Убей меня... если сможешь

Итан удобнее перехватил её, с ноги открывая дверь. – Не ори, мы тут одни на много миль. Она снова начала сдавленно и надрывно визжать и извиваться. Дотащив до софы, Итан свалил её на подушки. – Я же сказал, не ори! – достаточно громко повторил он. Итан не был жестоким по своей натуре, но работа накладывала отпечаток. Он был психом с железными нервами. Он с ужасом вдруг понял, что ему совсем не жалко девчонку. Даже если придётся её убить. Он терял друзей и сослуживцев. Он знал, что это больно, но не смертельно. Он пережил. Её мать тоже переживёт. Девчонка затихла. – Так лучше. Итан оглянулся вокруг. В тесном трейлере была всего одна комната, которую можно отвести под спальню, маленькая кухня, ванная, где с трудом умещался полноразмерный унитаз и какой-то игрушечный душ. Очевидно, Итан будет спать в этой самой софе, которая, казалось, держалась из последних сил. «Зато, хоть не один», – кисло подумал он, глядя на жирного наглого паука между кухонным шкафчиком и вентиляционной отдушиной. Барышня на софе замерла и, казалось, даже дышала через раз. Итан тяжело вздохнул. Разве ради этого он провёл половину своей жизни на полигонах и тренировочных базах? Разве ради этого он не занялся финансами или бизнесом, как половина его одноклассников? «Это работа», – убеждал он себя. – «Она ничем не отличается от террориста или диверсанта». --- Ей показалось, что он вздохнул. С замиранием сердца, Кейт ждала шороха одежды, жужжания молнии, стука шкафчиков и дверок. Но ничего. Он просто вздохнул. Когда Кейт снова почувствовала прикосновение, когда снова оказалась в воздухе, она была так напряжена, что в одну секунду нервы сдали и она громко, пронзительно и коротко взвизгнула. Ей вдруг стало наплевать на то, что они одни. Если он затащит её в свою камеру пыток, то уже будет абсолютно всё равно, будет Кейт себя хорошо вести или нет. Он просто её рано или поздно убьёт. – Нет! Нет! Пожалуйста! Нет! ¬– она начала отчаянно извиваться, захлёбываясь собственными мольбами. Лёгкие сжало от страха, каждый вдох стоил адских усилий. – Я никому… я не… не… я… Голова закружилась так сильно, что на какой-то момент она забыла, где находится, как жертва лавины, которая не может понять, где верх, а где низ и куда вообще копать. Но похитителю, казалось, не было никакого дела. В голове окончательно потемнело. Мир погас. В себя она пришла уже лёжа на кровати. Ткань под щекой пахла затхло. Как в домах, где никто долго не живёт и всё, в том числе и постели, покрывается пылью. Подушка была почти плоской, будто наполнитель внутри свалялся. Глаза всё ещё были завязаны. Её темница могла быть как подвалом, так и пентхаусом на данном этапе. Но воздух был сухим, пыльным и безвкусным. Ни вязкой сырости, ни солёного прибоя, ни шума океана людей внизу. Кейт нравилось тешить себя мыслью, что она не теряет спокойствия, анализирует и наблюдает… Но она могла быть где угодно, в любом отдалённом здании без окон и с хорошей вентиляцией. Похититель сказал, что они на много миль одни… и с одной стороны, кто вообще им верит? А с другой… Примерно через час ей захотелось в туалет. Наверное, он должен к ней скоро зайти… Лёжа на продавленной кровати с завязанными руками и ногами, Кейт выстраивала свою решимость, укрепляла храбрость, собирала все ресурсы стойкости и силы воли. Даже не имея особого представления о маньяках, она понимала одно: это будет битва воль. Только она сама может помочь себе. Сейчас ей казалось, что поведение похитителей – это именно та информация, которую следовало бы давать в школе. Ведь в теперешнем положении строение и функции гальванометра её не спасут. Сколько времени прошло до его прихода, Кейт не знала. Возможно, пара часов, а, возможно, всего пара минут. Но из-за неудобного положения, урчания в животе и желания сходить в туалет, каждая секунда казалась часом. Но вот дверь открылась. Шаги. Приближается. Кровать почти не «просела» под его весом, настолько она была продавленная. — Я тебе освобожу рот. Если будешь орать – заклею, и до завтрашнего утра ты не сможешь есть. Ты будешь молчать? «Буду!» Кивок. Он отклеил ленту с губ. Кейт моментально зашевелила ими, разминая и разгоняя застывшую кровь. – Я принёс еды. Я посажу тебя и буду кормить. Постарайся есть аккуратнее. – А можно в туалет? – решилась Кейт, потому что терпеть уже сил не было. Секунду назад, она чуть не описалась прямо на кровати. – Можно. В следующую секунду он её поднял, закинул плечо, попав аккурат в по мочевому пузырю, и Кейт едва сдержалась. По пути они зацепили несколько раз мебель или стены, из чего можно было заключить, что место её заточения было всё-таки тесным. В следующую секунду он поставил её на холодный пол. Начал расстёгивать джинсы. – Нет!.. Я… сама. Можно? – Нет. – Ну пожалуйста…я… я не… – жалобно начала просить Кейт. – Ты хочешь писать или мне отнести тебя обратно на кровать? Это было унизительно. Это было так унизительно. Он не был груб, но ещё никогда в сознательном возрасте мужчина не раздевал её, чтобы она сходила в туалет у него на глазах. А что, если этого он и хотел? Что, если это его заводит? Если для этого она и тут? В следующую секунду Кейт нерешительно отказалась от предположения. Если парень тащится от «золотого дождя», он мог просто вызвать шлюх. Он одел её внимательно, почти заботливо, поправив резинку трусов, чтобы она не перекрутилась. Послышался звук спускаемого бачка, и в этот раз Кейт уже была почти готова, когда она снова закинул её на плечо. Снова жёсткая продавленная кровать. Он усадил её, опирая спиной о стену сзади. Материал был тёплым, будто нагрелся от солнца. Значит, это не подвал. – Открой рот. Это была самая обыкновенная вермишель, запаренная кипятком. Иногда попадалась куски мяса, которые сами растворялись во рту, настолько они были мелкими и переваренными. Она жевала так, будто это её последняя еда в жизни. Неизвестно, когда он покормит её снова. Когда похититель снова заклеил ей рот, Кейт уже даже не сопротивлялась. --- Кофе в чашке закрутился мелкой, почти ленивой воронкой. Итан смотрел в чашку, хотя мыслями был далеко. Звонил Парнелл, намекнул, что в центре разработки новая операция. Он мог бы быть сейчас там. В самой гуще событий. Он мог бы решать, как пройти мимо 7-уровневой системы охраны, но вместо этого Итану предстоит выбрать, что есть на ужин: вермишель или растворимое пюре. – Дьявол, – выругался он, резко ставя чашку на стол. Кофе расплескалось. Итан ухватился пальцами за край так сильно, что костяшки побелели, а столешница опасно скрипнула. Он качнул головой, будто коря себя за несдержанность, и отступил на шаг от греха подальше. Между диваном и столом было как раз достаточно места, чтобы он мог расположиться на полу. Хорошая тренировка – и мир сразу покажется лучше.