Сердце врага

Время стекало каплями по краям чаш со льдом, как сахар медленно тает в холодной воде. Гиллис не знал, сколько времени прошло – сезон листьев, один или два, все тянулось темной жижей, - только сжимал иногда ладонь. Ему казалось, что она сохранила тепло руки Рендрэ. Он хотел верить в это, потому что более ему ничего не оставалось. Сразу после их прибытия, Рена окружили гомонящие на разный лад лекари, подхватили под руки и увели в лазарет. Дроу был так слаб, измучен, что даже не смог сопротивляться. Гила же приводили в чувства в его собственных покоях, но после он рвался к супругу, ночевал у закрытых дверей, где стражники или целители укрывали его замерзшие от вечного холода плечи шерстяными покрывалами. Им было не понять, что холод души куда сильнее ветров Темных земель. Позже Рендрэ позвал к себе Дэрки. Они долго говорили в своей излюбленной залле, о чем рассказал Тилли, после чего лорд, стремглав промчавшись по длинным коридорам дворца, перекинулся и устремился в небо. - Дэрки все ему рассказал, - Рюшуэй мягко опустился в кресло в комнате светлого, разгладил складки на длинной тунике. – Рассказал, что знал о тебе, и король его отослал. Или он сам не перенес своего предательства. - Лорд вовсе не виноват, - стоя у окна, спиной к нему, Гиллис покачал головой. Одна из золотых цепей, что он прижал к губам, приятно холодила, но оставляла ржавый привкус. – Я не хотел, чтобы так вышло. - Он сам принял решение, - дракон равнодушно пожал плечами. С недавних пор его беспокоило душевное равновесие Дэрки, но, в то же время, странные отношения с правителем ему вовсе не нравились. Какой-то частью себя Аморис был даже рад этой ссоре. – Мог рассказать все Ланестаю, едва узнал. - Не мог. Ты ведь с самого начала был прав насчет него, Дэрки нельзя считать драконом. Он отличается даже от тебя. Его преданность Рену, уважение к нашим чувствам, забота о ком-то, кто не является его тари... Я говорю не только о правителе или себе, о том же Тилли Дэрки по-своему, но все же заботился. Какой еще дракон может похвастаться этим. - В чем же гордость? - А ты назови хоть одного, кто пойдет за тобой без оглядки на собственную выгоду. Уверен, даже сейчас, каждый из нас поспешит лорду на помощь, даже если он не станет звать. Это ли не то, чем стоит гордиться. Рюшуэй неосознанно дернулся и сжал руку в кулак. Это было слабым местом каждого дракона. Когда-то они не жили столь обособленно в горах, те времена были давно. Драконы всегда были сильнее других, у них были крылья и небо, они могли принимать любые личины, самые прекрасные, и жили они долго. Так долго, что умирали целые кланы эльфов, а жизнь всего одного дракона продолжалась. Люди, слабые, жалкие люди, что жили на другом конце земли, ненавидели их сильнее всего. Завидовали, боялись, разжигали злые слухи за спиной, хотя в лицо продолжали улыбаться, тянулись погладить крылья, умоляя хоть раз взять с собой на высоту. Драконам это почитание льстило, и они подхватывали своих маленьких друзей, чтобы разделить с ними небо. А потом люди признали их слишком опасными, и начались гонения. Гоблины, гномы, светлые эльфы – никто не решился вступиться за них. Только темные, дроу, те, кто был беспощаден по натуре, кто рубил врага, не глядя ребенок это или старик. Только они протянули руку помощи, и тогда драконы перебрались в горы, объявили союз с дроу, навсегда отринув всю любовь к другим живым. Пусть сам Аморис был драконом, а Ланестай и Лирлис – дроу, но еще за спиной Дэрки стоял самый удивительный из всех светлых эльфов. Мириас Гиллис Тиадрэсс. Эта странная дружба была тем, чего больше не могли себе позволить драконы, во что не желали верить, но она была. - Глупый маленький дракон, - Гил неожиданно оказался рядом, легонько опустил ладонь на темные пряди, чуть зарываясь в них, - ты тоже можешь назвать того, кто пойдет за тобой. Это я, Аморис. Если кого и может назвать другом столь эксцентричный светлый, как я, - это ты. Рюшуэй отвернулся, чтобы не показать, насколько тронут этими словами. Все же ему всегда нравился светлый король. - Я не маленький, - вместо этого проворчал он. – Между прочим, я старше всех вас вместе взятых. - И почему я не удивлен? - Что ты собираешься делать дальше? Если Ланестай выгнал Дэрки, тебя он тоже вряд ли захочет слушать. - Видишь это? – Гил протянул ему руку, на которой змеился брачный рисунок. Солнце и луна, опоясанные лианой и увенчанные диадемой. – Однажды Рен сказал, что он еще может измениться. Все, что мне нужно сделать, заставить цветы распуститься. - Я не очень понимаю, Милорд. - Тебе и не нужно, - светлый мягко усмехнулся, отходя от него. - Куда ты? - К нему, конечно. Ты еще поймешь это, Амо, обязательно поймешь. Если дашь Дэрки шанс. Слушая легкий хлопок закрывающейся двери, Рюшуэй бездумно смотрел в окно. Пусть они были под землей, ему казалось, он видит небо. Бескрайнее и спокойное. Что ж, возможно, светлый прав. Не раздумывая более, Аморис шагнул к окну и выпрыгнул из него, перекидываясь прямо в воздухе. *** Раздумывая над тем, как быстро Рюшуэй найдет Дэрки, Гиллис устремился в покои короля, куда с некоторых пор вход ему был закрыт. Решимость, приобретенная таким трудом, горела в его душе, сжигая преграды. Как глупо, что старик Солмус понял все раньше него. Впрочем, он всегда был несколько дальновиднее по части чувств. Советник никогда не оставлял попыток подтолкнуть своего принца и позже короля к правильному пути, но в полной мере испытывать эмоции Гила научил лишь Рендрэ. Стражники у входа мгновенно скрестили копья, хотя один из них чуть вздрогнул, взглянув в хризолитовое глаза. Именно этот охранник раньше стоял в карауле с Тоору. Он же был тем, кто потом уводил его в темницы. Он же стал свидетелем пощечины, которой наградил правитель своего супруга. Его звали Каин, и он верил, что светлый всей душой любит их короля. Не потому что невозможно не любить своего тари, а потому, что видел, как отчаянно и без оглядки стремится все существо этого эльфа навстречу правителю. Каин повернул копье, оттолкнув оружие своего напарника, и, встретив его взгляд, покачал головой. Тот попытался воспротивиться: - Никак не велено… Гиллис шагнул вперед, не взглянув ни на кого, на мгновение накрыл ладонь Каина своей и толкнул тяжелые створки. - Спасибо, - тихо шепнул светлый, делая шаг вперед. *** Его Рендрэ все еще был бледен. Он лежал поперек широкого ложа, раскинув руки, вся его фигура излучала усталость. Гиллису не нужно было смотреть в его лицо, чтобы видеть темные круги под прекрасными серыми глазами с фиолетовыми вкраплениями, трещинки на сухих полных губах, их печально опущенные уголки. Он так задумался, глядя на своего супруга, скользя взглядом по линиям любимого тела, что едва не вздрогнул, услышав хриплый, низкий голос: - Я не звал тебя. И не велел тебя пускать. - Ничто и никогда не остановит меня на пути к тебе, - Гил подошел, опустился на мягкую перину у его ног, коснулся холодных ступней, принимаясь их разминать. - Даже если я сам встану на этом пути? - Даже если ты призовешь самого Тиэн-ди на помощь. Я всегда буду знать, когда тебе больно, несмотря на то, что ты отказываешься это признать. - Мои раны зажили. - Но не внутри. Гиллис потянулся вперед, взял его ладонь и поднес к губам, осторожно целуя. Кожа у Рендрэ была болезненно горячей и сухой. - Я люблю тебя, Рен. - Не уверен, что могу верить тебе, - Рен отвернулся в сторону, не пряча взгляд, но отказываясь видеть. Светлый выглядел изможденным, слабым и очень хрупким. Тем, кто нуждался в этой проклятой любви так же как и он сам. - Видят духи, я хочу, хочу раствориться в твоих словах, но что-то внутри, обманутое и преданное, не позволяет. - Есть только один способ доказать тебе это. Гил неспешно спустился с ложа, утягивая супруга за собой, и, как только тот сел, опустился на колени у его ног. Он достал ключ из кармана, повернул его и вынул из колпачка, которым оказалась резная бородка, иглу с ярким сиянием на самом кончике. Коротко замахнулся и порезал запястье свободное от брачного рисунка. Кровь сначала крупными каплями выступила на порезе, а после собралась в тонкий ручеек и скользнула на пол у ног темного. - Все жизни свои, все чувства, всю память, - запел Гиллис, чуть улыбаясь, - всю кровь, что была пролита и прольется, я все до конца отдаю в твои руки. Все, что есть у меня и будет, отныне твое. Оставь только мою любовь к тебе, чтобы следовать за тобой в этой жизни, и быть одним целым в следующей. - Стой! Но солнечные нити уже взметнулись, связывая запястья светлого, и крохотный хризолитовый огонек, что Рендрэ видел уже не раз, выскользнул из его груди. Как завороженный Ланестай протянул руку навстречу, чуть было не отдернув ее, но в тот момент лучик не прятался от него. Он радостно и спешно ринулся вперед, растворяясь в его собственной груди. Рен никогда не смог бы описать всего того восторга, той легкости и безграничного счастья, которые испытал в тот момент. Он чувствовал, что огонек тоже взволнован новой встречей и бесконечно рад ей. Удивительное, ни с чем не сравнимое ощущение всепоглощающей любви накрыло с головой, и вся боль рассеялась. Гиллис с негромким стуком упал прямо у его ног, и эйфория отступила. Рендрэ бросился к нему, приподнял и прижал к себе, отводя светлые пряди от лица. - Мириас? Мириас! Мири! - Ты так давно не звал меня этим именем, - Гил закашлялся и протянул к нему руку, которую Ланестай тут же притянул к себе и поцеловал. - Что ты сделал, глупец? - Не важно. Лучше скажи мне, ты почувствовал? Почувствовал мои чувства? - Духи, что ты сделал? Скажи мне сейчас же! – Рен обхватил его лицо ладонями, пристально вглядываясь в хризолитовые глаза. Свет в них будто стал ярче. Он неожиданно испытал мягкое спокойствие, уверенность в своих действиях, нежность, и только спустя несколько взмахов ресниц понял, что это не его чувства. Ментальная связь, наконец, установилась. Гиллис с улыбкой вздохнул. - Чувствуешь, да? Словно дышать стало легче, - он задумался, прикрыл глаза, прислушиваясь к новым, необычным ощущениям. Чуть нахмурился, - складка собралась между бровей. - Я ощущаю внутри тебя что-то злое, темное. - Это Юррелий. Один из кристаллов добродетели. - Вот почему связь не устанавливалась, - светлый медленно кивнул, не открывая глаз. Старался прочувствовать это чувство единения полнее, глубже. - Ты защищал нас всех от того, что сокрыто внутри тебя. - Но почему ты ощущаешь его? - Ты можешь скрыть что-то от меня, но не от себя. Этим ритуалом я подарил тебе свою жизнь, Рендрэ. Теперь я не смогу возродиться отдельно от тебя. Такова сила рода Тиадрэсс, так называемая тайна бархатной залы. - Зачем, Гиллис? - Потому что я люблю тебя, Рендрэ. И потому что только так я могу хоть немного искупить свою ложь. - Ты - непроходимый глупец. Я бы простил тебя и без того. Никто кроме тебя никогда не сможет занять этого места в моем темном сердце. Место любимого, единственного, самого желанного. Я простил тебя еще до того, как ты пришел ко мне. - Зато теперь нам не придется искать друг друга в следующей жизни. - И прожить эту так долго, как это возможно. - Придется отказаться от темной магии? – бывший Тиадрэсс улыбнулся уголком губ, ткнулся холодным носом в щеку. - Ради нашего времени, что угодно, мой лучик. Ради тебя, что угодно. - Нет, - Гиллис мягко коснулся его губ, - это ты мой лучик. Мое солнце во тьме. Рендрэ без слов притянул его ближе, усыпал лицо легкими поцелуями. Поднял на руки и уложил на постель, крепко прижимая к себе. Он медленно расслаблялся, чувствуя знакомую приятную тяжесть в кольце своих рук, тихонько поглаживая длинные золотистые пряди. Потому что теперь все точно было позади. *** В тот же вечер они выходили из замка уже совсем другими, хоть и все теми же. Просто Рендрэ чуть более трепетно придерживал своей ладонью ладонь супруга, которой тот держал его под руку. Просто Гиллис не смотрел больше ни на кого, не отвлекаясь ни на секунду от лица правителя. Между ними царил такой покой, что не был еще знаком Темным землям. Впервые после войны мир действительно восторжествовал. Дворец словно ожил от спячки, оправился от потрясений, и по коридорам засновали слуги, разнося за собой запахи свежего хлеба. Исчез запах трав лекарей, еще ярче заблестели латы стражей. - Это странно. - Что именно? – Рен учтиво пропустил супруга вперед, легонько придерживая за талию. Он бы с радостью спустил руку ниже, продолжив то, что они закончили парой минут раньше, но, к несчастью, не мог. Кто бы управлял Темными землями, дай ему волю вдоволь насладиться своим супругом? - Как многое зависит от настроения короля. - И его возлюбленного супруга. - Я здесь не при чем, ты знаешь это. Твой народ оживает, когда тебе хорошо, и скорбит, когда плохо. - Ты скучаешь по Светлому королевству, не так ли? – Ланестай помог ему опуститься на синий диван в синей залле. Рендрэ не любил приводить сюда кого-то кроме друга, но Гиллис был самым приятным исключением из правил. - Признаться честно, да. Там остались мои эльфы, мои братья, но… - Гил потянул его на себя, заставляя усесться рядом, и положил голову на плечо, ощущая, как супруг прикасается к волосам, начиная перебирать светлые пряди. – Я больше не в ответе за них. Думаю, я никогда и не был создан для правления. Мой дом здесь, так что да, я скучаю, но не настолько, чтобы грустить. - Ты когда-нибудь жалел о своем решении притвориться братом? Задумавшись, светлый пропустил тот момент, когда Рен коснулся губами его лба, но сразу же улыбнулся, глядя в его лучистые серые глаза. Ментальная связь говорила ему, что темный напряжен в ожидании ответа. - Однажды, - честно ответил он, - на берегу Кирты. Когда тебя ранили, ведь если бы не я… - Не нужно, лучик, - дроу приложил палец к тонким губам, и Гиллис тут же поцеловал его. – Странными дорогами ведет нас Тиэн-ди. Порой не знаешь, оступился ты или еще нет. Пути эти долгие, полные не только радости, но и горя, предательства и веры, друзей и врагов. Главное то, что ожидает нас в самом конце. Твоя дорога привела тебя ко мне, и я благодарен за это более, чем за все дары, что может бросить к ногам этот мир. Они одновременно оглянулись на короткий стук, раздавшийся от входа. Дэрки и Аморис стояли рука об руку и чинно склонились, когда взоры правящей четы упали на них. - Правитель, милорд, - Дэрки шагнул вперед, но как-то замялся. Как в былые времена хотелось подойти ближе, бросить колкость, хлопнуть друга по плечу. Только теперь он не знал, имеет ли на это право. Серые глаза смотрели спокойно, без вызова или гнева. Холодно, как не смотрят глаза близкого. - Мы рады видеть вас, - ухмыльнулся Гиллис. Тут уж и связь не нужна, чтобы понять, что происходит между этими двумя. – Рюшуэй, составишь мне компанию для прогулки в саду? - С удовольствием, милорд, - тот звучно стукнул каблуками и вежливо предоставил светлому локоть. Дэрки проводил их долгим взглядом, закрыл тяжелые двери, и Рен по привычке навесил на них дополнительные заклинания. Лорд несмело сделал шаг вперед. - Ты обманул меня, - дракон дернулся как от пощечины. – Я понимаю твои мотивы. Ты не желал рушить наши отношения, но Дэрки… Я столько раз опирался на твое плечо, что и помыслить не смел, как однажды ты предашь меня. - Прости, мой король, мне нечего добавить к твоим словам. - Ты ведь знал, что правда все равно вскроется, знал, что и о тебе я узнаю. Даже если бы ты не пришел ко мне сам, я все равно бы понял. Ты был готов к тому, что я не прощу тебя еще тогда, когда Гиллис рассказал тебе все. Зачем? Ответь мне, к чему все это? Чтобы показать, как ты был прав когда-то, говоря мне о предательстве? Я даже сказать не могу, кто из вас больше боли мне причинил. Лорд опустился в кресло напротив, широко расставив ноги, уперся локтями в колени и скрестил пальцы у лица. Рен, как и всегда, читал его как открытую книгу, но впервые предоставил ему самому отвечать на заданные вопросы. - Я люблю тебя, Рендрэ, тебе ли не знать. Быть может не так, как могу полюбить Амориса, но все же… Очень сильно. Я всегда был бы третьим лишним, одно мое присутствие рядом с тобой означает, что любому, кто бы ни был рядом с тобой, придется делить тебя. Это странно, но… Я будто жалею, что ты не мой тари. - И ты сделал так, чтобы я захотел отвернуться от тебя. Кивнув своим мыслям, Рендрэ встал и подошел к нему. Дэрки протянул ладонь навстречу, и они переплели пальцы. Лорд мягко огладил полумесяц косточки, выступающей на запястье, поднялся и смял мягкие, пухлые губы в ласковом поцелуе. Рен был центром его мира долгое время. Он бы ни за что не отпустил его из своих крыльев. Когда светлый король рассказал ему все, Дэрки даже на мгновение подумал, что вот оно. Шанс навсегда избавиться от того, к кому так привязан его возлюбленный друг. Он не жалел теперь. Потому что Рендрэ Ланестай навсегда останется его Небом. Личным, только для одного дракона. - Возвращайся, - шепнул дроу, отрываясь от давно знакомых губ. Лорд отвел темную прядь со лба, в его глазах затаилась печаль, но уголки губ все равно были приподняты. Однажды они бы все равно расстались. - Прощай, мой маленький принц. *** Его шаги еще долго раздавались в шуме очнувшегося замка. Рендрэ слушал их, закрыв глаза, до тех пор, пока они вовсе не потерялись. Не только Дэрки страдал от их упоительной связи, ведь если Ланестай был небом для дракона, то сам Дэрки был крыльями для темного. Гиллис показался буквально через мгновение после того, как лорд Дэрки в последний раз перекинулся в стенах этого замка. Он тихо подошел сзади и обнял супруга поперек груди. Оставил короткий поцелуй на сгибе плеча. - Они еще вернутся? - Ты знаешь, почему враждовали темные и светлые эльфы? – вместо ответа усмехнулся Рен. - Из-за болотных земель? - Потому что боялись любить. И не зря, - подумал Ланестай, привлекая супруга к себе, - это ведь нормально страшится силы, которая всегда побеждает. Обиду, предательство, долг, ненависть, страх. Рендрэ целовал Гиллиса, искренне веря, что вместе они смогут преодолеть гораздо большее, чем темная магия или кристаллы добродетели. Целовал и знал, что никто из них больше не останется во тьме. А если и придется вновь погрузиться в нее, они сделают это вдвоем. Как единое целое. Блестели золотые цепи на груди дроу, мерцало рубиновое кольцо на пальце светлого, и на запястьях их распускались цветы. P.S. И лишь верный Тилли стоял на балконе и махал вслед рукой двум удаляющимся точкам под каменным сводом Темных земель.