CYAL8R

      Спать хотелось невыносимо. Он бы на полном серьёзе заснул прямо посреди урока литературы, но нельзя, потому что он вроде как прилежный ученик. Этакий маленький гений, запоминающий всё словно по щелчку пальцев, чтоб его.       Вещание учительницы о произведении Грибоедова его ничуть не занимало, он с грустью думал только о том, что не стоило вчера так долго читать, особенно после работы и тренировки. Хотя он всё-таки смог облить Мира водой под конец смены, и это то, что чуть-чуть радовало.       – Я надеюсь, вы готовитесь к экзаменам и хоть иногда читаете конспекты, – донёсся до Тамерлана голос учительницы. – Экзамены хоть и переводные, но оценка складывается в аттестате, вы помните, да?       Сразу после ленивого «Да-а-а», прогудевшего в классе, зазвенел звонок. Тамерлан буквально выполз из класса и, не дожидаясь своей девушки, направился в гардероб, понадеявшись, что она будет слишком увлечена подругами.       Хорошо, что самым младшим классом в их раздевалке был девятый, потому толкучки особой не было. Плохо, что в девятом учился тот, кто имел наглость окликнуть его самым беспардонным образом.       – Эй, ты на тренировку сегодня идёшь?       Снова это плоское загорелое лицо с раскосыми овальными глазами и пухлыми губами, растянутыми сейчас в нахальной улыбке. Хван, кто же ещё способен так раздражать...       – Я всегда хожу, идиот, – буркнул Шестаков, снимая кожанку с крючка.       – Ну... – протянул парень, – ты выглядишь слишком... Не свалишься?       Он почему-то засмеялся, несмотря на то, что не сказал ничего смешного, и Тамерлан ещё раз окинул взглядом огроменные круги под глазами пацана. Шестаков, тяжело вздохнув, молча вышел из раздевалки, не обращая внимания на летевшие ему вслед возмущённые вопли. И за что ему это наказание?       Дома, по не самой своей лучшей привычке, всё свободное время он провёл в Сети. Рита – его девушка – не просто не обиделась и не удивилась, а, похоже, даже и не вспомнила про него. Одноклассники в "беседе" как всегда начали спор на какую-то глупую тему, а в любимых сообществах не было ничего интересного. Вообще удивляло это Шестакова: вроде и дел полно, и ничем он не занят, но всё равно филонит, оправдываясь самому себе смартфоном в руках и вай-фаем.       Очнулся только когда мама поинтересовалась, не опаздывает ли он куда-нибудь. Собраться ему было, конечно, недолгим делом, как и дойти до остановки, находившейся от дома в пяти минутах ходьбы, однако...       – А я уж думал, ты не встанешь! – Боже, опять он...       В этот раз Тамерлан даже не обернулся. Где-то за спиной, совсем рядом, шмыгнули носом и громко выдохнули ртом. Автобус, к счастью, приехал быстро и оказался полупустой, так что парень проскользнул в конец и забился там в угол, сразу заткнув уши наушниками и надеясь, что надоедливый «хвост» остался ближе к водителю. Глупая приставучая собачка.       В наушниках громыхнул бит, отчего Тамерлан поморщился и спешно стал искать что-то более спокойное. Из-за пасмурной сентябрьской погоды и общей гадливости настроения, музыку хотелось соответствующую. Один раз он всё же поднял взгляд, чтобы убедиться, что его вечная заноза занята своим телефоном.       Небо заволокло тучами, и парень искренне надеялся, что сможет добраться до студии прежде, чем начнётся дождь. В фойе он кивнул девушке-администратору, одной из тех, кого он никогда не запоминал, надел бахилы, слыша шуршание сзади, которое ещё раз напомнило ему о том, что он пришёл не один. Это заставило его ускориться, борясь с новым приступом раздражения.       Он шагнул в светлый большой зал, где уже собралась часть их команды, а тренер, как обычно, воевал с неподдающимся только ему музыкальным центром. Подошедший Филипп, как и сам Тамерлан «старичок» команды, дружески пожал ему руку, и тут же эта спокойная атмосфера рухнула, стоило второй раз хлопнуть пластиковой двери.       – О-о-о, Тошик! – завопил тот же Филипп и кинулся обниматься с Хваном. Ещё несколько парней поочерёдно поздоровались с ними, и только потом Шестаков двинулся в раздевалку. Спортивные штаны, обувь на жёсткой подошве и большая на пару размеров футболка – самый любимый его набор. Тамерлан покосился на скамью, где развалился с телефоном в руках Хван. Он, судя по всему, даже не переоделся, оставшись в драных свободных джинсах и батнике. Позёр грёбаный.       Тщательная разминка и уже привычная тренировка на два с половиной часа. За всё занятие Тамерлан ошибся только один раз, что для него, как для центрального танцора, было хорошим показателем. Чёлка неприятно липла ко лбу, горло саднило, и губы были солёные от пота, но, тем не менее, Шестаков остался собой доволен. Он уже грезил о бутылке воды, что осталась в рюкзаке, но тут заметил тренера, который до этого момента говорил с Антоном. Олег в принципе частенько отчитывал Хвана за ошибки, но сейчас, почему-то, позвал и Тамерлана.       – Слушай, я тут подумал и решил, что на первой минуте, где твоя часть, поставим не тебя, а Тошика.       Тамерлан даже рот открыл от шока.       – Но у него уже есть партия, – внутри сгорая от негодования, ответил он спокойно, и даже сам себе удивился. – Там, где он кувырок делает.       – Да она короткая совсем, а ты и так обычно в центре, так что давай-давай, от тебя не убудет.       – Но он же косячит каждый раз так, как будто первый день на ногах.       К слову, сам Антон стоял потупившись и не смотрел на них, не говоря уже про то, чтобы как-то участвовать в обсуждении. Да и вообще выглядел так, как будто искренне раскаивается в отобранной у Тамерлана части танца. От этого раздражение с новой силой начало колоть меж лопаток, и желание ужалить притихшего паренька побольнее совершенно не поддавалось контролю, так что он и сам не заметил, как выпалил:       – И это из-за него мы в прошлый раз чуть не скатились на второе место!       Он отскочил испуганный, когда Хван с перекошенным лицом дёрнулся в его сторону, но был вовремя пойман за руку тренером.       – Так, всё! – рявкнул Олег так громко, что кто-то позади даже выронил мешок с формой. – Мне надоел этот балаган! Либо вы начинаете общаться, либо в Москву летом не едете оба, ясно?!       Растерянность на лицах всех танцоров была настолько явной, что при иных обстоятельствах выглядело бы это довольно смешно. Вот только ни разъярённый Олег, ни его слова никак не могли сойти за что-то весёлое, а потому никто в зале не знал, как реагировать.       Первым очнулся Антон. Схватив вещи, он вылетел из зала, неловко шибанув дверью о стену.