Шрамы на наших телах

Дождь... Крупные капли воды с огромной скоростью падали на землю, разлетаясь на тысячи мелких осколков, словно разбитое о твёрдый кафель зеркало, и рассыпаясь по всей поверхности, поблёскивая на свету. Словно разбитая память, чьи крупицы не хотят собраться в единое целое, а если и удастся, то покрытые серебром сколы остаются пустыми, будто недостающие пазлы в картинке. Опять этот противный дождь за окном, который не прекращается уже третий день. Капли долбят по створкам словно дробь, но порой кажется, что намного хуже, и стекая по мокрому стеклу, вызывают дрожь во всём теле и чувство страха. Анна сидела на широком подоконнике, прислонившись лицом к холодной поверхности окна и прикрыв глаза. Она вслушивалась в стук дождевых капель о толстое стекло и вместе с тем — пугающую тишину, давящую на сознание, словно пресс. Заснуть ей не удавалось, даже укутавшись в плотное тяжёлое одеяло и накрыв голову подушкой, неприятный звук так и не заглох. Словно он издавался не извне, а в её собственной голове. Причём настолько отчётливо, что можно было посчитать количество упавших капель. Осознав, что сна сегодня не видать, хранитель поднялась с кровати, откинув душное одеяло. Кровоподтёки на её шее постепенно начали заживать, оставляя после себя синевато-багровые следы. Луссурия предложил по быстрому избавиться от них, но девушка отказалась. Это было бы слишком неуважительно, убери она их сразу. Пусть Занзас любуется и тешится результатом своих действий. Хотя она всегда носит одежду с высоким горлом или повязывает шарф. Закутавшись в халат, Анна вышла из комнаты и потопала на кухню выпить чаю или чего покрепче. В поместье царили гробовая тишина и темнота, лишь блеклый огонёк свечей и уличных фонарей, видимых из окон, освещали пространство. Она тихо спускалась по лестнице, как до её ушей стали доносится приглушённые голоса, слышимые всё отчётливее, по мере приближения к гостиной. Из-за приоткрытой двери лился яркий свет...

***

Стук в дверь заставил Дану оторваться от ноутбука и бумаг. Она взглянула на часы, строя догадки, кому понадобилось нанести визит в такое, неприличное для посещений, время. Циферблат показывал половину четвёртого утра: слишком поздно для Занзаса и слишком рано для Михаэля. Девушка встала с постели и открыла дверь. На её удивление в дверном проёме показался дворецкий. — Что случилось? — тут же поинтересовалась она, удивившись приходу мужчины. — Простите за столь поздний визит, но к вам гость, — последовал ответ. — Гость? Кого принесло в такое время и в такую погоду? — что ж там за гость такой, которому всё нипочём? — Некая Рита Сантьяго, сестра Игоря Сантьяго. Она сказала, что лучшего времени для разговора — не найти. Господин Сасагава связывался с ней и просил о встрече. — Разбуди Занзаса и Скуало, остальные пусть спят. Натали? — девушка быстро накинула первую попавшуюся кофту. — Отбыла час назад с одним из наших гостей, — отчитался дворецкий. — Прикажете приготовить что-нибудь? — Мне кофе с коньяком, тут походу на трезвую я не разберусь. Где она? — В гостиной, я приказал подать чай. Такого гостя Дана точно не ожидала увидеть, даже не думала, что встреча произойдёт так скоро. Слишком много вопросов ей хотелось задать, но всё произошло так внезапно, что все мысли вылетели из головы, будто и не бывало тех часов, потраченных на придумку этих самых вопросов и составление плана действий. Ну просто закон подлости какой-то! Дана остановилась на полпути, вспомнив про письмо от Игоря, хранившееся в её кабинете, и на несколько минут застыла, думая о том, стоит ли вообще его показывать? Странный вопрос, ведь по сути это письмо адресовано именно ей, да вот только является ли она той, за кого себя выдаёт? Всегда есть риск подмены и шпионажа. Босс Лаур сдвинулась с места. Кто не рискует, тот не мешает шампанское с самбукой и не просыпается в постели с голым мужчиной в незнакомом месте, не помня ничего. Риск — это то, на что она шла с плотной повязкой на глазах, ступая голыми стопами по холодному полу в неизвестной комнате, не боясь наткнуться на разбитое стекло или раскалённые угли. Даниэлла сжала ручку двери, на мгновение остановившись, но затем решительно надавила на неё и вошла в комнату. На диване сидела женщина, на вид ей не больше сорока. Ультра короткая стрижка очень шла гостье: волосы мягко ложились на лицо, делая овал лица не таким жёстким; серо-голубые глаза смотрели устало. "Такие же как у Игоря", — подметила Босс. Губы были плотно сжаты в одно линию, делая явственными мелкие морщинки в уголках рта. Длинное бежевое платье визитёрши явно казалось неуместным для такой погоды — уж слишком лёгкое. На коленях покоился тонкий чёрный кардиган, а рядом — дамская сумочка такого же цвета. Она откровенно нервничала, без конца теребила подол платья. Когда Дана вошла в гостиную, женщина встала, приветствуя. — Сидите, сидите. Не стоит. Я надеюсь вы не будете против, если к нашему разговору присоединятся? — этот вопрос был скорее риторический. Дана села напротив гостьи. Тут же зашёл Михаэль с чашкой ароматного кофе со специфическим запахом. Мужчина поставил кофе перед госпожой и шепнул ей пару слов на ухо. — Засранец, — сквозь зубы процедила та. — Нет, я всё понимаю. Заявилась невесть во сколько да и в такую погоду. Лишний раз перестраховаться не помешает, — всё таки ответила собеседница. — Честно признаюсь, я всегда думала, что Босс Лаур — это пожилой мужчина с глубокими морщинами и седой головой. — Все так думают, но мой вариант — устраивать в основном мужчин, и то только тогда, когда декольте достаточно оголено, — саркастично выдала Дана. Она жестом позвала Михаэля и отдала приказ принести письмо из кабинета. Мужчина вышел и в дверном проёме чуть не столкнулся с полусонным Скуало. Волосы капитана, как ни странно, были заплетены в длинную косу, из которой выбивалась пара прядок; простые чёрные спортивки и серая майка смотрелись так по-домашнему, аж не верится, что перед лицом народа предстал непобедимый Император Мечей. Он потёр глаза и упал в кресло, стоящее между диванами: видимо мечник знал об отсутствии Босса, ведь обычно это место его. — Что конкретно вас интересует? — напрямую спросила Рита. Дана опешила. Действительно: что же её сейчас интересует? Деятельность семьи Норто, смерть Игоря, проделки Белейна, его связь с семьёй Эстрагон? Какой-то конкретики не было, всё смешалось в один большой ком. Странно. Возможно это случилось из-за накатившей усталости и недостатка сна. — Как связаны семья Норто и Эстрагон? — спросил Скуало, оторвав Дану от раздумий. В отличие от неё, капитан мыслил более холодно и расчётливо. — Как? Хороший вопрос, — чуть растерянно пробормотала гостья. — Можно начать с более простого вопроса, — поспешила добавить Дана, поднося напиток к губам. — Почему вы покинули семью и сделали всё, чтобы никто из ваших родственников вас не нашёл? — Это скорее относится к дяде. Но вопрос действительно попроще. Право наследования всегда переходит к старшему ребёнку в семье, но я сделала выбор в пользу своей совести и здравого смысла, нежели семьи, — начала Рита, — В то время весь мафиозный мир был не особо стабилен, все боролись за власть, и каждый хотел урвать себе лакомый кусочек. Наша семья не стала исключением: младший брат отца всегда мечтал занять его место, но не учёл того, что я могу претендовать на кресло Босса, будучи весьма ветреной и безответственной особой; он думал, что если без шума уберёт Босса, то лишних вопросов о наследовании "трона" вопросов не будет: старшая дочь слишком беспечна и делами семьи не увлекается, а сын — взбалмошный подросток, которому только игры да драки интересны. — Если все знали, то почему не придушили его ещё тогда? — спросила Дана. — Чтобы выжить в то время, нужна была поддержка. Семья Эстрагон славилась своей силой на тот момент. Не знаю как так получилось, но Карлос Тейп, Босс Эстрагон, связался с Белейном, и союз между семьями условно существовал. Отец боялся, что они разорвут эти отношения, если Белейна не станет, поэтому старался держать его на коротком поводке, — женщина откинулась на спинку и грустно улыбнулась. — Кто ж знал, что это он держал всех на коротком поводке. А когда раскрылась горькая правда, то решил убрать всех, кто её знал. В этот момент в гостиную вошёл Михаэль, держа в руках письмо, и протянул его Дане. Та жестом указала передать его гостье — Рита приняла письмо, поблагодарив дворецкого, и распечатала его. Лаур видела, насколько больно читать эти строки сестре Игоря, такие эмоции невозможно подделать. Надежда — это то, что оставалось до конца с Ритой, но читая... Хотя нет, как только она взяла его в руки и увидела печать брата — она всё поняла. Тень грусти упала на лицо визитёрши. Аккуратно сложив письмо, женщина положила его на стол. — Что произошло 16 лет назад? Как это связано с семьёй Эстрагон и тем, что сейчас происходит? — Дана жаждала услышать ответы на свои вопросы. — О Боже, прошло 17 лет, — прошептала гостья, словно это воспоминание было настолько болезненным, что даже мимолётная мысль об этом отдавалась тяжестью в сознании. — Что? 17? В письме 16... — Нет, всё правильно, я всегда буду помнить, о том, чего мне стоило поступить по совести. Сначала скажу, что Игорь пал жертвой того же случая, что и отец, и возможно бы я. Семья Эстрагон занималась запрещёнными исследованиями, которые даже в мире мафии считались очень жестокими. Карлос Тейп был повёрнутым человеком, жаждущим создать сверх человека, чьё тело и разум были бы совершенны. Он взял за пример Первого Вонголу, необычайно умного и сильного человека. Он модифицировал его ДНК и ещё одну, не знаю уж чью, знаю лишь, что она взята у потомка человека не менее сильного и особенного. Он был что-то типа первооткрывателя пламени посмертной воли, которые он смог совместить и создать нечто иное. В найденных отчётах говорилось, что подопытные имели способность к быстрой регенерации, были намного сильнее и проворнее обычного человека, могли блестяще анализировать ситуацию. — Об этом и мы знаем. Недавно заполучили подобную сыворотку, которая имеет такое действие, но она не то что бы не совершенна, скорее нестабильна. Так в чём же тогда загвоздка? Если тогда у него она вышла, то почему сейчас нет? Почему именно сейчас они решили выйти из тени? — и действительно: данный рассказ не имел логического объяснения и смысла. Зачем ждать столько лет, быть в тени, прятаться по всему миру? И через 17 лет начать всё заново? — Почему сейчас? Спросите у него, я мыслей не читаю. Сыворотка и тогда имела побочные эффекты: если её испытывали на взрослых людях, то в вскоре, без постоянного употребления, они умирали, — последовал ответ — Тогда проще изначально встроить ген. Поэтому эксперименты начали проводить над детьми, а затем, я могу предположить, уменьшали возрастную категорию, — исходя из услышанного и владея некоторой информацией, заключила Дана. — Кто же? — Проще всегда испытывать на том, кто находится рядом. Либо это было спланировано, либо ему действительно так подфартило — его старшая дочь забеременела. Она сама не знала, что принимает эту сыворотку, но результат был очень даже прогрессивный. — Я не разбираюсь во всей этой хрени, но если обдумать сказанное, то эта сыворотка должна была действовать на её организм, — подал голос Скуало. — Во время беременности организм матери создаёт благоприятные условия для развития плода: все минеральные вещества, витамины и прочее действуют на рост и развитие эмбриона. Если сыворотку ввели в организм до 7 недель, с момента, когда начинает формироваться плацента, которая бы теоретически защитила плод от воздействия, то велика вероятность, что вещества, вызывающие мутацию, уже подействовали. Хватило бы нескольких инъекций в первом триместре, во время органогенеза, уже для поддержания содержания препарата в крови матери, тогда барьер плаценты будет воспринимать препарат как витамины, чтобы в последующем гены мутировали, и закладка мышечной ткани и нервной системы уже происходила с изменениями. Можно предположить, что когда ребёнок родится, его мозг окажется более развитым, проводящий импульсы быстрее — вот тебе и супер ум и тому подобное, — пояснила Дана, но тут же задумалась. — Он не закончил, вот почему. — Да, Сара вовремя поняла и сбежала с мужем из страны ещё до рождения ребёнка, но они появились через пять лет на пороге моего дома. FlashBack Погода оставляла желать лучшего: ранняя осень не радовала изобилием ярких красок, а наоборот — лишь серые, сомкнувшиеся словно плотное одеяло, небеса. Даже по утрам казалось, что ещё не расцвело. Рита, вернувшаяся с очередной вечеринки, решила подышать воздухом на крылечке. Её дом находился в глубокой глуши. Как только девушка открыла дверь, перед ней предстала незнакомая фигура: тощая, измученная бессонницей особа, не старше самой Риты. Её светлые волосы были убраны в тугой пучок, но несколько коротких прядей неаккуратно падали на лицо. Под серыми глазами "красовались", так называемые, синяки, а бледное, с землистым оттенком, лицо казалось безжизненным. Из одежды на гостье лишь вязаное платье мышиного цвета и высокие чёрные сапоги. А рядом с ней стоял маленький ребёнок, крепко сжимающий руку девушки. Из-за головного убора лицо ребёнка было почти не разглядеть. — Помоги мне, — только произнесла она. — Сара, — на выдохе сказала Рита: та обрадовалась, увидев подругу живой, спустя годы. Сара рассказала абсолютно всё, что знала об экспериментах, о сыворотке, о том, как её отец поскорее её женил, и о том, что он сотворил с ней. Как только правда всплыла наружу, девушка вместе с супругом поменяли личности и уехали прочь из страны. Спустя год, их начали преследовать; и теперь больше стран, больше путешествий с маленьким ребёнком на руках. Тогда, год назад, они разделились, чтобы запутать людей отца. Пришлось поменять всё: внешность, паспорта... Лучшего решения, как вернуться в страну, где её вряд ли будут искать, они не сыскали. — Я помогу. Здесь никого не бывает. Это мой дом, даже садовника нет. Оставайтесь здесь столько, сколько нужно, — взяв подругу за руку, сказала Рита. Шли недели, гладко и спокойно, но счастье, к сожалению, длится недолго. После великого счастья всегда следует полоса неудач. Чёрный мерседес на бешеной скорости мчался по накатанной грунтовой дороге; пальцы с силой вжимались в руль, костяшки покраснели от напряжения. Запахло гарью... Водитель прибавил газу. Все его мысли находились в бешенном беспорядке, собрать их во что-то единое не представлялось возможным. Начался сильный ливень, закрывавший обзор водителю. Яркое огниво осветило дорогу, автомобиль резко затормозил, и, не дождавшись, пока заглохнет мотор, Рита вывалилась из машины и упала на колени. Дом пылал от яркого пожара, который не в силах потушить даже сильный дождь. А перед глазами лишь чёрный пепел, а в носу запах гари... Звук потрескивающего дерева и обвалившихся колонн... Только огонь... Только дождь... Только смерть End of FlashBack — Всё услышала? — неожиданно спросила Дана, когда Рита закончила свой рассказ, и дверь медленно отворилась со скрипом. — Нужно петли смазать, чтоб не скрипели. — Не всё, но суть я уловила, — выдала Анна, проходя в комнату. — И что же было дальше? — Было обнаружено два трупа: мужчины и женщины, останки ребёнка так и не нашли, — последовал ответ, — А я расплатилась сполна за своё радушие, — женщина приподняла рукав, оголяя покрытую мелкими порезами кожу, словно насечки. — Если учесть, что ребёнок был маленький, то кости могли сгореть бесследно, — заметила хранитель, — Или же каким-то образом ему удалось спастись. — Это не имеет смысла. Им нужен был этот ребёнок, чтобы проверить результат своего исследования. — Тогда смею предположить, что они его и сейчас ищут. А возможно уже нашли. — Я хочу, чтобы они оба были наказаны, — Рита открыла сумочку, достала оттуда чёрную папку и положила её на стол. — Здесь всё, что мне удалось найти, и то, о чём знала я. — Спасибо, что решила рискнуть вновь, — поблагодарила её Лаур. — Мне уже терять нечего, брата всё равно не вернуть. — Скуало, займись поисками. Хоть из-под земли достань информацию о ребёнке, — приказала Дана. — Простите, а кто у неё был — девочка или мальчик? — Я не спрашивала, в целях безопасности. Короткие тёмные волосы, светлые глаза, штаны и свитер — с первого взгляда определить сложно. Слышала, что Сара называла его или её Саша. — Классная ориентировка! Тёмные волосы, светлые глаза, примерно за 20 — ищи Скуало! Врой! Я вам кто? Бог? — возмущался мужчина.

***

Дождь продолжался весь день: слишком унылая погода, чтобы о чём-то думать или что-то делать. Значимых заданий так и не подвернулось, практически весь офицерский состав в кои-то веки сидел без дела, поэтому ещё в полдень все разбрелись кто куда. Скуало орал дурниной, возмущённый заданием и отсутствием любимого Босс, который явно будет не в восторге, если узнает, что тот взялся за дело без его ведома. Ну что сказать, Занзас хоть и не интересовался ничем, кроме алкоголя и... Алкоголя. Но если ты его подчинённый — будь любезен отчитаться перед тем, как что-либо делать, и получить дозволение. — Что за напасть с этим дождём? Я скоро долбанусь, если он не прекратится сегодня же! — жаловалась Анна, в очередной раз спотыкаясь о край ковровой дорожки в коридоре. Она провела на кровати целый день в состоянии полнейшей депрессии и разбитости: это когда несколько дней болеешь, лёжа в постели с высокой температурой, когда неприятный жар опаляет внутренности и превращает внутренние органы в кашу. Девушка спокойно не могла даже подумать над делом; мысли путались, разбивая предложения в простой набор несвязанных между собой слов. Занзас стоял оперевшись рукой о стену. Его шатало, но не так, будто Босс снова хряпнул лишнего, больше было похоже на то, что ему тяжело самостоятельно передвигаться. Его свободная рука придерживала правый бок, а корпус был слегка сжат и наклонён вперед. Анна, увидев мужчину со спины, сначала не хотела подходить, но потом проснулась совесть: ведь она поступила слишком некорректно в той ситуации с приказом, всё же он Босс, как не крути. С каждым шагом уверенность куда-то пропадала. Где же та дерзкая девица, горло которой не так давно сжимала его рука? Та, которая понимала, что поплатится жизнью за свои слова. Между ними оставалась лишь пара шагов. Девушка стояла у него за спиной и тот самый, такой желанный, запах алкоголя и тёрпкого чёрного шоколада ударил по рецепторам. Но стоило импульсам дойти до мозга, как она почувствовала ещё одни знакомый запах: слегка металлический, а на кончике языка появился лёгкий солоноватый привкус. Кровь. Логично предположить, что это кровь очередного покушителя на жизнь драгоценного Босса, но... Занзас слегка пошатнулся и сделал пару шагов. Анна среагировала моментально, подперев его с правой стороны, придерживая за корпус. Она слегка коснулась торса своим боком и почувствовала, как тонкая ткань водолазки пропитывается алой субстанцией; мужчина хоть и зажал рану рукой, но та оказалась достаточно глубокой, и остановить кровь по сути просто так — нереально. Занзас почувствовал, как кто-то дотронулся до него. Голова туго соображала, а в глазах двоилось — не стоило ему быть таким самонадеянным и упёртым. Мужчина посмотрел вбок и в тусклом освещении ему удалось разглядеть женскую фигуру. Здесь только два варианта: первый точно уже бы читал нотации, а второй... После недавнего инцидента он бы и не подумал, что девушка посмеет появиться перед ним, да ещё и настолько близко подступившись. Лёгкий запах лаванды кружил и без того тяжёлую голову. Босс опёрся рукой о стену, пытаясь прийти в себя. — Где тебя так угораздило? — абсолютно точно риторический вопрос. В её голосе было слышно беспокойство. Мужчина усмехнулся. Чудная она: то на "ты", то на "вы"; с одной стороны ставит его выше себя, а с другой — наравне. Бесит. Очень сильно бесит. Странная девчонка с непонятным поведением. Сначала смущается и отводит взгляд, не желая смотреть ему в глаза, а потом кидается отвратными фразами, глядя чуть ли не в душу. — Иди к чёрту, — приглушённо выплюнул Занзас хрипловатым голосом, не скрывая издёвки. — Только после тебя. Анна подтолкнула его вперёд, придерживая с поражённой стороны. Еле-еле они добрались до комнаты Босса; Анна открыла дверь, толкнув её ногой. Свет фонарей с улицы пробивался в спальню, так что лампу включать не пришлось. Усадив мужчину на кровать, хранитель принялась искать аптечку — таковая нашлась на прикроватной тумбочке. Девушка сняла пиджак с пострадавшего и обнаружила, что рубашка с правой стороны насквозь пропитана кровью, и даже успела покрыться коркой; ткань была порезана и прилипла к краям раны. — Дашь обработать мне рану или начнёшь выёбыватся, как всегда? — строго спросила Анна, уперев руки в боки. — Налей мне виски и делай, что хочешь, — он хмыкнул, — Чёртова девка. — Ну посмотрим, как ты заговоришь, когда Дана прознает об этом, — девушка налила в стакан напиток и протянула Занзасу, поставив бутылку на пол. Тот схватил на половину полный стакан и как-то странно усмехнулся. Он протянул его Анне — та одарила его взглядом, полным недоумения. — Пей, — последовал короткий приказ. — Нет, — отказалась девушка, понимая, что это очередная прихоть долбанутого начальства, пришедшая в его пьяную голову. — Это приказ, — предупредил он. Анна прищурилась, но всё же взяла стакан и залпом, даже не поморщившись, выпила всё до капли, тем самым немало удивив мужчину. — Вам обновить? — непринуждённо спросила особа. — Давай и себе тоже. — Сначала рана, потом пьянка. Хранителю пришлось немного нагнуться, чтобы расстегнуть рубашку; руки, как ни странно, не дрожали. Может это действие храброй водички? Но не так же быстро... Ох, остаётся надеяться, что Босс не вспомнит ничего произошедшего ночью. Она сняла рубашку с мужчины, обнажая загорелую, покрытую шрамами, грудь, а затем живот, на котором зияла рана. Полив рану перекисью, Анна осторожно отделила ткань от повреждённой кожи. После обработки девушка хорошенько осмотрела повреждение: длиной около десяти сантиметров, довольно глубокая, но внутренние органы не задеты. Странное чувство: каждый раз, поднося стакан к губам, Занзас желал, чтобы запах алкоголя заглушил запах этой девицы, и чтобы холодные пальцы не касались его кожи. Он внимательно следил за этим действом. За тем, как ловко Облако обращалась с его одеждой и игнорировала жуткие шрамы, покрывавшие тело. Её ничего не смущало. Когда Анна слегка толкнула его назад, чтобы увеличить доступ к ране, мышцы пресса напряглись, заставляя поморщиться от неприятной боли в боку. Девушка аккуратно зашивала рану, держа в тонких пальцах иглу, а затем наложила повязку. Появилось нестерпимое желание потрепать эту сестру милосердия по волосам. " — Что за бред, — пронеслось в мыслях". Да кому он врёт! Внутри всё просто сгорало от желания схватить это хрупкое запястье настолько сильно, что в столь холодном взгляде можно было бы увидеть хоть каплю страха; повалить на кровать, исследовать каждый сантиметр её тела вдоль и поперёк: такого желанного и такого недосягаемого. Но ведь Занзас всегда привык брать то, что ему захочется, так в чём проблема сейчас? Ответ на этот вопрос не находился. Ну нет уж: лучше пусть он будет мучать себя ненужными мыслями, заливать это всё алкоголем, чем попытаться разобраться в себе. Когда Анна нагнулась ниже, чтобы перекусить нитку, мужчина почувствовал её горячее дыхание на своей коже, а губы, чьи вкус и мягкость всё никак не шли из головы, были так близко, что казалось можно было ощутить их на своих собственных. — Ваше здоровье, — произнесла тост Анна, поднимая стакан, и выпила его так же стремительно, как и первый. — Что? Удивлены, что я так пить могу? Хах, ну студенческая жизнь у меня была весёлой, нужно же было расслабляться между заказами и экзаменами. Попытайтесь лишний раз не напрягаться, а ещё лучше завтра сходите к Луссурии и полечитесь как следует, — давала наставления она, наполняя очередной стакан. Занзас наблюдал за всей этой картиной: как капельки виски, проскользнувшие мимо рта, тонкими струйками стекали с губ, как они скользили по шее и пачкали воротник... Он даже не успел понять, как и что произошло дальше, но мужчина резко схватил Анну за руку и потянул на себя; та от неожиданности выронила стакан из рук. Девушка успела опереться коленом о кровать, чтобы сохранить хоть какое-то равновесие. Её грудь ходила ходуном, дыхание сбилось, а изо рта несло таким знакомым виски, но это было чертовски привлекательно сейчас. Она быстро сориентировалась и взяла инициативу в свои руки, сев Занзасу на колени; он же отпустил её запястье и схватил за талию, притягивая хранителя ещё ближе к себе. Но через секунду всё поменялась, и Анну уже вдавливало в кровать тяжёлое мужское тело; шершавые губы настойчиво целовали тонкую кожу на шее, покусывая, оставляя метки. А затем — поцелуй. Жаркий, страстный и горячий, и каждый пытался взять верх. Занзас грубо сжал девичьи бедра, вынуждая прижаться ещё плотнее к нему. Яростно целуя нежные, но такие горячие, губы, мужчина всё ещё не оставлял попыток сохранять контроль. Почему? Почему, блять, он не может поступить с ней так, как поступает с другими девушками? К чему все эти прелюдии и поцелуи? Анна прижалась к его тёплому телу ещё сильнее, обвила мощную шею руками и впилась в губы Босса ещё неистовей, уничтожая последние молекулы кислорода. Занзас углубил поцелуй, проникая своим языком в рот девушки, сплетаясь с её языком, затем ведя по острым зубкам, верхним и нижним, нёбу, гладя местечко под языком, а затем резко облизывая нижнюю губу — кусает, оттягивая, и снова завлекает в страстный, глубокий поцелуй. Это как танец — дикое, жгучее танго, который танцуют лишь двое, где нет места здравому смыслу. Руки Занзаса нагло блуждают по восхитительному женскому телу, нежно поглаживая, а потом сильно сжимая, оставляя синяки. Грудь, бёдра, талия — он не оставил без внимания ни один плавный изгиб. Анна нежно оглаживает ладонями крепкие мышцы, играющие рельефом под загорелой кожей, ведёт тонкими пальчиками по торсу, прихватывая ноготками и оставляя царапины. Босс улыбается. Улыбается прямо в губы и кусает их до сладкой боли, до первой капельки крови, что так приятно ощущается на языке. Маленькая личная победа. Сознание в голове резко мутнеет, а взор заволакивает пелена. Мужчина оторвался от губ Анны, давая сделать вдох, и... Засопел. Видимо обезболивающее, которое она ввела ему, обладает снотворным эффектом. Но как же не хотелось вырваться из этих объятий, таких нужных сейчас, о которых девушка мечтала уже не один месяц. Сама того не заметив, её покинуло чувство тревоги, и даже дождь не казался уже таким мерзотным. На душе было так спокойно, как не было уже давно, словно этим поцелуем, Занзас забрал все переживания и одарил умиротворением. Повернувшись на бок, хранитель уткнулась носом в сильное плечо и обняла за грудь. — Хотя бы сегодня, хотя бы на пару часов, дай мне почувствовать твоё тепло...

***

И вновь это сырое место. Одежда неприятно липнет к замёрзшему телу, вокруг ни души, а дождь льёт так сильно и громко, что хочется заткнуть уши, закрыть глаза и спрятаться. Отчётливо чувствуется запах гари, в ушах стоит голос неизвестной женщины. Обувь уже насквозь промокла и неприятно хлюпает, а кожа буквально кричит от боли, когда мощные струи дождя касаются её. — Эй, давай пошевеливайся! Босс нам устроит взбучку, если не вернёмся, — послышался высокий голос, принадлежавший мужчине. — Иди к чёрту, баба ряженная! Хочешь, я прям в машине устрою себе сортир! — грубо огрызнулись. В кустах послышался шорох. — Волк, иди сюда, здесь ребёнок! — окликнул тот же грубый голос. — Ты совсем спился что ли! Тут глушь, и льёт, как из ведра! — ответил Волк, но всё же подошёл. — О боже! — воскликнул он. Ты чувствуешь тепло на своей коже и приятную тяжесть на плечах; чей-то размытый силуэт и тёплые голубые глаза, словно они одни такие яркие в этом сером мире. Сильные руки прижимают к себе, а холод отступает. — Ты теперь в безопасности, малышка. Всё хорошо... Этот голос эхом звучит в пустоте.