CYAL8R

      Слова Тренера всё не выходили у Антона из головы. Мысль о том, что он может не поехать в Москву на самые большие соревнования в его жизни, не на шутку тревожила. И почему так случилось? Ведь столько лет он и Тамерлан вели своеобразную «холодную войну», а тут на тебе – вдруг ставят ультиматум: либо мир-дружба-жвачка, либо остаётесь без соревнований. Как же так?       Удостоверившись, что математичке нет до него дела, парень тихонько стукнулся лбом о парту.       Как же так? Он ведь ещё и сбежал вчера, перепугавшись непонятно чего. А может, ему просто было стыдно за своё поведение, хотя, если быть честным, то и кашу эту заварил не он. Не он, а Тамерлан, чёрт бы его побрал, этот высокомерный гений. Наверное, лучшим вариантом было просто отказаться от чужой части, но и выделиться тоже хотелось, а то вечно он сам «второплановый герой», как прозвал его Олег.       От неприятных воспоминаний Антон поморщился и тут же получил тычок в плечо. Его друг и сосед по парте – Серёга – вытаращил и без того большие глаза и приоткрыл красный, как у всех рыжих рот, вопросительно дёрнув головой. Антон только отмахнулся. Серьёзно, ну он ведь не из тех людей, кто делится своими проблемами во время урока математики.       По-хорошему, ему бы сейчас вернуться к уравнениям, но сложившаяся ситуация абсолютно не давала ему покоя. Нет, надо было что-то делать и желательно как можно быстрее. Вопрос в другом – что и как? Ладно, если бы они просто не общались, но только проблема в том, что Тамерлан его почему-то на дух никогда не переносил, и со временем Хван тоже подхватил это недружелюбное настроение. Они не то, чтобы кошка с собакой, а скорее как зазнавшийся белый пудель и простая вертлявая дворняжка, и тут сравнение явно не в пользу Антона.       – Ты чего такой хмурной? – затрещал своим звонким голосом Серёга, как только урок закончился.       – Да так, на тренировках засада, – парень закинул на плечо шипастый рюкзак и стёр рукавом пыльное пятно на джинсах. – Знаешь же Тамерлана из десятого гуманитарного?       Рыжий весело фыркнул.       – Покажи мне того, кто его не знает. Отличник, талант и… тот чувак, у которого ты увёл больше половины девчонок.       Серёга откровенно заржал, даже не замечая удара в плечо и тычок по рёбрам.       – Я же не виноват, что они с ним встречались. Ты дальше будешь слушать или как? – дождавшись кивка друга, Антон нехотя продолжил. – Ну так вот, вчера опять поцапались с ним немного, вернее, он стал на меня наезжать, и я, естественно, взбесился, ну и… В общем, тренер поставил условие, что или мы начинаем дружить, или не видать Москвы нам обоим.       – Так это же только летом будет? – Хван на это только пожал плечами. – Да и разве обязательно дружить? Просто не трогайте друг друга, и всё.       – Видишь ли, Олег – он, конечно, крутой танцор и тренер классный, но у него пунктик насчёт тёплой атмосферы в коллективе. Прямо навязчивая идея какая-то. Я ему говорил уже по этому поводу, насильно мил не будешь, а он всё: «Попробуй, попробуй». А я не пробовал как будто! Что теперь делать, блин…       – Может, проясните ситуацию, хотя бы притворитесь друзьями, – осторожно предложил Носов, зная, каким эмоциональным порой бывает его друг. Однако, вопреки всем ожиданиям, тот только вздохнул.       – Я, конечно, попытаюсь, но он меня даже замечать не хочет.       – Фу, ты как влюблённая девчонка…       – Да иди ты! – Антон пихнул друга, впечатывая в стену, и унёсся на другой этаж под громкий гогот.       Как человек, который делает всё сразу, а в противном случае смущается настолько, что не делает никогда, парень решил сразу рассказать всё Тамерлану и надеялся, что ему дадут по крайней мере начать, а не пошлют сразу далеко и надолго. Но судьба, судя по всему, решила посмеяться над ним, потому что, когда он с диким сердцебиением зашёл к десятому гуманитарному перед пятым уроком, ему поведали, что Шестаков и ещё около двадцати человек ещё утром уехали на экскурсию в горы. План успешно потерпел крах, но Антон давно уже перестал этому удивляться.       Конечно, он мог бы написать Тамерлану в Сети или, на худой конец, позвонить, но что-то ему подсказывало, что с этим у него точно нет шансов быть выслушанным. Можно было, естественно, понадеяться на самого Тамерлана, но что-то пока тот никак не проявлял инициативы. Если она вообще была, эта инициатива.       Домой Антон шёл в самых печальных чувствах и брат, сидящий на белоснежном кожаном диване в позе нога на ногу и глядящий в лэптоп, радости не прибавил. Стоило Антону сделать шаг из «кафельного аппендикса», гордо именуемого прихожей, Денис молча нажал кнопку на домашнем телефоне.       – Привет, это Вика, – заговорил девичий голос после отрывистого механического «Восемь новых сообщений. Сообщение номер один». – Ты не отвечаешь на мои сообщения и не берёшь трубку… я волнуюсь, поэтому звоню сюда. Прости, если не следовало, но… п-перезвони, пожалуйста.       И так ещё три в том же духе, в течение которых Антона уже начало неслабо потряхивать, и он не мог понять, то ли он покраснел, то ли отчаянно бледнеет. Он уже осознавал, к чему клонит брат, а потому надувался, как рыба фугу, и сжимал руками край рубашки.       – Как ты думаешь, что бы чувствовала мама, если бы пришла домой и открыла бы эти сообщения? – тягучий баритон брата, ещё не такой низкий, как у Ильи, разливался по гостиной и почти что оглушал подростка.       – Вот только не начинай, а, – прогундел себе под нос он, однако Денис всё равно услышал и развернулся к младшему.       – А что «не начинай»? Ты спишь с ними, окей, мне это не нравится, но я молчу, так что будь добр хотя бы заканчивать всё по-людски. – Антон не знал, что ответить, а потому насупился и сжал челюсти. – Ты же представляешь себе, что будет, если Илья узнает?       – Ну и что будет? – чуть ли не прокричал парень, но быстро пожалел об этом, потому как Денис вскочил и стиснул побелевшими пальцами подлокотник.       – Вселенское разочарование и трёхчасовые лекции на тему морали, вот, что будет!       – Meojeori!* – кинул Антон и, пока не натворил чего хуже, помчался в ванную.       – Эй! Иди и вымой рот с мылом! – долетела до него приглушённая нелепая в их возрасте фраза.       Хван выдохнул сквозь зубы и, покидав ставшую мокрой в секунды одежду в корзину, включил теплую, но негорячую воду. Что ни день, то издевательство какое-то, в самом деле. Единственным удачным моментом оказалось то, что в ванной висели просушенные – правда, не глаженые – домашние футболка и шорты, и не пришлось в одном полотенце шлёпать в комнату.       Девушки, девушки, одни проблемы от них. Что-то из серии «и хочется и колется». А ведь он русским языком говорит, что не стоит надеяться на долгие отношения, наполненные теплом и романтикой. Да по нему видно, что он не такой, но нет же, продолжают верить в свои глупые грёзы. Неужели непонятно, что если он не отвечает на сообщения, то попросту не о чем им говорить.       Брат резал огурцы на деревянной доске и скидывал тонкие треугольники в тарелку.       Пожевав нижнюю губу и ощутив, что голод всё же сильнее гордости, Антон пошаркал к Денису и, обхватив его за пояс, прижался лбом к лопаткам, хотя из-за одинакового роста это было не очень удобно.       – Прости, – невнятно буркнул он в тонкую ткань джемпера.       – Да ладно, я уже привык, что ты маленькое хамло, – усмехнулся брат. – И не прижимайся ко мне, у тебя с волос течёт.       Антон послушно отлип от старшего и, стянув половину огурца, опустился на высокий стул.       – Хён, – он дождался вопросительного мычания в ответ, – когда я ей позвоню, что мне сказать?       – Не знаю, – Денис пожал плечами, – скажи, что ты всё это время думал и, как бы это ни было больно, тебе очень жаль, но вы не можете быть вместе. И главное, побольше страданий, а то опять получишь.       – Господи, это было в прошлом году! – от возмущения Антон чуть не уронил кружку со стола.       – Ага, – засмеялся брат, – да тебе твоя девчонка при мне пощёчину в школе залепила. Но как-то же ты с ними обычно разбираешься?       Парень стушевался и ссутулился. Вот терпеть он не мог такие разговоры, потому что каждый раз и стыдно, и бесит, и смущает. Пусть с обоими старшими братьями у него были замечательные отношения, но обсуждать такое он морально никогда не готов.       – Обычно они просто злятся, и мы больше не общаемся.       – А эта тогда чего так паникует? – Денис отпил из той самой кружки, которую минутой ранее чуть не уронил Антон.       – Ну… – сейчас парень точно понятия не имел, что отвечать, но очень хотел, как на математике, стукнуться головой о стол, потому что это серьёзно тот момент, когда невозможно выдавить из себя ничего больше, чем вот такое вот предсмертное «Ну». И всё же ещё пару слов он сумел произнести. – Ну, там всё сложнее…       – Oh. My. Gosh. – Прохрипел Денис между кашлем, забрызгав столешницу только что отпитым чаем. – Ты просто обязан ей позвонить, ясно?!       Антон тоскливо вздохнул.       Девушка совершенно неожиданно расплакалась. Что делать, когда женщины плачут, Хван не знал от слова совсем. Он начал заикаться, тянуть бессмысленное «а-а-а» и «эм-м-м», чем, кажется, только усугублял своё положение. Самое страшное, что она ничего не говорила, только всхлипывала и издавала те звуки, что обычно издают во время плача, так что парень тем более терялся и даже стал грызть собственный палец.       Сев на кровать, он ещё подождал некоторое время, и повторил всё снова, но более жалостливым тоном, и Вика затихла, продолжая всхлипывать. После десятого, наверное, извинения, она ответила, что всякое бывает, хорошо, что он был в её жизни, и другое подобное бла-бла-бла, которое должны говорить пятнадцатилетние девушки по их представлениям, после чего добавила, что хотела бы остаться друзьями. Антон поддакнул, но прекрасно осознавал, что нет, никакими друзьями они не будут.       Когда разговор был прекращён, а телефон убран на тумбочку, Хван упал на кровать в таком состоянии, как будто отсидел как минимум часа четыре физики. Подряд. С контрольными. Тело оказалось неспособным даже руку поднять, а мозг напрочь отказывался обрабатывать какую-либо информацию. Антону бы сейчас лечь спать, но осталась гора домашки, да и с Тамерланом тоже нужно что-то решить. Господи, ну почему дела не могут сделаться сами собой?       Он снова взял смартфон в руки с намерением написать Шестакову, ведь гораздо проще обсудить что-то так, нежели лицом к лицу. И вообще неплохо бы было в принципе узнать чуть больше об этом типе. Нет, года два или три назад Антон изучил его страницу вдоль и поперёк, вплоть до видеозаписей, а потом пелена восхищения спала, так что он потерял этот странный интерес к чужой персоне. Если подумать, то за этот период многое могло измениться.       Найден Тамерлан был быстро – возраст не скрывал, имя не менял, фотографию поставил свою, нет проблем. Графа статуса была пустой, а вверху значилось, что онлайн он был около часа назад. Тогда парень развернул графы личной информации. Итак, что он узнал: интересы – танцы, готовка, Корея; любимая музыка – k-pop и хип-хоп; любимые книги – современное фэнтези. Не густо, и всё-таки, увлечение Кореей определённо было Хвану на руку. Как – пока было не ясно. Далее на странице было несколько постов с музыкой и видео известных танцоров, в частности Les Twins, но их Антон почему-то не жаловал. Также были просмотрены штук тридцать фотографий, и парень вполне понимал тех, кто когда-либо встречались с Тамерланом: помимо воспитанности и ума он обладал так же довольно симпатичной внешностью, пусть и с крашеными светлыми волосами.       Антон сам не заметил, как проторчал на странице больше трёх часов, прослушав все аудиозаписи, просмотрев все фото и почти все видео. Тамерлан в так и не появился в Сети, и Хван, использовав это как отличную отмазку, чтобы отложить все выяснения, с чистой совестью достал тетради. Он обязательно поговорит с ним, но не сегодня, а завтра.       Он чувствовал, что они шепчутся о нём, явно болтают про его серёжки, или про его джинсы, или про то, что он чёртов азиат, в конце концов. Да что-нибудь, но точно о нём, иначе бы так не глядели искоса. Они – одноклассники Тамерлана, при том, что самого Тамерлана нигде не было, а Хван уже издёргал лямку рюкзака так, что она из белой стала серой. Он нервничал, но не потому, что боялся встречи с Шестаковым (хотя это тоже давило), а потому, что в Москву хотелось. Просто Антон не ведущий танцор в их команде. Если Тамерлан вдруг подумает уговорить Олега пустить хотя бы его одного, то тот может запросто согласиться, и тогда Хван будет обижаться на несправедливость один.       К этому моменту в класс как раз зашёл предмет его мыслей, и парень буквально подорвался. От удивления брови Тамерлана сдвинулись к переносице, а сам он замер в проходе, затем огляделся, подошёл ближе и недовольно зашипел:       – Ты что тут забыл?       Антон громко сглотнул, почувствовав, как что-то упало внутри него. Не иначе, как самообладание. Однако он сжал кулаки и тоже нахмурился, но, кажется, получилось не так уверенно.       – Я насчёт тренера. Нам нужно что-то решать.       – А, – складка на переносице Шестакова разгладилась, – вот в чём дело. Забей, просто будем придерживаться нейтралитета.       – Я думаю, что будет лучше, если мы станем приятелями! – протараторил Антон на одном дыхании и тут же едва не возмутился, словив оценивающий взгляд блондина.       – С тобой? Серьёзно? Нет, спасибо.       Парень уже собирался уйти на своё место, когда Хван ухватился за его локоть.       – Подожди! Если я помогу тебе с корейским, то можем мы хотя бы общаться нормально? Я же знаю, что ты учишь…       – Так ты кореец? – перебил его Шестаков, и он с готовностью кивнул. По правде, ещё утром, когда он думал над способами уговорить Тамерлана, это было запасным вариантом. Сейчас он всё поставил на него, но… – Всё равно нет.       Тамерлан снова отвернулся, и снова Антон дёрнул его на себя.       – Naega doumgesseoyo!** – неожиданно громко воскликнул Хван, удивив и себя, и его.       Несколько секунд Шестаков сверлил его взглядом, после чего, наконец, опустил голову, выдернул руку из цепких пальцев и отстранился       – Хорошо. Но я ничего не обещаю. А теперь свали.       И надо сказать, так Антон друзей не заводил ни разу.