректором Академии Кросс - о твоем причислении в ее ряды. Ты уже там, я знаю. Думаю, тебе уже и так понятно, почему я тебя туда зачислил. Все твое счастье находится за стенами академии. В будущем тебя будут окружать близкие люди. А кто - ты сама узнаешь. И главное - после моей смерти ты станешь главой компании Шиоку. Знаю, будет сложно. Но я тебе верю, Мика. Ключи от поместья в посылке, которую тебе перешлют мои знакомые в день нашей первой встречи. Прощай и будь счастлива. Помни мои слова. С любовью, Рио Около минуты девушка молча смотрела на письмо, нервно сжимая его в руках и перечитывая по несколько раз. Не хватало сил просто промолвить слово. Казалось бы, небольшой исписанный кусок бумаги, адресованный в никуда, написанный много лет назад уже давно мертвым человеком, а точнее, вампиром. Но сколько смысла, любви и заботы таилось в каждом слове, каждой строчке... Мика просто не знала, как реагировать: эмоции лишили ее дара речи, к горлу словно подкатил ком, глаза округлились от переизбытка переживаемых чувств. В них, словно в зеркале, отражалось все то, что сейчас до края заполняло душу и мысли девушки. Словно она перенеслась в тот самый день, который однажды круто изменил ее жизнь. Казалось бы, к худшему. Но так ли это? Ведь судьба, в обмен на смерть одного дорогого человека вернула остальных. Зеро, Такума, Ичиру, Мизуки - все эти люди вернули убитую горем грустную девушку с полными боли зелеными глазами к жизни, напомнили ей, что такое дружба, забота и даже любовь. Каждый из них сыграл свою маленькую роль в театре ее жизни, заставив тонкие губы вспомнить недавнюю улыбку, наполнив грустные и пустые омуты глаз ясным блеском счастья. А ведь всем этим она обязана отцу. Он умер, защищая счастье своей хоть приемной, но все же дочери. Если бы она не пошла в академию Кросс, не встретила бы старого друга, лучшую подругу и человека, которого любит. И Мика понимала это. И понимала ситуацию с Ичиру. Впервые за все время пребывания в академии она почувствовала себя виноватой перед ним. Ведь предателем оказался не он. И ее это радовало и одновременно гнобило, ведь нет в жизни наказания страшнее, чем быть виноватой в чьей-то боли. А моральная боль, которую пережил этот не менее несчастный парень из-за нее, гораздо страшнее физической. Потому что шрамы от нее не заживают никогда. И ей довелось это испытать. И сейчас она понимала, что происходит, понимала свою вину перед Ичиру, понимала ответственность перед непростым испытанием в жизни - но у Мики был смысл жить дальше, идти маленькими шагами сквозь сорники, терновник и толстые корни чужих жизней, стремясь дойти до долгожданных небес. И сейчас она прочитала маленькую инструкцию к новой жизни, последние слова своего отца. А в маленькой картонной коробке лежал позолоченный ключ к воротам нового, нелегкого эпизода жизни. Мика, облегченно вздохнув, аккуратно сложила письмо пополам и нежно прижала к сердцу, мысленно пообещав хранить его всегда. Не замечая недоуменного взгляда Мизуки и параллельных удивленных вопросов, брюнетка опустила взгляд на лежащий в коробке подарок. Небольшая связка из трех металлических ключей на алой шелковой ткани, которой было устлано дно посылки. Мика осторожно, словно боясь уронить и разбить хрупкую елочную игрушку, подцепила серебристое кольцо с ключами длинными тонкими пальцами и начала изучающе разглядывать, не произнося ни слова. Через некоторое время брюнетка поднялась с неаккуратно разобранной кровати, положить связку ключей в небольшой карман пиджака и молча скрылась за дверью комнаты, оставив подругу шокировано смотреть в пустоту, не решаясь сказать ни слова. Я приду... Теперь все в моих руках. Но смогу ли я в будущем жить там, где все - от стен до маленьких безделушек - напоминает мне о Рио? Не знаю. Выхода больше не будет - после окончания академии я рискую остаться на улице, если не воспользуюсь честью, незаслуженно дарованной мне только потому, что отец так сильно ко мне привязался. Даже полюбил, как родную дочь. А я его. Ну почему все так кончилось? Почему? Но все же... То, что Рио написал в письме... Неужели это правда? Я жива только благодаря Ичиру? Не может быть! Но моему отцу незачем врать... И он ненавидит ложь. У меня всегда было такое предчувствие, что Кирию меня не предавал. Уж слишком грустным и виноватым было его лицо. А я ему не верила... Ладно, разберусь с этим позже. Сейчас я пойду в поместье Шиоку. Пойду домой... Надо бы осмотреться там - может, Рио оставил там какую-то... Записку, что ли? И если с момента его смерти там никого не было, наверняка там царит бедлам, да похуже, чем в моей комнате. На зимних каникулах обязательно надо убраться там. В память об отце. С этими мыслями брюнетка вышла за пределы академии, даже не удостоив стоящего возле ворот Зеро даже мимолетным взглядом, что явно озадачило его. Девушку сейчас ничто вокруг не интересовало, кроме накопившихся навязчивых мыслей в голове. Словно пчелиный рой в закрытом улье, они носились по мыслительному пространству Мики, которое и без того было окутано сонливым туманом после тяжелых будней префекта. События в академии неслись полным ходом, периодически сменяя одно другим, и каждое было наполнено переживаниями, страхом, болью, улыбками, счастьем, смехом, даже любовью... Мика уже не настолько стыдилась этого слова, хотя сама не знала, почему. В последнее время оно упорно занимало свое немаловажное место в ее жизни и жизни окружающих ее людей. Особенно настораживала Мизуки. Ямамото, а точнее Шиоку понимала, что подруга явно что-то скрывает. А если даже разговорчивая Нанами может еще что-то скрывать, то это явно имеет какое-то важное значение. Ведь эта девушка абсолютно без комплексов,и Мика это знала. Конечно, как же иначе, если за первые три часа их знакомства она знала о своей новой подруге практически все: от тайных интересов до личной жизни. И про увлеченность аниме и мангой, про которую мало кто знал, и про интересы в музыке, и про вкусы в одежде, и даже имя первого парня - Мизуки не брезговала рассказать практически незнакомой девушке больше, чем знают ее собственные родители, так почему же она не хочет ей говорить, что же ее так тревожит? Мика мысленно сделала себе заметку, что надо узнать об этом и, не нащупав в кармане денег на такси, пешком отправилась к до боли знакомому месту недавнего проживания. Через полчаса девушка стояла перед высоким зданием, окрашенным в пастельные тона. Поместье Шиоку, конечно, было достаточно большим и дорогим, но при этом оно немногим отличалось от обыкновенного дома средней стоимости. Рио, как и своя приемная дочь, с детства не переносил роскошь и пафос, поэтому, не смотря на хороший заработок, свое жилище обустраивал только самым необходимым. Ни мраморных статуй, сделанных неизвестно сколько лет назад каким-то известным скульптором, ни дорогущих ковров из шкур редких диких животных, ни драгоценных ламп или картин, купленных за огромные деньги на каком-то аукционе, ни всяких уродливых экзотических животных или гламурных золотых унитазов, ни всякого прочего ненужного бреда в этом доме никогда не было. И снаружи, и внутри все было обставлено комфортно и со вкусом. Конечно, архитектурная компания Шиоку во многом уступала в богатстве всяким нефтяным компаниям, но эта работа очень нравилась бывшему хозяину дома. Настолько, что он не побоялся доверить ее своей дочери, которая сейчас, закончив одаривать свой старый дом взглядом, полном ностальгии и светлых воспоминаний, наконец-то нерешительными шагами приближалась к большой входной двери из темного дерева, покрытой ненавязчивым геометрическим орнаментом. Когда стройные ноги поднялись на белоснежный порог дома, постукивая небольшими аккуратненькими каблучками черных сапог, девушка начала рассеяно проверять заветные ключи в небольшом внутреннем кармане пиджака. Сердце предательски билось от волнения, почти так же, как когда показывался на горизонте он, Кирию. И почему оно в последнее время так часто стало идти против воли брюнетки? То ли закон подлости, то ли вся причина в этой белобрысой колючке по имени Зеро. Замочная скважина тихонько щелкнула от поворота металлического ключа, как бы предупреждая девушку, и двери распахиваются, давая ей возможность ступить первый шаг в давно забытый всеми обитель. Длинный коридор, на который уже несколько лет не ступала нога человека, многочисленные темные двери, на каждой из которых образовался толстый слой пыли, маленькие лампочки на потолке, с которых свисали многочисленные тонкие нити паутины, несколько таких же запыленных комодов и тумбочек с книгами и давно завядшими цветами в гладких черных горшках, высокие, больше метра, старинные давно не идущие часы, на которые могла часами смотреть маленькая Мика - все это казалось до боли знакомым, настолько, что легкая, с оттенком грусти, полуулыбка невольно тронула губы зеленоглазой девушки. И это был только один коридор с множеством дверей проходов, ведущих в самые разные части поместья. Не смотря на всю грязь, пыль и паутину, образовавшуюся в доме, Мика с удовольствием проходила там около трех часов, останавливаясь рядом с каждой мелочью и безделушкой, которые являлись памятью о самом счастливом отрывке ее жизни, который как внезапно начался, так неожиданно и закончился. Девушка, закончив рыться в своих старых вещах, среди которых, как ни странно, было очень много довольно неплохой одежды и всяких приятных мелочей, с восторженным выражением лица направилась в свою любимую комнату, в которой проводила чуть ли не все свободное от учебы время. Библиотека была достаточно большой, уютной комнатой на втором этаже поместья. Две ее стены были заняты стоящими вдоль книжными шкафами, плотно наполненными самой разной литературой - от тонких журналов до толстейших многотомных сборников и словарей. В углу стоял кирпичный камин, внутри которого еще находились уже давно не горевшие, выжженные огнем дрова. Между одной из стен библиотеки находилось большое полукруглое окно, открывавшее вид на вечерний город и уже садящееся солнце. Мика помнила приятные зимние вечера, когда она сидела на белоснежном подоконнике у горящего камина, углубившись в интересную книгу. Да, в детстве Мика просто обожала читать. Книги заменили ей общение с людьми, которого ей всегда так не хватало. Пустая болтовня ее никогда не привлекала, да и единственным ее другом на тот момент был Ичиру. Знали бы они, что их дружба так закончится... Взгляд брюнетки сразу пал на большую толстую книгу в бардовой обложке, которая очень заметно выделялась на высокой полке. Не долго думая, девушка аккуратно приставила стремянку, которую когда-то использовала для доставания книг с верхних полок, к шкафу и неторопливо полезла вверх. Лестница была уже довольно старой и предательски скрипела каждый раз, когда Мика осторожно ступала на хрупкую поверхность ступеней, так и угрожая обвалиться. Но, к счастью девушки, этого не случилось, и она благополучно вытащила обьект своего интереса с полки и начала удивленно разглядывать обложку, не спускаясь вниз. Этим самым объектом оказался фотоальбом. Большой фотоальбом в красивой бардовой обложке с золотистыми краями и написанной такого же цвета каллиграфической надписью "The best days of our life". Тяжело вздохнув, Мика уже решилась открыть сборник запечатленных на фотографиях счастливых моментов, как вдруг из альбома, плавно опускаясь на землю, вылетел какой-то смятый листок в клетку, явно вырванный из школьной тетради по алгебре. Одарив листок взглядом, полным удивления и терзающего мысли любопытства, брюнетка, одной рукой бережно прижав альбом к груди, словно боясь разбить, торопливо спустилась на устланный бежевым, а точнее уже серым от пыли ковром пол, на котором лежал сам объект удивления зеленоглазой девушки. Опустившись на колени и положив фотоальбом рядом, Мика бережно взяла лист и тут же побледнела от шока и удивления. Она держала в руках детский рисунок... Рисунок Ичиру. Она до сих пор помнила тот день, когда одноклассники испортили такой же портрет Такумы, а Ичи, как она называла своего друга, поддержал и даже попросил нарисовать такой же ему. Знала бы Мика, что ей так и не суждено отдать ему подарок... Девушка, отойдя от шока, измученно прикрыла уставшие за целый день изумрудные глаза и, прижав рисунок к сердцу, посмотрела через оконное стекло на серую улицу города. Зачарованно смотрела, как машины проносились мимо, как люди спешили куда-то, не замечая времени, уходившего, как песок из-под пальцев, не замечая ничего, кроме садившегося солнца, оставлявшего длинные черные тени на серой поверхности асфальта, и толпы. Такой же, как они сами - безликого, бездушного стада, такого же серого изнутри, как и асфальт, по которому ходят, не смотря никуда дальше своего носа. Им все равно, что кто-то плачет, что кому-то плохо. Потому что они - толпа одинаковых ходячих марионеток, которыми управляют другие. Люди жалуются на жизнь, имея все, о чем мечтают. А Мика чувствует себя счастливой, прижимая к сердцу смятый, забытый портрет друга. Любовь и тепло - разве нужно что-то еще? Не все это понимают. А только те, кто с детства был лишен и того, и другого. Академия Кросс. 9 часов вечера. Староста бежала по территории Дневного общежития, сжимая в руке смятый детский рисунок с изображением наивного мальчишеского личика. Уже было 9 часов, а это означало, что она уже на час опоздала на ночное патрулирование академии. Уж слишком сильно увлеклась девушка просмотром старых фотографий. Время пролетело незаметно, и Мика даже не сразу обратила внимание на свое опоздание. А сейчас она должна была куда-то спрятать свое произведение искусства, которое она сама не знала, зачем притащила с собой, лишь бы ее не заметил... - Куда спешим? - словно в подтверждение мыслям брюнетки, словно из пустоты появился второй староста, горой выросший на пути и заставивший перепуганную девушку резко остановиться, переводя дыхание и еле удерживаясь на ногах. - И откуда? - язвительно добавил парень, вспомнив, как Мика вышла за пределы академии, даже не заметив его на своем пути. - Тебя не касается. - Мика в своем репертуаре. - Опять "недотрогу" включила? Что же с тобой делать? - обреченно вздохнул Кирию, и тут же продолжил: - Нанами сказала что-то про какие-то ключи от поместья твоего отца, ты ведь там была, как я понимаю? Кстати, а что ты там прячешь? - Зеро, заметив, что Мика держит за спиной какой-то скомканный лист бумаги, и сразу же постарался выхватить это прямо из рук запыхавшейся девушки. - А ну грабли свои убрал! Отдай! Отдай! - долго бороться не пришлось. Парень, не обращая внимания на подзатыльники и пинки подруги, развернул лист бумаги. Сказать, что Зеро был удивлен - ничего не сказать. Конечно, он уже видел свое лицо на рисунке Ямамото, но свое ДЕТСКОЕ лицо - это уже слишком! - Отдай... - наконец-то бросив напрасные попытки колотить парня, Мика обессиленно опустила руки, при этом жалобным голосом прося вернуть свое произведение искусства на место, заливаясь ненавистной краской, выдающей девушку с потрохами. Хотя, смущение Ямамото оставалось незамеченным - слишком уж сильно ввел ее рисунок в заблуждение. - Мика... - Зеро все-таки первым нарушил образовавшуюся тишину, посмотрев прямо в глаза девушке, которая, в свою очередь, смотрела куда-то в землю, лишь не смотреть в его пронзительные аметистовые глаза, одного взгляда которых хватало, чтобы одновременно холод и жар волной пронзили хрупкое девичье тело, а в сердце снова что-то запело глупую песню о чем-то необычном для нее, и это что-то носило название "любовь". Все-таки, зря она проспала этот урок философии - может быть, хоть поняла бы, что с ней происходит. - Это что... Я? - Нет... - Нет? Похоже на меня. Погоди... Это что... - Да. Это он. Я обещала ему передать, когда мы были еще детьми. Зеро, верни, пожалуйста. - с каждым словом девушка говорила все тише и тише, все еще не решаясь посмотреть в глаза парню. - Мика. - серьезный, твердый, решительный голос заставил девушку невольно сопротивиться стыду и поднять голову, встретившись с нежным взглядом глубоких, грустных и таких красивых лиловых глаз. Но то, что повлек за собой этот взгляд, окончательно вогнал и без того покрасневшую брюнетку в ступор. - Я... Я... Должен тебе сказать. - последнее слово эхом прозвучало в сердце девушки. Глаза округлились от удивления, а некогда бледные щеки еще сильнее порозовели, когда лицо Зеро оказалось так близко, что Мика могла почувствовать его неровное дыхание, хаотичное биение сердец. Еще одна секунда, и их губы соприкоснулись. Это был... Поцелуй. Нежный, легкий, невесомый. Мимолетное мгновение казалось целой вечностью для потрясенной девушки. Словно осознав, что делает, парень резко отстранился от Мики и смущенно посмотрел в пол, перебирая в голове варианты выхода из этой неловкой ситуации. - Что же ты хотел сказать? - Ямамото постаралась изобразить ехидство, но вместо этого получилось что-то нерешительное и смущенное, и она не заметила, как рука сама дотронулась до своих губ, только что познавших свой первый опыт. - Забудь. Хотел сказать, чтобы больше не смела опаздывать, понятно? - как ни в чем ни бывало, холодно бросил Кирию, резко разворачиваясь и оставляя девушку наедине со своими мыслями.