Убей меня... если сможешь

«Почему я не могу пошевелиться? Я хочу открыть рот… меня сейчас стошнит, Господи. Рот! Он не открывается! Дыши спокойно, ты должна дышать спокойно… » Рвота, казалось, подступала к горлу… Руки были связаны за спиной около кистей и на локтях, ноги – вокруг коленей и щиколоток. Затекли… Они как-то странно и ноюще болели. Даже не ноюще… Казалось, они были металлическими трубами, по которым изо всех сил шарахнули палкой. Они гудели. Голова… Раскалывалась… Тело периодически подпрыгивало, и тогда она больно билась головой об пол. Кейт редко укачивало. Но сейчас она бы наплевала на то, что не знает, где и что случилось, и вырвала бы прямо на пол. Ужасный, мерзкий вкус собственного желудочного сока. Ощущение было настолько омерзительным, что она зажмурила глаза и лежала так до тех пор, пока они тоже не стали болеть и не заслезились. Кажется, она в машине. Мозг подавал информацию как-то обрывками, будто головная боль и тошнота были стеной, сквозь которую пытаются пробиться мысли. Поворот… Ухабы… Теперь ровная асфальтированная дорога. Тело рефлекторно согнулось, и Кейт неуклюже перевернулась на живот и застонала. Если бы она могла помочь себе руками, то стала бы на четвереньки. Но без рук она лишь чуть приподняла таз. Мышцы живота сокращались, выталкивая завтрак наружу. Но, очевидно, водитель услышал её. Машина едва заметно свернула и стала под углом. Обочина? Хлопнула дверь. Открылась дверь. --- Он сразу понял, что сейчас будет. Обычно это снотворное вызывает лёгкую головную боль, но когда смешиваешь лекарства со спиртным, эффект бывает неожиданным. Он подхватил барышню под плечи и подтащил к краю кузова. Для кого-то такого тонкокостного на вид, она оказалась тяжёлой. «Мёртвый вес», – рассеянно подумал он. Барышня согнула колени и помогла ему выволочь себя на улицу. Иногда по телу пробегали конвульсии, и он поспешил оторвать скотч, пока она не захлебнулась собственной рвотой. --- Как только Кейт смогла раскрыть рот, живот ещё раз непроизвольно напрягся и, наконец-то её вырвало. Ещё никогда она не была так рада собственной рвоте. Где-то над ухом послышался вежливый вопрос: – Лучше? – Да, но… И её стошнило ещё раз. Кейт попробовала пошевелить ртом и языком, потому что губы казались какими-то чужими. Скотч потянул за собой тонкую плёнку кожи с губ, и теперь они одновременно горели и мёрзли при малейшем дуновении ветра. Кто-то приставил к её губам бутылку с водой. Моментально сообразив, Кейт обхватила горлышко губами, чуть наклонилась, набрала в рот воды, потом так же выпрямилась и прополоскала рот. Горлышко снова ткнулось её в губы. Кейт ещё раз прополоскала рот. – Всё? – тот же вежливый голос. По крайней мере, голос был мужским. Кейт не могла совершенно ничего увидеть, не могла рассмотреть, был ли её похититель высоким или низким, худым или полным, молодым или старым. Зато, когда отпало зрение, все остальные механизмы сенсорики включились в работу. Кейт чувствовала колючий гравий под коленками, прохладный ветер на губах, сухой, пыльный запах, мягкую, практически бессмысленную ткань летних шорт, застёжку вокруг щиколотки, которая впивалась в кожу. Даже кольца на пальцах. Она могла поклясться, что чувствовала каждое кольцо. Вспомнив, что вопрос мужчины по-прежнему остался без ответа, она кивнула, подкрепив жест словами: – Да. – В туалет? Мы ещё пару часов будем ехать без остановок. Очевидно, она ещё не дошла до той стадии, когда может писать при ком-то. Потому что Кейт решительно помотала головой: – Нет. Послышался звук отрываемой клейкой ленты, и Кейт быстро сжала губы, «пряча» их между зубами. На кожу снова лёг скотч. Её обратно заволокло внутрь, послышался мягкий хлопок. Открылась водительская дверь. Ещё один хлопок. И снова поехали. Теперь Кейт снова клонило в сон. Пристроив голову на куче чего-то, пахнущего маслом и бензином, она заснула. --- Дорога была лёгкой. До убежища оставалась всего пара часов. К утру должен был приехать. Как же его достало всё это! Его отец готовил его, тренировал выполнять задания государственной важности. Но ублюдка угораздило помереть, не успев засунуть член в штаны, а корпорация досталась его партнёру. Теперь он, Итан, солдат, обученный своему делу, выдрессированный и вышколенный, он убирал мусор. Это работа младших агентов. Это работа тех, кому ещё надо выслужиться и заработать на косточку и подстилку. Итан только этим и занимался с тех пор, как получил водительские права. Но самым неприятным было не это. Скорее всего, её придётся убить. А всё потому, что в кожаных креслах за длинными, наполированными до алмазного блеска столами сидят дебилы! Удивительно, что все проблемы его в жизни из-за того, что у кого-то не получается удержаться в штанах. Отец, его партнёр, даже его собственный дядя… Но особенно его раздражало, что «Ридат» влез в заведомо бессмысленное дело. Ни эта Кейт Коуэлл, ни её мать понятия не имеют, чем на самом деле занимался Джонатан Коуэлл. Верный отец семейства, журналист, ведущий колонки новостей в зашарпанной газетёнке, никогда и никому не рассказывал о своём альтер-эго, Мистере П, который всё своё свободное время и деньги тратил на расследования мошенничества и махинаций на государственном уровне. Хоть убейте Кейт, хоть насадите её голову на забор перед домом матери, Фелисити Коуэлл, никто никому не отдаст жёсткий диск с собранным на «Ридат» компроматом. Потому что Джонатан был конченным параноиком с раздвоением личности. Итан закурил, жадно втягивая ядовитый дым в лёгкие. Всего пара часов. И он будет на месте.