Держась за руки

Вокруг снова белое. Как квартира, где она жила, как снег, в который можно было заворачиваться, как в одеяла. А здесь снега почти нет, что за глупый мир, что за глупое у него название — Вашингтон. Стоило догадаться раньше, что здесь нет ничего настоящего. Все как голограмма — проведи рукой, и целостность тут же нарушится. То существо заманило её сюда — луковица с глазами, выпуклыми как блюдца. Оно шевелило усами-щупальцами и глядело, глядело, а Снежная всего за пару секунд погрузилась в сон. Фиона тоже была там, точно. Они снова сражались, как и всегда бывало в их встречи. — Фиона, — промурлыкала Снежная, гипнотизируя короткие белые занавески на окнах с решётками, — Фиона, Фиона, — она хихикнула. О, она немного грубо обошлась с ней, но вряд ли девчонка обидится! В конце концов, от неё Снежной доставалось гораздо больше, да и сейчас только по её вине она застряла в этом дурацком месте, где её, Королеву, считают за сумасшедшую и дают таблетки, после которых в голове и вокруг расплывается туман. Фиона, принцесса Фиона, милая, прекрасная принцесса, лучше всех принцев вместе взятых. — Мы будем вместе, милая, — улыбаясь стенке, пробормотала Снежная, — только мы вдвоём, и мне никто больше не нужен. Я никогда больше никого не похищу, только будь со мной. — Эй, ты с кем там разговариваешь? Чокнутая! — раздался голос соседа по палате. Снежная Королева бы с удовольствием ответила что-нибудь едкое, даже несмотря на то, что человек на другой койке был ненастоящим, но сейчас ей совсем не хотелось что-то делать. Она будто находилась в воде или во фруктовом желе. Каждое движение и мысль такие плавные, медленные. Сосед по палате сыпал оскорблениями, но не подходил, не хотел, наверное, оказаться привязанным к кровати за агрессивное поведение. Саму Снежную от неё отвязали пару часов назад, или минут, она запуталась. Вроде бы она очутилась здесь только сегодня, сразу после полицейского участка, где глупые ненастоящие людишки задавали ей глупые вопросы и называли Симоной Петриковой, этим убогим именем. А она совершенно спокойно пыталась объяснить им, кто она такая. Ну ладно, не совсем спокойно. Возможно, она немного покричала и пару раз попыталась выцарапать им всем глаза. Но они сами были виноваты. Сама-то она вспомнила, кем является, не так давно. Слишком быстро, слишком резко воспоминания ворвались в мозг, разрывая ставшее привычным восприятие мира. Поэтому Снежная не особо винила себя в том, что произошло после. Всё так перепуталось, будто коробки с тщательно отсортированным по цвету и форме бисером оказались перемешаны на полу, а ей тогда было совсем не до того, чтобы броситься его собирать. В конце концов, это Фиона виновата — зачем начала рассказывать свой сон? С другой стороны, благодаря этому Снежная всё вспомнила. Она ей снилась, и Фиона снилась ей самой. Сон во сне связал их воедино. Ещё одна причина, ещё одно знамение. Снежная Королева обняла подушку, утыкаясь в неё носом, который перестал уже чувствовать запах лекарств, пропитавший здесь каждый квадратный сантиметр. За окном давно потемнело. Попробовать, что ли, выломать решётку? Отсюда нужно бежать, хоть и не хотелось даже вставать с постели, что, казалось, крепко сжимала в мягких объятиях. Та волосяная щупальцевая штука где-то в реальности наверняка так же крепко держала её тело. Кто он вообще такой? Засовывать всех в сон всегда было прерогативой Короля-Червя! В коридоре застучали шаги, дверь в палату заскрипела, открываясь ещё больше. Только сейчас Снежная сообразила, что она, оказывается, была открыта всё это время. Внутрь вошла полная низкая женщина с убранными в тугую косу волосами. — Уже десять часов, свет скоро отключат, я должна запереть палату. Эрик, — она обратилась к соседу Снежной и продемонстрировала большой шприц, — а ещё я пришла сделать тебе укол. Эрик прижался к кровати, натягивая одеяло до самых глаз, будто напуганный ребёнок. А Симона сделала невероятную вещь — она одним порывом поднялась с кровати (при этом ощущение было такое, будто она подняла скалу) и ребром ладони ударила медсестру по шее. Попала она верно — женщина пошатнулась и рухнула на пол. — Ты чего делаешь? — Эрик вылез из-под одеяла и так возмущённо поглядел на колдунью, будто это не его сейчас собирались колоть. — Чего дерёшься, а? Чокнутая! — Да тебя вообще не существует, — поморщилась Снежная и вышла за дверь. Её слегка пошатывало, и больше всего хотелось сейчас лечь на пол и лежать, не двигаясь, как часть обстановки. Незачем куда-то идти, незачем сбегать, она всё равно не знает, как это сделать. Сбежать из созданной луковицей реальности. Никого. В коридоре царила пустота, свет погас. Снежная двигалась медленно, вдоль стены, в которой часто припадала плечом, тело всё не желало слушаться. Она попыталась смотреть на номера дверей, чтобы понять, где тут выход, но получалось плохо. Вот эта дверь — 62 номер или 26? Или, постойте-ка, 226? Сколько дверей она вообще прошла? Первая, что была её, осталась позади, потом шла вторая, четвертая, девятая… Ну, десять сойдёт. За стеной следовал острый угол поворота и снова стена. Вдали раздалось шебуршание, будто крысы возились под полом. Королева замерла. Санитары или медсёстры, дежурящие по ночам, они могут идти по её следу! Она попятилась назад на несколько метров, повертела головой, после чего ей удалось найти возле себя ещё один поворот. Отлично, не всё ещё потеряно. Дверей в другом коридоре уже не было. Точнее, колдунье встретилась только одна — без номера. Зато в самом конце она наткнулась на прозрачную дверь, ведущую, о, наконец-то, на лестницу. Придерживаясь перил, она пьяным шагом начала идти вниз, перешагивая через ступеньку. Совсем немного, и её ждёт долгожданная свобода. И сначала она найдёт Фиону! О, она наверняка слегка обижается, но все равно должна быть рада её видеть! Ну хотя бы чуть-чуть. Потому что они одни в этом мире. Совсем одни среди говорящих и двигающихся иллюзий. Слишком поздно Снежная услышала, как снизу поднимаются осторожные шаги. Она сообразила, что здесь не одна, когда лицом к лицу столкнулась с успевшей перепугаться светловолосой девушкой. Фиона нашла её первой. Королева еле удержалась от того, чтобы не кинуться той на шею. Все же, стоит быть сдержаннее, если она хочет ей понравиться. — Фиона, — непонятно откуда в её голосе снова взялось хихиканье, — ты пришла спасти меня? — Ну… Да, — просто ответила та после недолгой заминки, чуть поджимая распухшие, покрытые ссадинами губы. Фиона выглядела не так мило как раньше: возле носа расплывались синяки, а под ним засохла кровь. — Поздно! — Снежная отвернулась, задирая нос к жёлтым лампам на потолке, — Я сама себя спасла! — Пожалуйста, тише, Снежная, —девушка приложила палец к губам. — Здесь везде охрана, нам нужно немедленно уходить. — И ты так рисковала ради меня? Мне приятно, — прошептала она в спину Фионе, когда они продолжили спускаться по лестницам. — Нам нужно отсюда выбраться, — повторила та, и Снежная знала, что она имеет в виду вовсе не больницу. Потому что выйти из неё как раз оказалось не так уж и сложно. Охранник, сидевший у самого входа, спал как убитый, и ключи у него на столе прямо-таки зазывали схватить себя и бежать. Королева не могла перестать думать, как Фиона, храбро, как и всегда, отправилась в злодейское логово, чтобы её, Королеву, спасти. Не каких-то там принцев, а именно её. — Я думала о тебе, — почти что пропела она, когда они уже шли по ночной улице. Держась невероятно близко друг к другу. — А ты обо мне? Казалось, Фиона чуть вздрогнула. Её плечи напряглись. — Почему ты продолжаешь говорить об этом? — неуверенно спросила она, даже не поворачиваясь, глядя вниз, на свои ноги в синих кедах и асфальт. — Мне казалось, только она… — Симона? — воскликнула Снежная, щурясь. — Её чувства ничего не значили, потому что она была фальшивкой! Ах, Фиона, — она бросилась к ней, хватая за руки. — Я просто обязана тебе сказать: ты лучше каждого принца, что мог бы быть со мной. Разве ты не видишь, не замечаешь? Именно поэтому мы и оказались вместе в автобусе, всё это был замысел великого фатума! Фиона остановилась и, наконец, изволила повернуться. Уголки её губ опустились вниз, голубые глаза, чей блеск походил на сияние прозрачного льда под вечерним небом, смотрели с лёгкой печалью. Снежная оторопела. Почему на неё так смотрят, почему снова этот непонятный взгляд? Она снова собирается её бросить, в этом всё дело. Снова, снова уйти. Нет, только не это, она больше не сможет оставаться одна. Что-то сводит её с ума всё больше каждый день. — Симона была настоящей, — тихо произнесла Фиона, покачав головой, — когда-то, — она запнулась. — И я все ещё не знаю, что тебе ответить, Снежная. Могу только сказать, что моё предложение о дружбе всё ещё в силе. Дру-жба. Снежная не знала, как это. Симона знала и помнила, непонятно откуда в её голове взялись эти знания. Но Королева больше не была ей, она была лишь собой. Красивое слово «любовь» закрепилось в памяти прочно. Оно было сладким, но не таким приторным, как Королевство Сластей. Когда Королева думала о любви, вокруг становилось на пару градусов теплее. Любовь означала соединение — две души переплетаются друг с другом, так же как губы и тела. А дружба? Снежная пыталась узнать о ней больше, глядя на Фиону и Кейк, ведь это они все время гордо именовали себя «подругами», словно лучше этого звания не было ничего в мире. Они жили вместе, вместе сражались, играли в приставку и устраивали пикники. И все это казалось Снежной невероятно скучным. Поэтому в ответ она лишь хмыкнула, выпячивая нижнюю губу, как обидевшийся ребёнок. — Я иду домой, — объявила она. Фиона выразительно приподняла брови. — Стой, ты собираешься идти так? Может, дать тебе куртку? — Я же не мёрзну, — немного не поняла Королева. — Я имею ввиду, что ты выглядишь так, будто сбежала из психушки, — она указала на одеяние Снежной Королевы, представлявшее собой серые штаны, белую футболку и тапочки. Та задумчиво оглядела себя. Нет ведь никакой разницы, они ушли уже достаточно далеко от психиатрической клиники, а эти пустышки вокруг могут пялиться сколько угодно. Их мнение волновало Снежную даже меньше того, что могли сказать ей жители призрачного мира. — Обойдусь, — всё равно отвергла она предложение, хотя с языка почти соскользнуло согласие. Куртка Фионы, согретая её телом и заботой. Это было бы так… романтично. — Как знаешь, — голос Фионы чуть упал, как показалось ей. — Ты идёшь домой? Я тоже, — она замолкла на пару секунд. Королева стояла к девушке спиной и продолжала слушать. — Приходи ко мне как можно быстрее. Думаю, я знаю, как нам вернуться в наш мир. Королева двинулась вперёд. У неё тоже была идея. Дома она сняла с себя больничные вонючие тряпки и переоделась в платье насыщенного синего цвета с рукавами до локтя. Юбка доходила до колен. Снежную так и тянуло её одёрнуть, она не привыкла носить настолько короткие наряды. В этом же платье она вышла на улицы ночного города. Пустышки смотрели на неё, как на сумасшедшую, а ей они только мешались. Более бессмысленные, чем призраки, но через вторых она могла хотя бы проходить. А на этих натолкнулась уже пару раз. Дверь квартиры Фиона отчего-то оставила открытой, Королева закрыла её за собой. — Чаю? — вместо приветствия предложила девушка, наливая горячую жидкость по кружкам. Всё как и тогда. Кейк сидела на тумбочке возле входа и старалась проделать в Снежной дырку взглядом. Стоило ей приблизиться к кухне, как кошка зашипела. Королева усмехнулась. В таком виде вечная помощница Фионы ничего не сможет ей сделать — жалкая бессловесная тварь. — Перестаньте немедленно, — сверкнула глазами Фиона, — у нас троих общая цель. Давайте лучше все сядем. Снежная прошла к столу, вслед за ней спрыгнула с тумбы и кошка, которая сразу же заняла место рядом с подругой. Королеве досталась пустая сторона стола. Кружек с пахнущим клубникой чаем на поверхности стояло три. Снежная сделала только пару глотков напитка, сразу обжёгшего ей все внутренности, а вот Кейк принялась лакать с удовольствием. — Я пробовала справиться с этим так же, как с Королём-Червём, — Фиона не дала появиться напряжённому молчанию. - Начала вспоминать свои самые сильные страхи, но не помогло. — Она опустила взгляд. — И тогда я подумала, — её голос стал отстранённым, — что если от нас требуется нечто такое, на что бы мы никогда не пошли в реальном мире. Быть может… — она не знала, как правильно сказать, но Снежной не нужно было слышать эти слова. Синяя лошадиная голова всё сказала ей, приведя на крышу. Грань между этим миром и реальным невероятно тонка, раз она продолжает видеть духов. Столько лет они донимали ее и вот, наконец, соизволили помочь. — Нам нужно умереть, — вместо девушки произнесла Королева как само собой разумеющееся и ещё раз отпила из кружки. Мир вокруг меньше чем за день превратился для неё не более чем в страницу книги, часть выдуманной истории. Причём довольно унылой. Она точно осознала, что нужно делать и приняла решение, когда надевала платье. Решение далось легко. Руки Фионы дрожали. Великая героиня боится, неужели? — Но ведь мы окажемся в нашем мире! — тут же продолжила Снежная. — Подальше от этого мерзкого городка. Ты видела, какие тут люди? Чуть что, кидаются и тащат в психушку! А эта… — она с силой провела ногтями по столешнице. — Пустота в голове. Уверена, это всё его щупальца, проникающие в наш мозг и выедающие всё до последней мысли. — Она вскочила из-за стола. — Сколько можно ждать? Пойдём уже! В этом здании десять этажей, нам будет достаточно. Фиона медленно поднялась и кивнула. — Пойдём. Крыша встретила их лёгким ветром и прохладой. Фиона принялась ёжиться и дрожать, а Снежной захотелось отдать ей что-нибудь из одежды, но отдавать было нечего, её тело скрывало лишь платье. — Знаешь, мне здесь нравилось, — неожиданно подала голос девушка. — Чем же? — с вызовом поглядела на неё Снежная. От края крыши их отделяла пара сантиметров. Вниз они не смотрели. — Я всю сознательную жизнь пыталась найти хоть кого-то из людей, — Королева вспомнила, что девушка — последняя из своего вида. И посмотрела вниз, где яркими пятнами носились машины и мелкими точками ходили люди. Не верилось, что кто-то из пустоголовых существ на улицах мог иметь отношение к Фионе. Судя по всему, за тысячу лет человечество претерпело большие изменения. — А здесь их так много, — продолжила Фиона и тоже устремила взгляд на город внизу. — Я впервые почувствовала себя словно бы на своём месте. Кейк, которую Фиона держала, обхватив одной рукой под лапами, понимающе, но вместе с тем несогласно мяукнула. А Снежная, к своему удивлению, мысленно поддержала ненавистное животное. Нечего Фионе делать в этой клоаке. — Но мой дом, конечно же, не здесь, — улыбнулась девушка. Ветер мягко дул им в лицо, словно бы стремясь отговорить, заставить шагнуть назад. Симона поняла, что не ощущает ни биения своего сердца, ни дыхания. Всего лишь страница из книги, сухие буквы, ничего настоящего. И реальность им придавало лишь внушение луковицы-осьминога. Город под названием Вашингтон держался лишь на картоне и клее и готовился развалиться в ту самую секунду, что две девушки выберут для прыжка. Снежная не понимала, чего они ждут, но не пыталась насильно кого-то скинуть, хоть это и казалось отличной идеей. Правой кисти коснулась что-то тёплое и обхватило так крепко, словно никогда не собиралось отпускать. Через горячую руку Фионы Снежная Королева смогла ощутить чужую душу и затаила дыхание, сжимая пальцы. Тепло. Так, как давно не было. Она забыла, что такое тепло, а ведь оно так изумительно. Оно живое, в то время как сама она много лет оставалась мёртвой. Они шагнули вперёд, в ушах засвистело, голова закружилась, тело будто потеряло вес. Снежной показалось, что ночное небо вместо чёрного стало белым, словно кто-то стёр его, а затем продолжил стирать дома, улицы и людей. Когда она открыла глаза, то увидела белый потолок изо льда. Она почти что лежала на троне, свесившись с его подлокотника. На полу валялась Фиона. Они дрались? Нет. Эта малявка притащилась к ней за помощью в каком-то там деле, кажется, связанном с городом Волшебников. Снежная бы лучше убилась, чем стала помогать такой, как она! Но почему она лежит? Почему сама Королева только что проснулась? Почему внутренности окутала такая сладостная лёгкость? Наверное, ей снился хороший сон, жаль, она его не помнит. Но почему… Она повернула голову и все вспомнила. Они с Фионой практически начали драться, а потом вдруг возникло оно. Существо скорчилось у окна, его длинные светло-коричневые щупальца, все разной толщины, цеплялись за ледяные стены и тащили своего обладателя вниз. Глаза на его на покрытом тёмными разводами и наростами теле попеременно моргали, не глядя ни в каком определённом направлении. Рука Снежной непроизвольно потянулась к области декольте и нащупала неаккуратную дырочку, прикосновение к покрытым слизью краям которой отозвалось щиплющей болью. Снежная содрогнулась, гоня из головы картины извивающихся серых щупалец, прорывающих кожу и мясо. Справа на периферии зрения возникло белое пятно с коричневыми пятнами. — Ну и где этот монстр? — хвост только что очнувшейся Кейк распушился и торчал трубой, сама она, сжимая лапки в кулаки, носилась вокруг, заглядывая в каждый уголок. — Убежал? И правильно, жалкий трус! Я тебе покажу, как головы чужие морочить! — Да заткнись ты, — прошипела Снежная, не поворачиваясь. Подруга Фионы издала то ли рык, то ли ещё что, выражающее кошачье неудовольствие. Но на большее время тратить не стала. Тут же она подскочила к Фионе, всё ещё лежащей на полу, и с выражением лица той, кто уверен в своих действиях, потрясла девушку за плечи. Снежная и подумать не могла, что когда-либо испытает облегчение, такое, словно все горести мира вдруг исчезли, но именно оно затопило её сердце, когда та, кого она когда-то ненавидела, открыла глаза и резко поднялась. Минут пять длилась их мерзкая с кошкой возня — они обнимались, кружились по комнате и почти что целовались, каждую секунду уверяясь, что с ними все в порядке. Снежная хотела бы прогнать их, обдать ледяной волной, но отчего-то не стала. Лишь наблюдала молча, чего никогда с ней не бывало раньше. Она не заметила, как Фиона шепнула что-то кошке, и та испарилась из крепости, а они остались наедине. Светловолосая девчонка с мокрыми волосами, топорщащимися из-под шапки, сделала несколько шагов по направлению к королеве. Королева могла бы сказать ей «убирайся», ещё лучше — «убирайся к чёрту», но в голове словно происходила загрузка сложной системы. — Ты в порядке? — Фиона сначала хмурилась, будто бы тоже пыталась что-то понять, а затем её улыбка, яркая, настоящая, заставила Королеву замереть на месте, неотрывно глядя прямо в лицо девушки. Гипнотизирует не хуже той штуки, что на них напала. — Да. — Я помню, что… — и Фиона замолчала. Королева тоже что-то помнила: отдельные кусочки пазла — все разные, их никогда не получится собрать вместе. Белый — стены, пол и даже воздух, все как здесь, в Ледяном Королевстве. Серый — дурно пахнущие выхлопы, серые дома, дороги. Светло-жёлтый, заставляющий щуриться — солнце сквозь трясущееся стекло, мягкие волосы, лёгкость. Тёплый и нежный рот, чьи-то прикосновения, и кисть словно бы ещё хранила отпечаток того, что кто-то крепко её сжимал. Фиона подалась вперёд и обхватила плечи колдуньи, прижимая ту к себе. Снежная знала, что такое называют объятиями, и не помнила, когда последний раз кто-то обнимал её. Её руки тут же обхватили Фиону как свою собственность, хотя она вовсе не желала это делать. Запах шоколада и мяты проник в ноздри. Ещё одна малопонятная история из её жизни среди прочих, что хранили пожелтевшие страницы дневников в кладовке. Стоило бы просто отправить её в мысленную копилку ненужных вещей, как Снежная всегда и поступала, но что-то не давало ей этого сделать. Мысли тянулись по направлению к крохотным кусочкам-паззлам, стремясь крепко схватить их и никогда не отпускать. Когда Фиона ушла, впервые за сотни лет кто-то будто остался рядом со Снежной Королевой без угроз и похищений. Впервые она была не одна.