А что если?..

Прошла неделя с тех пор, как свершилась сделка, и сегодня мне выплатили законный процент, так что я решил побаловать Тёмку и после садика сводить его в детский комплекс. Ребенок обрадовался, закричал коронное «Ула!» и потребовал срочно звонить Сёме, сказал, что я хороший, но строгий и играть не умею. Ну, хорошо, Семён мне немало помогал и заслужил законную бутылочку пива или что он там любит? Погуляем с ребенком, а потом угощу бывшего шурина чем-нибудь или деньжат подкину, пусть повеселится, он все-таки студент, хоть и подрабатывает. Естественно, Сёма сразу согласился составить нам компанию. Иногда у меня появляется ощущение, что он сидит с трубкой в руке и ждет, когда позову его нянчиться, ведь не было такого случая, чтобы он отказал, даже когда я просил переночевать с Артёмом, все-таки я молодой мужчина — организм просит выброса сексуального напряжения. В такие дни он был молчалив, смотрел исподлобья, а я только сейчас задумался, может, у него свидание или планы какие тогда были, а он, отдуваясь за свою непутевую сестру, отменял задуманное и спешил к нам, чтобы провести ночь, сторожа спящего карапуза. Надо сегодня выяснить, не в напряг ли ему быть нянькой? В детском комплексе было как и всегда скучно, я выполнял положенную мне роль — папы-банкомата, а пока эти два Бэмби веселились, просматривал интересные и нужные для работы сайты. — А меня на батут не пустили, — отвлек меня присевший рядом Сёма, — говорят, что только детям можно, теперь Тёмка там зависнет надолго. — Ясно. Семён, я давно спросить хотел: ты парень молодой, симпатичный, у тебя хоть девушка-то есть? — Нет, я гей, — и так обыденно это произнес, что мне стало не по себе, вспомнилось, сколько я всего испытал… — как и ты, — я сглотнул ком, подкативший к горлу, посмотрел на резвящихся повсюду детишек и, не глядя на Семёна, произнес: — Откуда эта информация? — Даша рассказала, мне было пятнадцать и я очень переживал по поводу своего влечения к парням. Мать хрен знает где, отец почти всегда под мухой, вот мы с сестрой и делились проблемами. Знаешь, когда я ей признался, первое, что она сделала, показала твое фото, — помолчал, — с этим парнем. Он погиб, верно? Я не мог вымолвить и слова, то, что я пытался забыть, снова вышло на поверхность сознания: нам обоим было по двадцать, когда мы начали встречаться, мой Сережка был светлым лучиком, вечной смешливой занозой, с обаятельной улыбкой и шилом в заднице. Ровно год длилась эта эйфория, а потом он погиб. Этот теракт унес с собой много жизней, и Сережину в том числе. Два года после этого я думать не мог об отношениях, и в итоге решил начать все с чистого листа. Странно, но в моем случае, пришлось пойти против своей природы: я начал встречаться с девушками, и знал, что ни одну из них полюбить не смогу. Когда Дашка заявила, что беременна, я не испытал ровным счетом ничего, «Хочешь, поженимся?» — именно так и сказал. Даже ребенок поначалу не вызывал нужных чувств, я сейчас только понимаю, что по-настоящему любить Артёма стал только тогда, когда остался без жены. Этот маленький мальчик стал моей душой, вдохнул в меня жизнь, которая была отнята в том ужасном теракте. — Как его звали? — спросил Сёма. — Я не буду об этом говорить. — Руслан, тебе нужно об этом рассказать кому-то, станет легче. — Сёма, — резко повернулся и посмотрел в его глаза, — с чего такое участие к моей скромной персоне? — Так люблю я тебя, — почесал макушку и сидит как ни в чем ни бывало. — То есть, ты считаешь нормальным говорить такие вещи, когда кругом полно детей? — Я же не детям говорю, — пробубнил Сёма. — А то что я тебя ударить могу, не смущает, не? — При Артёме не ударишь, да и не за что. — Папа! Плати! — раздался Тёмкин голос. Рассчитавшись за детские утехи, прикупив мороженого, загрузились в машину. Семён, будто ничего и не было сказано, вел себя как обычно, что-то рассказывал Тёмке, строил смешные рожицы, а я был на взводе. Воспоминания о Сережке были совсем не в радость, трудно думать о счастье, которое никогда не повторится, а слова, так опрометчиво сказанные Семёном, дали новую почву для размышлений. Я словно увидел его в другом свете: спортзалом закаленный кареглазый брюнет и очень не похож на Сережку — невысокого, стройного, конопатого блондина. Глядя через зеркало на заднее сидение, я видел двух беззаботных людей: ребенка, не знающего забот, и взрослого, который, по сути, остался таким же наивным дитём. «Красивый» — пришла в голову дурная мысль. А что если?.. Гудок стоящей сзади машины оповестил о том, что пора выходить из раздумий. — Пап, а мозно Сёма к нам пойдет? — выкрикнул, смеясь, мелкий. — Если прекратит тебя щекотать, тогда можно, сидите спокойно. — Прекращаю, — тут же отчитался Семён и посмотрел на меня через зеркало. Я не умею читать по глазам, но в этот миг показалось, что в его взгляде тоска, надежда и… любовь. И снова тревожный звонок: а что если?.. Когда приехали домой, было уже поздно, Семён очень помог, накупав мелкого. — Пап! А потему ты сказал, сто Сёма на Бэмби похоз? Бэмби маленький, а Сёма больсой! — недоумевал ребенок, глядя то на Сёму, то на мультяшного оленя. По приезду домой, Тёмка тут же затребовал включить ему мультик про Сёму, я не сразу допер, что он имеет в виду, но сын напомнил, что именно я назвал Сёму Бэмби. — Ну… Сёма такой же добрый, — выкрутился, называется, но ребенка этот ответ вполне устроил. Подперев щеку рукой, Тёма устроился на кровати. Все как обычно, говорит, будет смотреть, а сам вырубится через пять минут. Подождал пока мелкий засопит и направился в кухню, где ожидает внезапно появившаяся «головная боль». — И давно это у тебя? — спросил я, как только переступил порог кухни. — С первого взгляда, — сразу верно понял мой вопрос. — Семён, — выставил на стол коньяк, — ты разбередил старую рану, которую не стоило трогать, поэтому, завтра мелкого в сад поведешь сам. — Согласен. Так ты поделишься? — Нет, — нарезал сыр. Разлил по стопкам, но Сёма, улыбнувшись, отодвинул предложенное: — Мне на пары завтра, не могу. — Как хочешь, — выпил один, — а где ты там учишься? — На факультете физической культуры и спорта. — Сём, вот я смотрю на тебя и думаю, красивый же парень, физруком будешь, на кой хрен ты вбил себе любовь какую-то? Я старше на десять лет, сын имеется, и кому как не тебе знать, что даже оставить его не с кем? — Вы моя семья, Руслан, уже давно. — Артём — твой племянник, может, ты поэтому считаешь нас семьей, и вся эта любовь чушь собачья? — опрокинул еще одну стопку, немного отпустило чувство горечи. — Я полюбил тебя еще до того, как Тёма появился на свет, а он — частичка тебя. Я не умею говорить красиво, ухаживать или еще что-то, даже не знаю, как сделать так, чтобы ты хотя бы посмотрел на меня с другой стороны, а не как на шурина, — накрыл мою руку своей, — Руслан, что мне с этим делать? — Сём, ты же понимаешь, что если между нами что-то произойдет, то это может испортить отношения напрочь? — Нет! — посмотрел в глаза, — если тебе что-то не понравится, я смогу вести себя, как прежде. У Артёма всегда будет любящий дядя, а у тебя человек, который сможет помочь. Я никогда не отвернусь от вас. Прихлопнул третью стопку, не пьяно, «А что если? ..» все отчетливей стучит в голове. Столько лет я обходился женщинами, пряча свою натуру, удовлетворяя лишь физическую потребность, плевав на ощущения, чувства, скрывая от самого себя эмоции, запрятанные в самом потаенном уголке души. — Идем в комнату, Сём, — протянул ему руку, тот, неверяще, слабо сжал её, и пошел следом. Закрыв дверь, и для надежности подперев её стулом, подошел к стоящему парню, который только вчера был просто шурином, но сегодня, благодаря его же речам, переквалифицировался в потенциального любовника. — Ну, что же ты медлишь? Я готов попробовать то, что можешь мне предложить, — чуть приподняв лицо, трогаю кончиком своего носа его щеку, разница в росте небольшая, он выше, может, сантиметров на пять-семь. Обхватывает ладонями лицо, некоторое время смотрит расфокусированно, и целует, нежно, едва прикасаясь губами. Беру дело в свои руки, хватаю за шею, проталкиваю язык и задаю нужное настроение. Снимаю с него футболку, сжимаю зад, чувствую робкие поползновения к своей пятой точке, но пока молчу, целую не отрываясь. Приятно, хотя и неумело, проскальзывает мысль, что я у него первый, но такого быть не может, он же так круто выглядит, и если не секс, то целоваться он должен уметь. Падаем на диван, он сверху, жадно гладит мое тело, пробираясь руками под рубашку, немного помучавшись, скидываю её. — Сём, поласкай ртом, — выпитые сто пятьдесят и несколько лет без желанного мужского тела сделали то, что нужно — я попросил. — Да, Руслан, — выдыхает. Пройдясь цепочкой поцелуев по животу, коснулся губами члена, лизнул. Не в силах терпеть, я повел бедрами, Семён не артачился и понял, что от него хотят, принял сколько мог, методично двигая головой, вбирал до половины, чего было достаточно, чтобы организовать качественный стояк. Отстранил от себя, поманил ближе, наградил поцелуем, забытые ощущения вернулись. Как же приятно нежить мужское тело, твердое, рельефное, без излишних округлостей. Ласкаю податливые губы, трогаю упругие ягодицы, одно движение — и вот я сверху, потираюсь своим вставшим членом об его. Развожу ноги Сёмы в стороны, вожу плотью по промежности, вижу в его взгляде страх и похоть. — Я готов, Руслан, как ты хочешь, — открывается, поддерживает рукой яички, чтобы мне стало удобнее. Достаю из тумбочки Артёмкин детский крем, смазываю и себя и его, на пробу, вхожу пальцем, потом еще одним. Морщится, но усердно терпит, я помню то, что у меня было с Сережей, надеюсь найти ту заветную точку, что дарила удовольствие. — Потерпи, будет приятно, — вхожу, и тут же схожу с ума от нереального ощущения: член так плотно обхвачен, жарко, тесно, до мурашек зубодробительно это ощущение. Двигаюсь размеренно, боясь причинить боль, но робкие попытки Сёмы подмахивать пробуждают во мне дремавшие инстинкты, начинаю вбиваться резче, буквально втрахивая его в несчастный диван, изредка целую, попадая не всегда в губы. Вид лежащего подо мной парня — будоражит, а вдвойне волнует то, что он крепче, сильнее, выше, но мой. В данный момент — мой. — Я сейчас кончу, Рус, — выдыхает Сёма, а я усиливаю свои старания, двигаюсь, что есть мочи. Толчок, еще один, и я падаю на крепкое тело, смешивая свою сперму с его, прижимаясь к совершенному торсу и боясь, что все это сон, который развеется, стоит только проснуться. — Да, Сём, — лежу на приятнейшем теле, и вот честно, никуда не хочу уходить — так мне на Сёмке комфортно. — Я не разочаровал тебя? — наивнейший из вопросов. — Сём, а что если.. — Что если? — напрягся парень. — А что если и правда попробовать быть вместе?