Месяц без недели

Энви сидел за круглым деревянным столом и размешивал ложкой сахар в крепком черном чае, стараясь забить горькость напитка сладостью. Напротив него, также чаевничая, расположился Ал, который уже успел перегнать гомункула по телосложению, несмотря на все, что приключилось с его бедным телом. Эн никогда не относился к младшему Элрику плохо, по правде говоря, раньше он его даже не замечал. Сейчас Ал стал что-то значить для него, потому что мальчик - один из тех немногих, кто не относится к Энви с презрением, не кидает в его сторону косые взгляды и не считает, что он "испортил" Эда. Поэтому Ал симпатичен гомункулу - за свою нейтральность к их с Эдвардом отношениям и вселенскую доброту. - Да как ты мог?! - послышался истошный вопль Уинри из комнаты, после чего она выскочила из-за двери и, кипя от злости, стремительным шагом направилась к выходу: - Знать тебя больше не хочу!!! - добавила она, когда увидела выбежавшего следом Эда, развернулась и ушла, не забыв как следует шандарахнуть входной дверью. - Брааат... - заныл Альфонс, уставившись на Стального, который помчался следом за истеричной барышней. Эн отпил глоток горячего чая, заложил руки на груди и тихо засмеялся. - Ты чего? - Что тут непонятного? - широко улыбаясь, начал он. - Рокбелл втрескалась в Эда, который, так сказать, занят кое-кем, поэтому она и бесится из-за того, что он был ее голубой мечтой, - гомункул снова засмеялся, - в точку прям сказал. - Втрескалась?.. - переспросил Ал, оглядываясь на безжалостно захлопнутую девушкой дверь. - И что теперь? Уинри не будет больше общаться с братом? - Не думаю, она зависит от общения с ним, а он, в свою очередь, зависит от ее таланта механика, да и Уинри не упустит возможности помочь ему, если она была готова чинить автоброню Эда даже на поле боя. Элрик младший удивленно глянул на умничающего и, засунув за щеку шоколадную конфету, кивнул. - Надеюсь, они помирятся. Эд вернулся минут через двадцать, хмурый, с опущенным взглядом, но, посмотрев на Ала и Энви, улыбнулся. - Что случилось? - забеспокоился Альфонс и подошел к брату. - Все нормально, правда, - уверил его Эдвард и широко улыбнулся. - Эн, я должен навестить Роя. - Понял-понял, - гомункул пожал плечами и хмыкнул, - посижу дома. *** - Рой, - Элрик шагнул в палату и подошел к кровати генерал-майора, - тебе лучше? Не скучаешь? Мужчина, не сводя пустого взгляда со стены, улыбнулся краешками губ. - О, сам подполковник Элрик пожаловал... - Съязвил он и повернул голову в сторону парня. - Лучше, спасибо, вот только ты бы лучше работал, а не прохлаждался. - У меня больничный еще неделю, - напомнил блондин и сел рядом с начальником на край кровати, застланной светло-зеленой простыней, - ненавижу больницы, такое чувство, что, если здание закрыть, даже через сто лет в нем будет вонять лекарствами. - Элрик сморщил нос и замотал головой, чтобы изгнать неприятную ассоциацию из головы. - Выбирать не приходится, хотя я бы с удовольствием сбежал отсюда, - обреченно вздохнул Рой и, едва заметно дернув руками, заложил их на груди, - через несколько дней обещали выписать. Многие жалуются, что их никто не навещает, я бы все отдал, чтобы меня не тревожили хотя бы день. То Бреда припрется со своими обедами, то лейтенант завалит книгами, которые сама же потом и будет мне читать, то... - Мустанг запнулся и решил не продолжать фразу. - То придет надоедливый Элрик? - встав с кровати, как можно безразличнее спросил Эд и уже собрался уйти, но брюнет крепко схватил его за руку. - Отпусти, я ухожу. - Стальной, я не то хотел сказать... - тихо пробормотал Рой, сжимая руку парня все крепче, - никак не привыкну к тому, что ты вернул себе руку. Останься, ты единственный, с кем я могу поговорить не о работе. - Все еще планируешь стать Фюрером? - Эд медленно выдохнул и сел обратно. - Кому еще, если не мне? Элрик не ответил и лишь беззвучно пожал плечами. - Как поживаешь? - Нормально. - Как брат? - Набирает вес, чувствует себя отлично. - А Энви? - Хорошо. Я боялся, что помочь армии ему окажется не по зубам. Эд вспомнил: когда Рой собирал государственных алхимиков, они с Энви попали в разные ряды. Элрик посмотрел на него, и из глаз гомункула потекли слезы. - Он очень помог. *** Отец побежден. Многие погибли, многие получили ранения. Централ сильно пострадал. Сейчас это уже в прошлом, город восстановлен, раны зажили, только мертвые теперь лежат под землей. Люди живут сегодняшним днем и движутся вперед, не оглядываясь назад, пусть им это дается нелегко. Ал, как и хотел, уехал в Ксинг учиться у Мэй рентанджитцу, Рой с помощью философского камня вернул себе зрение и стал Фюрером. Эд вернулся в штаб и продолжил работу армейского пса, поводок которого значительно ослаб, попав в руки Мустанга. Однажды Риза рассказала Элрику о первом времени после победы, когда Рой привыкал к темноте. "Он был подавлен, не мог смириться с тем, что ослеп. И в один день сказал: я хочу во что бы то ни стало вернуть себе зрение. Я нужен своей стране. А еще...я не смогу жить, не видя улыбку Стального". Это задело Элрика. Парень очень благодарен начальнику за все, что он сделал и, если бы не Эн, Эд, разумеется, до конца дней своих был бы рядом с Роем. С другой стороны, гомункул его не остановил. Элрик в любом случае будет всю свою жизнь видеть Роя девять часов пять дней в неделю. Он не против, наоборот, он этому бесконечно рад. *** Почему все так получилось? Так сошлись события. Жалеет ли об этом кто-нибудь? Нет. Может быть, только Уинри, хотя мне на нее наплевать. Я рад тому, что произошло, пусть и не ожидал, что так случится. Конец.