С чистого листа

Мика, до боли сжав кулаки от злости и раздражения, мчалась по коридору Дневного отделения с настолько хмурой миной на лице, что все проходящие мимо ученики вмиг расступались перед старостой, испуганно смотря вслед. Этот день для нее прошел более, чем неудачно. Казалось, что абсолютно везде - и на дежурствах, и на уроках, и в общежитии ее решили довести до белого каления. Мало того, что бедная девушка после неожиданного мимолетного поцелуя и слов Зеро, таких грубых, холодны и безразличных, словно английские булавки в мягкой ткани плюшевой подушечки для шитья, которой уже давно являлось сердце девушки. Хоть она и не показывала никаких эмоций на своем безразличном бледном лице, никто и представить не мог, что происходит внутри, за этой высокой стеной, скованной из холодного льда недоверия и показушной гордости. И почему она так сильно полюбила этого "белобрысого бесчувственного чурбана", как любила выражаться Мика, она сама не знает. Девушка была уверена, что Кирию ее зачем-то использует, хотя сама не понимала, откуда пошел ход этих мыслей. Как уже понятно, о любви у нее не было ни малейшего представления, поэтому не удивительно, что ситуации она воспринимает по-своему. А зачем сначала целовать, а потом грубить, как ни в чем не бывало? Ответ на этот вопрос брюнетка пыталась найти на протяжении всего дежурства. Пока не наступило начало выноса мозга и растерзания нервов бедной девушки, которая просто немного задержалась на своем старом месте жительства, даже не ожидая, какие последствия все это повлечет. А случилось это так. Староста была полностью погружена в свои отнюдь не позитивные рассуждения обо всем: о Зеро, его отношениях к ней, том поцелуе, о Ичиру и его портрете у себя в кармане, о письме отца, о странном поведении Мизуки и даже об учебе, пока случайно не столкнулась с Ягари Тогой, возвращавшимся с очередного задания от Гильдии. Надо было видеть лицо Мики, когда она узнала, что учитель философии, который хорошо знал Зеро и многого наслышан о ней, все время их встречи после возвращения последней, спокойненько наблюдал за случившимся. Это был просто какой-то код Апокалипсиса для бедной "жертвы обстоятельств".  Тогда Тога получил очередное задание - убить группу вампиров класса "E". И вот он себе проходит через парк на территории Дневного общежития, как слышит чьи-то недовольные вопли и какие-то спокойные отговорки. Узнав среди грызущихся знакомые голоса двух проблемных учеников, по совместительству старост и объектов постоянных сплетен среди одноклассников и не только, Тога решил подойти поближе и по возможности не дать этим двоим убить друг друга на месте. На счет Зеро он не особо переживал - Мика девушка довольно хрупкая чтобы представлять угрозу для охотника, хотя она вполне в состоянии дать какому-то извращенцу коленом между ног. Но на Кирию это вряд ли подействовало бы, а вот если Ямамото попадет под горячую руку стража - ей не поздоровится, особенно если брать во внимание печально известное упрямство и грубость, занимающие почетное место среди черт характера, опасность возрастает в два раза. Ягари часто сравнивал поведение этих двоих и порой даже подозревал, что они родственники - настолько похожи характерами. Разве что пофигизм Мики намного превышал вспыльчивость Зеро. Хотя, это тоже от ситуации зависел. С такими мыслями охотник притаился за толстым дубом и стал наблюдать за ссорой. Картина открывалась странноватая: Зеро удивленно рассматривает какой-то помятый листик клетчатой бумаги, одной рукой отталкивая от себя бурно машущую кулаками Ямамото, требующую вернуть этот самый лист. Что на нем было написано или нарисовано, Тога не знал, но, судя по выражению лица Зеро, это что-то было как-то связано с ним. А пока учитель философии упорно пытался разглядеть содержимое объекта ссоры двух префектов, при этом ругаясь себе под нос и проклиная все и вся, девушка извелась и прекратила попытки делать из Зеро отбивную. А потом... Зеро прошептал что-то, смутился и на секунду поцеловал... Поцеловал? Вот тут Ягари с трудом сдержался от бурного потока нецензурной брани, который стал еще сильнее рваться наружу, когда его ученик грубо сказал что-то Мике и удалился, оставив последнюю в глубоком шоке смотреть ему вслед. На ее лице читалось жуткое удивление, страх и одновременно обида и отчаяние. Было понятно, что Кирию смутился своего неожиданного порыва и решил отделаться таким способом. В этот момент просто хотелось пристрелить своего горе-ученика, при этом крича во весь свой грубый, слегка хрипловатый от плохого влияния постоянного курения голос что-то вроде "Трус, тряпка, баба! Раз уж решил подкатить к Ямамото, так нафига все портить?!". Но, удержавшись от нахлынувших чувств, мужчина только вздохнул и, закуривая очередную сигарету, отправился на задание, не желая быть замеченным старостами, который явно сегодня не в настроении. И все это Ягари Тога рассказал девушке, которая даже не дослушала все до конца. Тараканы в уставшей темноволосой голове хором рассуждали на тему "Ну почему нельзя просто так взять, и сдохнуть?". Ведь он - учитель философии, а значит, наверняка эта новость разлетится по всему классу и, если девушка не будет засмеяна и снова объявлена изгоем, то ее наверняка разорвут на маленькие кусочки озверевшие фанатки Зеро, которых, как оказалось, у него оказалось не мало после ухода Юки. И когда Мика молча, как на казни стояла, выслушивая все, что охотник думает, тот внезапно задал условие, что если напишет сочинение по философии на "отлично", никто ничего не узнает. На часах было уже три часа ночи, а за сочинение она и не садилась. Пришлось снова сбежать с дежурства и, закрывшись в туалете от разъяренного префекта, заметившего ее, пока она пыталась незаметно пробраться в Дневное общежитие, от фонаря калякать в тетради какую-то фигню про любовь, которую Мика видела в аниме. Хоть что-то полезное от этого похода в кино осталось. Все-таки сдав это несчастное сочинение Тоге, отсидев не менее неудачные занятия и наконец-то прибежав в свою комнату, сидела и зубрила... Угадайте, что. Завтра ее ожидал тест по "обожаемому" предмету - расчудесной географии. А вот запомнить все эти параграфы, конечно, ей не дано. Ну не понимает она этого предмета, ей Богу! Всякие  карты, атласы, страны, города... А предмет-то этот довольно важен, и провалить тест по нему ну никак нельзя. Она бы могла списать у Зеро, но вот проблема - преподаватель, зная и лень горе-ученицы, и ее ненависть к его предмету, и общение с Кирию, пересадил ее на самую последнюю парту в окружении трех двоечников. При чем, все они являлись... Ну... Озабоченными. При этом ну очень озабоченными. И все трое постоянно ходили своей компанией по клубам и барам, плевали на учебу и пытались в очередной раз подцепить какую-то девчонку. Кроме того, были они еще теми алкоголиками, от которых постоянно несло какими-то тошнотворным коктейлями неизвестного содержания с недюжинными примесями своих излюбленных напитков. Весь Дневной класс обходил этих извращенцем десятой дорогой, особенно после слухов о попытке изнасилования ученицы, которая сразу после инцидента перешла в другую сторону из-за действительно нависшей над ней угрозой. Мику, когда она узнала о своей судьбе, чуть нервный тик не хватил, который еще и увеличился, когда эти вонючие олухи стали то ли в издевку, то ли на полном серьезе приставать со своими похотливыми "мыслишками вслух", сыпля отборным матом чуть ли не через каждое слово. И это были еще цветочки. После уроков, пока девушка шла по направлению к воротам из Ночного общежития с целью помочь Зеро остановить толпу орущих фанаток, они, появившись словно неоткуда, окружили ее со всех сторон, при этом наглым образом всякий раз делая попытку полапать за неприличные места. - Ну что, детка, развлечешь нас завтра на географии? Или прямо сейчас? - первым полез полагаемый главарь банды, парень в мятой одежде со светлыми взъерошенными волосами. Хотя он имел самую дурную славу среди девушек из-за самого высокого показателя озабоченности, являлся самым здравомыслящим среди своих друзей. Он был единственным непьющим среди них, потому что считал, что девушкам это не нравится. Правильно считал, конечно, однако полное отсутствие внимания учениц не раз заставляло его сомневаться в этом. - На географии я буду писать тест. И лучше бы помолчал, одноклеточное ты существо. Таких, как вы, на мясокомбинат надо, да и только травить крыс такой колбасой можно. - огрызнулась девушка, замахнувшись для удара, который тут же был перехвачен сильным парнем. Если, конечно, это существо можно было парнем назвать. - Ух, какие мы грозные! Прости, шалава, на нас твои выебистые трюки не проходят. Или к нам в постель, или на кухню, жрать готовить. Но мне больше первое нравиться. - сказал брюнет, перехватывая хрупкую руку и с легкостью заворачивая за спину.  - И мне тоже. - хищно оскалился шатен, приподнимая искаженное от злости и боли лицо и похотливо смотря в горящие ненавистью зеленые глаза. В ответ на такой порыв девушка неожиданным ударом колена между ног заставила парня повалиться на пол, скорчившись от резкой боли. Воспользовавшись сложившейся ситуацией, Мика принялась бежать в неизвестном направлении, напрочь забыв о недавней цели. Однако из-за врожденной слабости и проблем со здоровьем, девушка быстро выдохлась, когда через некоторое время ее догнали обозленные парни и с силой прижали к дереву. Уже второй раз за все свое время пребывания в Академии она была загнана в угол, а точнее в дерево, и это положение ей не особо нравилось. Вмиг вспомнилась детская мечта, которую маленькие губы избитой девочки прошептали то ли в пустоту, то ли самой себе:  "Если бы я была сильнее... Я б научила других защищать слабых... Но это невозможно. Я такая же жалкая физически, как они - морально" - Что, шалава, сбежать надумала? Ну теперь тебе уж точно не уйти... - оскалился парень, который только несколько минут назад пострадал от меткого колена. - А *** не сломался? Надо было сильнее бить. - как ни в чем ни бывало, спокойно огрызнулась девушка, не обращая внимания на полные злости и похоти взгляды, направленные ей... Туда. Ну, вы поняли, куда могут смотреть нормальные и не очень парни.  - Вот хамло! - до боли сжимая запястья брюнетки, прошипел главарь банды, все сильнее и сильнее вжимая ту в твердую поверхность коры. В ранее невозмутимых глазах пробежали мимолетные искорки боли, что не укрылось от взгляда темно-карих глаз парня. - Что ж, пацаны... Жертва сегодня будет нашей...  К большому удивлению со стороны Мики, она за одну секунду была повалена на холодную землю, покрытую осенним ковром багряной опавшей листвы, и тут же заметила нависшего над собой одноклассника, с силой прижимающего тонкие, хрупкие руки  к земле и нагло изучающего ее. За каждой попыткой освободиться следовал сильный удар, болью отзывающийся во всем хрупком теле, беспомощно пытающееся защитить себя. На изумрудных глазах выступили слезинки, но не от боли. От стыда и невозможности что-то сделать. Она, некогда сильная и невозмутимая староста, была прижата к земле почти незнакомым человеком, пока ее тело нагло разглядывать остальные. Слабость и ничтожность своего существования застилали все мысли, и самым страшным сейчас было бы сдаться в руки этим извращенцам.  - Отпусти ее по-хорошему. Вашей она не будет никогда. - знакомый голос заставил одного троицу парней безразлично и при этом недовольно посмотреть на его обладателя. Мика еще секунду жмурилась, чтобы не дать слезам покатиться по бледным от страха щекам, но, узнав, кому принадлежит голос, резко распахнула глаза, побледнев еще сильнее. Зеро стоял, прожигая озабоченных одноклассников взглядом, полным злости и нескрываемой ненависти, стиснув зубы, чтобы сдержать жгучее желание убить их, нет, сначала помучать, потом кастрировать и оставить подыхать в муках. А Ямамото, посмотрев на парня, почувствовала то же самое. Ведь его вид был явно не очень приличным. Пепельные волосы парня были растрепанны, рубашка порвана, галстук свободно висел на груди, открывая татуировку на шее. От такого вида бледные щеки резко покраснели, а в голове начали появляться нехорошие мыслишки ревнивой жены, когда ее муж является домой под утро, пьяный в стельку, такой же растрепанный и со следами губной помады на щеке. Но когда до Мики дошло, что она так и не помогла ему сдержать толпу бешеных троглодитов, эти мысли мгновенно отпали, зато до нее наконец-то дошло, что Зеро сейчас смотрит, как напарница лежит на земле под какими-то незнакомыми парнями. Эти мысли окончательно отрезвели девушку, но многочисленные попытки вырваться из стальной хватки одноклассника закончились синяками на запястьях. - Зеро! Это... -  Не будет? Это смешно, петушок. Такую бабу только иметь. И чего это ты, злобный страж Кирию, защищаешь какую-то телку, а сам-то небось спишь с кем-то. Глянь, Ямамото, на его видос.  - Это попытка изнасилования, извращенцы. Отпустили Мику немедленно, или вам не поздоровится! - с каждым словом слова Зеро становились все злее и злее, а мрачная аура вокруг него заставила бедную Ямамото нервно сглотнуть, не зная, что сказать. К горлу подкатил ком, а румяней не сходил с ее щек ни на долю секунды. Ей было страшно, противно, стыдно. Что же он подумал? Простит ли он ее?  - Конечно! Нас трое, а ты один. Ты, походу дела, паренек этой шалавы? Сам-то небось имеешь ее каждый день, зуб даю! И как она тебе еще не откусила, упертая такая? - легкий смешок со стороны русого парня окончательно разозлил Кирию. Светловолосый страж схватил наглеца за рубашку и со всей силы впечатал в многострадальное дерево, больно ударив того головой. В ответ на отчаянный крик одноклассника, староста со злостью сжал его горло пальцами, прошипев какие-то угрозы. Воспользовавшись обессиливающим шоком сидящего на ней парня, Мика со всей оставшейся силой ударила того по лицу и, пошатываясь, встала на ноги, рефлекторно потирая ушибленные запястья, пока ее напарник колотил последнего парня. При чем бил он с особой жестокостью, словно его жертва была виновата во всех смертных грехах. - Зеро, что ты творишь? Ты же убьешь его сейчас! - закричала Мика, отойдя от шока. Она, конечно, ненавидела этих уродов, но если бы Кирию осудили за убийство, она бы чувствовала себя во всем виноватой. А самое страшная кара - это чужая боль, тем более - боль любимого человека. И нет страшнее наказания, чем быть во всем виноватой. - Оправдываешь их? А пофиг, что не прийди я сейчас, тебя бы уже изнасиловали? - прошипел староста, но все-таки отпустил парня из своей железной хватки. - Нет, конечно! Ты бы еще задушил их всех, а потом срок отбывал! И вообще, зачем ты решил мне помочь? - Да ты бы мне съела весь мозг чайной ложечкой из-за психической травмы! И вообще, я не переношу этих уродов. Надо позаботиться, чтобы их из Академии вышвырнули. - Я не Юки, мозгами не питаюсь. - обиженно пробурчала Мика, отворачиваясь от охотника. - И вообще, по какой причине ты стал меня так ненавидеть? Раньше мы общались нормально, а со вчерашнего дня... - Кажется, кто-то тут забыл про свои обязанности префекта! Посмотри на меня! Эти дуры даже меня уже не слушают! Хоть помогла бы мне их сдержать, а то вешаются мне на шею, если не пускаю к кровососам! Всю рубашку мне на сувениры порвали, идиотки... - парень на минуту замолчал и, посмотрев на опущенный взгляд Мики, добавил: - И то, что я тебя спас от этих извращенцев считай благодарностью за кровь. Сегодня на дежурстве. Не смей опаздывать. Кирию развернулся и, положив руки в карманы, медленно побрел в сторону Дневного общежития, не обращая внимания на Мику, которая стояла, чуть сдерживая слезы. - Постой, Зеро! Я не могу, мне надо готовиться к тесту... Охотник проигнорировал эти слова и поспешил удалиться, чтобы наконец-то снять с себя маску холодности и безразличия. Брюнетка словно примерзла к земле. В горле образовался ком, не дающий сказать ни слова. К ногам словно привязали тяжелые камни, не дающие ей сделать шаг. Слезы уже не могли сдерживаться. Слезы боли и отчаяния. В этот момент она возненавидела этот мир. Мир, ради своего маленького места в котором ей пришлось пройти через огонь, боль, слезы, предательство, смерть и кровь. Мир, в котором она, казалось бы, давно обрела место под солнцем, чувствовала себя кому-то нужной. Но сейчас, когда эти аметистовые глаза, порой застилающие для нее и снег, и туман, смотрели на нее с презрением, а губы вместо долгожданной улыбки наговорили ей слишком много фальши. Она не знала, что это все - маска. Иногда весь накопленный годами опыт может оказаться совершенно бесполезным. Когда снова чувствуешь себя бесчувственной марионеткой в чужих руках, простой игрушкой для развлечения других, когда в груди учащенно бьется сердце, словно отбивая последние часы жизни человека, умирающего в одиночестве. Она ненавидит его за эту боль. Ненавидит того, кого любит.