Америка, ты больной баран

На сегодняшнем собрании присутствовали почти все страны, ведь сегодня они представляли свои научные достижения, и для Америки это был ещё один шанс показать всем, насколько он крут. Всё шло просто замечательно, такого материала, как у него, не было ни у кого, и Альфред очень хотел запечатлеть в своей памяти изумлённые и восхищённые лица стран, и всё шло просто замечательно, пока… Молясь, хотя он никогда не считал себя верующим, чтобы никто не зашёл в туалет, Америка пытался промыть нос от соплей. Сопли упорно булькали где-то в глубине, куда никак не добраться. Но это была лишь одна из проблем, навалившихся на Героя. Куда больше проблем приносило больное горло, которое причиняло боль даже когда он просто пытался сглотнуть слюну, чего уж говорить про мучительные разговоры. На головную боль Америка старался вообще не обращать внимания. Точнее, это была даже не боль. Просто сдавливающие мозг виски заставляли занять горизонтальное положение и уснуть. Честно говоря, он подумывал над тем, чтобы Канада его прикрыл, но очень быстро отказался от этой идеи — настоящие Герои непобедимы, а потому какая-то боль не остановит его! Умывшись, Альфред покинул туалет, и очень вовремя: в коридоре он столкнулся с Японией и Китаем, которые как раз направлялись в уборную. Идя скорее на автомате, Америка пришёл в зал, где собралось уже немало стран.  — Привет, — приветливо махнул ему Германия. Рядом с ним Италия подкармливал птичку Пруссии, а сам Гилберт, похоже, яростно пытался что-то доказать Людвигу, и он, чтобы хоть как-то избавиться от назойливого брата, поздоровался с Америкой. Натянуто улыбнувшись, Альфред кивнул ему в ответ — силы нужно было поберечь для своей речи. Пройдя в зал, он почти упал на своё место. Отдышавшись, он огляделся, чтобы выяснить, кто его соседи. Разочарованный стон вырвался из груди: его соседями были справа Англия, а слева Франция…  — Неужели в стране, где люди только и знают, что пить вино и есть лягушек могут совершать открытия? — деланно удивлялся Артур.  — Монобровь ходячая, не делай из меня алкоголика. Россия пьёт гораздо больше и ничего, ещё поизвестнее тебя будет. А с таким мышлением и деградировать недолго.  — Чё сказал?! К несчастью, очередь Америки была лишь восемнадцатой, а сейчас был только одиннадцатый номер — Эстония. Минуты ползли медленно, и начинало казаться, что кто-то остановил время. Ругань Англии и Франции то стихала, то с новой силой разжигалась вновь. Время от времени в это противостояние включался Альфред, точнее, его включали. То Артур, направляя кулаки Америки, бил Француа, то Бонфуа прикрывался больным как щитом, защищаясь от ударов Кёркленда. Но сейчас они на время оставили в покое Америку, и он, оперевшись локтями на стол и спрятав лицо в ладонях, пытался вспомнить свой доклад, хотя на самом деле ему хотелось просто сдохнуть, чтобы его больше никто не трогал. Сквозь ругань заклятых врагов, которая уже давно превратилась в сплошной гул, Альфред каким-то чудом услышал своё имя и тут же вскочил с места. Бумаги с докладом, про которые он уже успел напрочь забыть, полетели на пол. Толком ничего не соображая и не слыша, Америка ринулся собирать их, но папка всё время выпадала из рук, и бумаги рассыпались снова и снова, а резкие движения вызвали головокружение. Кто-то рядом что-то говорил и всовывал ему в руки листки, но он лишь отмахивался и с натянутой улыбкой утверждал, что с ним всё в порядке. Наконец, кое-как уложив доклад в папку — большая часть листов лежала верх ногами, но Альфред этого упорно не замечал, хотя Артур указал ему на это — он двинулся к трибуне. Где-то на периферии маячил знакомый шарф, и медлительный мозг с поразительной скоростью вспомнил, что Иван-то уже давно выступил, а Альфред благополучно прослушал его.  — Со мной всё в порядке, я просто не выспался, — как заведённый повторял Америка, пошатываясь, приближаясь к своей цели.  — Точно? — спросил кто-то. Кажется, это был всё тот же Артур.  — Конечно! — заявил Альфред и, споткнувшись о ступеньку, стремительно полетел на встречу с землёй. Очки свалились, а бумаги вновь разлетелись. Вокруг засуетились, забегали страны, но Америка уже провалился в объятия сна.