Месяц без недели

C прошедшим праздником вас, дорогие девушки! Мустанг шел вдоль по коридору, постоянно куда-то сворачивая, будто пытаясь запутать Эда и Энви, чтобы они не нашли дорогу к выходу. - И ведь сколько тут работаю - никогда не был в этой части штаба, - заметил Элрик, удивленно оглядывая незнакомые коридоры. - Ты и не ходил по штабу никогда, - хмыкнул Рой и, приподняв голову, продолжил, - Разве что в мой кабинет. Стальной зарычал и засунул руки в карманы. - Послушай-ка, полковник... - медленно начал он, стараясь не сорваться и не наорать на Мустанга. - Я генерал-майор! - Мне все равно. Я, конечно, благодарен тебе за... - майор взглянул на Пальму, стоящего рядом, - За спасение Энви. Кстати, он мне об этом так и не рассказал ничего, за химическую формулу и многое другое, но это не значит, что ты снова можешь чувствовать себя на прежнем месте. Мы все выяснили! Рой не ответил, только прослушал замечание и повел недавно приезжих дальше. Дойдя до темной деревянной двери в конце коридора, он объявил: - Здесь. Открыв дверь, все трое зашли внутрь: в маленькой комнатке горела тусклая лампочка, отчего в помещении почти темно. Пройдя несколько метров вглубь странного места, Мустанг провел руками по стене, затем постучал по ней. - Эд, сделай вход. Блондин, все еще не понимая происходящего, в прочем, как и Эн, решил довериться "полковнику" и, хлопнув в ладоши, преобразовал стену, сделав еще одну дверь. Рой повернул ручку, открыл ее, прошел внутрь, кивнув Эду и Энви, чтобы те шли за ним. По ту сторону двери слышались разговоры, лился яркий искусственный свет. - Эд! - воскликнули Ал и Уинри, когда Стальной зашел в комнату. Девушка и доспех подбежали к нему и обняли. - Мы так волновались! Элрик старший оглядывал людей, находящихся в комнате, с огромным удивлением. Да и сама комната довольно необычная: пол занят множеством матрасов и подушек, заменяющих кровати, рядом, также на полу, стояли лампы, много ламп, хотя на потолке висел, пусть и примитивный, но работающий светильник. - Что здесь происходит?.. - совсем тихо пробормотал Эд, продолжая вертеть головой по сторонам, находя глазами новых людей в комнате. Один из них выглядел очень знакомым, но все же...другим. - Я позже тебе объяс... - Линг?! - Эдвард стоял как вкопанный, не сводя глаз с принца, сидящего на полу. Тот лишь бросил на алхимика самодовольный взгляд аметистовых глаз, едва видных из-под нависающей челки, и язвительно хихикнул. Его рот слегка приоткрылся, он только хотел сказать что-то, но Эн его перебил. - Это Грид. - Пальма высунулся из-за Эда и исподлобья посмотрел на Жадину. - Н-но... как он...что он здесь забыл? - А я смотрю, Энви, ты немного поумнел. - подал голос Грид и ухмыльнулся. Лан-Фан, сидящая рядом с ним, полусонная, глядела то на него, то мельком на новоприбывших. Девушка такая бледная, уставшая, даже в таком состоянии не отходила от господина ни на шаг и не взирала на тот факт, что, возможно, в этом теле ее господина уже нет. - Только вот недостаточно. Мда, вы, ребята, слишком многое пропустили. Ты так и не рассказал коротышке о плане Ласт? Жаль, жаль... А ведь стоило бы. - Да что еще за план?! Энви! - Эд вскипел и, схватившись за голову, тихо взвыл, потому что, как ни пытался, совсем не мог понять, что же происходит. - Я все объясню, - повторил Мустанг негромким серьезным тоном и с некой опаской положил руку на левое плечо Стального. Рой взглянул на Ризу, та кивнула, после чего все разошлись. Уинри, Ал и Лан-Фан ушли вместе, Мэй, Шрам и Марко тоже куда-то смылись. Только Грид продолжал сидеть на том же самом месте и, поглядывая на оставшихся в комнате, лениво улыбался. - Энви, побудь здесь, я должен кое-что рассказать Стальному. - Меня это не касается? Мустанг отрицательно помотал головой. Элрик улыбнулся гомункулу краешками губ и, получив кивок в ответ, ушел вместе с мужчиной и девушкой, оставив Энви наедине с его ночным кошмаром. Парень стоял у двери, не двигаясь с места, смотря в серую ровную стену, лишь изредка переводя взгляд на улыбающегося гомункула. - Так и будешь молчать? - рассмеялся Грид и встал с матраса, затем начал медленно подходить к гомункулу. - Да. - Эн едва заметно вздрогнул, заложил руки на груди и опустил глаза, разглядывая такой же серый, как и стены, бетонный пол. - Почему? - игриво мурлыкнул Гридолинг и подошел совсем близко. - Потому... - голос Энви тихий, робкий, сдавленный. Он сделал шаг назад, отстраняясь, но брюнет снова встал ближе. - Что тебе от меня надо? - О, Энви... Как я счастлив, что ты спросил! Мне нужен ты, весь, полностью, ты, ты и еще раз ты, мой сладкий братик... - рука Грида коснулась щеки Пальмы и мягко, как-то по-свойски погладила. От прикосновений по телу Эна побежали мурашки, и он заметно задрожал. - Я так подавлен, так расстроен, что потерял тебя. Я хочу все вернуть. Зачем тебе этот крошечный алхимик? Он тебя не любит, не ценит. Со мной тебе будет лучше, я точно знаю. А еще я знаю, что ты до сих пор любишь меня. - Нет! - вскрикнул Эн и отошел на несколько шагов назад. Грид тут же сократил появившееся расстояние одним большим шагом и прижал Энви к стене, не давая братику снова попытаться убежать. - Ты врешь... - Поверь, я честен с тобой. Энви, мой маленький, тебе же было хорошо со мной, разве ты забыл? - Нет... - совсем тихо прошептал он и посмотрел Гриду в глаза: они были такими же, как раньше, прекрасного темно-пурпурного цвета, зловеще блестели, будто омут в ночной глуши леса, обладали настоящей какофонией чувств, которые смешались воедино, каким-то неведомым образом образовав в себе немыслимую, но потрясающую полифонию, в которой находились и ярость, и умиротворенность, и хитрость, и множество других чувств, но самой главной темой сверкала жадность, неся в себе яркое неповторимое соло. Смотреть в эти глаза - означало переноситься в другой, неведомый мир, который знает только он, только Грид, мир, который позволит окунуться в себя с головой, но никогда в жизни не понять своего смысла хоть немного. Глаза Эда совершенно другие - мягкие, добрые, открытые: по взгляду алхимика можно с легкостью угадать, что у него на душе. Чувства, передаваемые его взглядом такие яркие и живые, как и сам цвет - золотисто-янтарный, усыпанный песочным блеском. Это потрясающе - смотреть в глаза Элрика и чувствовать каждой клеточкой, как его эмоции охватывают тебя, как забирают, уносят с собой все, что ты чувствовал до того, как посмотрел в эти янтарные оазисы, обрамленные сыпучим золотым песком - мягким, теплым, сладким. То же можно испытать, если запихнуть в рот очень много меда - его вкус - приторно-сладкий заполнит собой все внутри: язык, зубы, десны, стенки щек, прилипнет к небу. После настанет время, когда эта желанная сладость сведет с ума, и приходится глотать, позволяя лакомству, стекая по горлу, погрузиться в нутро и заполнить организм теплом - родным неповторимым теплом, которое расплывается по всему телу, заставляя стонать от удовольствия. В такие моменты, когда Энви думает об этом, глядит в глаза Грида и невольно вспоминает Элриковские, он чувствует себя по сравнению с ними полным ничтожеством, которому дозволено купаться во взглядах этих двоих сколько душе угодно. И именно это он считает счастьем. - Братик... - негромко произнес Грид, поглаживая большим пальцем нижнюю губу Пальмы и, приблизившись совсем близко, обдал его тонкие бледные губы горячим неосязаемым дыханием. Комнату оглушил громкий хлопок и потрескивание красных искр. Брюнет стиснул зубы, потер покрасневшую от удара щеку и бросил свой взгляд в сторону убегающего зеленоволосого. Что же, еще есть время, а значит, и попытки. *** Кабинет Мустанга очень изменился. Мебель - стулья, стол, шкаф, тумбы, диван сменилась с темно-вишневой на белый дуб; пол, правда, остался таким же, каштановым. Стены с обоями темно-грушевого цвета, шторы в оттенках темного, Элрик их даже не заметил. Он уселся на край стола и мягко обхватил руками темно-синюю кружку с чаем, не торопясь подносить горячий напиток к губам. - Рассказывай, - блондин перевел взгляд с дрейфующей дольки лимона в чае на начальника, осмотрел его взъерошенные черные волосы, темные глаза, обрамленные едва выступающими синяками, бледную кожу, но Мустанг не спешил, а только откинулся на спинку бежевого кресла и сложил руки на груди. Эд немного ссутулился, отставил кружку в сторону и пересел с края стола на середину, прямо перед Роем и положил руки на погоны с вышитой желтыми нитями большой звездой на каждом. Рой удивленно посмотрел на Элрика и улыбнулся, - Настолько плохо? Эй...расскажи мне. - Отец, существо, создавшее гомункулов, хочет преобразовать Аместрис. - Это я знаю, дальше. - И для этого ему нужны те, кто видел Истину. Хоэнхайм предупредил, что он очень сильный. Поэтому мы готовим восстание, совершенствуем армию солдатами и оружием. Мустанг совсем идиот. Говорить о восстании так открыто и бесстрашно - это безумие. В штабе могут находиться шпионы, которые могут подслушать, да и что уж там, в штабе находится фюрер! Эд сжал плечи генерал-майора сильнее, в его груди что-то сжалось, выпуская наружу страх - за себя, за брата, ведь они главные кандидаты на роль ценных жертв, за Энви, который не должен остаться без защиты, за Уинри, которой надо поскорее бежать из Централа, за учителя Изуми, которой они с Алом так дорожат, за друга Линга, который, как оказалось, стал верным товарищем, а теперь он поглощен Гридом, за Мэй и Лан-Фан, которые не смогут спасти кланы, если Элрик проиграет, за Ризу, которая может не вернуться, за всех других, которые могут погибнуть, за Роя...За его Роя, который не сможет стать фюрером, который не осуществит свою мечту, который может умереть, сражаясь за свою страну. За Роя, которому, как никому другому, сейчас нужна поддержка давно знакомого стального плеча. - Что еще? - сдавленным голосом спросил Эдвард и ослабил хватку рук. - Фюрер и его сын на стороне Отца. Грид, как нейтральная сторона, по настоянию Линга встал на нашу сторону, что, в принципе, очень хорошо, потому что он очень хороший боец. Вместе с ним его телохранители. Хавок из-за своего здоровья будет под прикрытием посылать нам оружие. Но, первыми мы наступать ни в коем случае не будем, потому что заходить на территорию врага очень опасно, мы не знаем, что нас там ждет, - Рою явно не хотелось больше продолжать этот неприятный разговор, поэтому он широко улыбнулся и спросил - Ну, а у тебя как дела, Эд? Элрик приоткрыл рот и с минуту смотрел на мужчину непонимающим взглядом. Руки парня машинально теребили сине-желтые погоны, а он сам продолжал смотреть на начальника и молчать. Губы майора то сжимались в тонкую полоску, будто сдерживая слова во рту, то с тихим выдохом раскрывались, но блондин не произносил ни звука. Страх потерять человека, который в прошлом был так дорог, который дорог и сейчас, который, несмотря на ужасный поступок в свою сторону, не отказался помочь. Из-за этого Эду стало ужасно стыдно и он опустил голову, сползая руками на грудь генерал-майора. Внутри сильно болело, потому что стыд сжирал изнутри. В голову посыпались вопросы: почему он так поступил с ним? Почему ничего не сказал? Почему не извинился? Почему?! - Рой, я тебя люблю! - выкрикнул Эд и, схватив Мустанга за пиджак, притянул к себе и крепко обнял, сползая со стола к нему на колени и обхватывая его торс ногами. Брюнет резко шумно выдохнул через рот, погладил парня по голове, спустился руками вниз по его спине и обнял в ответ, прижимая к себе. Сердце мужчины колотилось, ударяя резкими сильными неровными толчками в грудь Элрика, который бормотал сейчас что-то невнятное и легко целовал щеку генерал-майора. Рой провел руками, облаченными в мягкую приятную белую ткань, по шее и щекам блондина, приблизился к его губам и поцеловал, отчего парень задрожал. Затем Мустанг поцеловал еще раз, трепетно, также подрагивая. И еще раз, нежно и сладко. Еще, глубоко и страстно. *** Парень спешно шагал по коридору, отчего растрепанные золотые волосы, которые недавно были заплетены в аккуратную густую косу болтались на плечах. Руки он держал в карманах плаща и сжимал в кулаки, губы нещадно прикусывал зубами от невероятной горечи и злости на самого себя. Наконец, дойдя до нужной двери, алхимик зашел внутрь, нащупал недавнее место преобразования, на котором снова была стена, преобразовал еще одну дверь и, резко ее распахнув, зашел в укрытие. В комнате на полу сидели Мэй, Грид, Лан-Фан и Энви. Последний упирался спиной в холодную унылую серую стену и, смотря на блондина из-под полуприкрытых глаз, улыбался. - Эн... - тихо вздрогнул Элрик и, подбежав к гомункулу, обнял его, прижимая к себе. - Я тебя люблю, Энви, люблю тебя...очень сильно, больше всех, Эн, Эн! - парень целовал его в зеленую макушку, в щеки и губы, шептал нежные слова, гладил его худую спину и все крепче обнимал, не желая отпускать. - И я тебя, Эд, - гомункул улыбнулся еще шире и провел рукой по растрепанным волосам алхимика. Все, кто был в комнате, внимательно наблюдали за происходящим: Мэй прекратила запихивать в Сяо-Мэй рис, Лан-Фан выглядывала из-за спины господина, который ехидно улыбался, едва сдерживая смех. *** В комнату зашли Риза и Рой и, оглядев собравшихся, а собрались все, объявили: - Пора выходить, скоро придется атаковать.