Сердце врага

Сквозь серый дым тянулась нить изумрудного света, пробиваясь через неясные клубы, тянулась, как тянется рука родителя к ребенку. Теплая, ласковая, всепрощающая. И, улыбаясь, Гиллис устремился всем существом навстречу, чувствуя, что этот свет всегда был рядом. Оберегал, хранил, всегда был позади, будто протянув руки, спасая от возможного падения. Он чувствовал как все существо, - будто сама душа, - рвется вперед и ощутил благодать, когда они соприкоснулись. Плотный серый дым расступился в страхе, и мутная боль отступила, позволяя открыть глаза. Вокруг было светло от пламени факелов, пыльно и очень тихо. Гил сплюнул кровь из разбитой губы, усмехаясь, - что-то часто он стал оказываться в плену, - и тут же пожалел об этом. Безумно хотелось пить. Руки были связаны за спинкой стула, к которому он так же был привязан, даже ноги. Но самое главное, каждый палец был перемотан веревкой по отдельности, отбирая возможность щелчком вызвать огонь. Магии земли и огня стали куда сильнее после брака, но все равно приходилось пользоваться жестами, чтобы обратиться к ним. Голова все еще болела, но неугомонная память сразу явила картинку падающего Рендрэ, но Гиллис даже заплакать не смог, только затрясся в сухих рыданиях. Это ведь не он должен был умереть, это Гиллис, вина лежит лишь на его плечах. - Какая неожиданная, но от того не менее долгожданная встреча, - дверь в камеру тихонько скрипнула, пуская гостя, но до светлого дошло не сразу. Он не поверил, и когда узнал звук знакомого голоса, и когда поднял голову, чтобы разглядеть своего невидимого врага. Того, кого ненавидел больше всего на свете лишь за одну смерть. - Мириас? - Ну, здравствуй, брат… Он, как и много бесконечных дней назад, был ошеломляюще красив. Белые мягкие волосы собраны в хвост на макушке, позволяя длинным прядям челки свободно обнимать лицо, тонкий с острым кончиком нос, и голубые, ясные синие глаза. Тот, с кого все это началось. Из-за кого все это произошло. Чья смерть принесла много боли, отчаяния, теперь стоял живой и невредимый, и предавший. - Удивлен? – Мириас растянул тонкие губы в глумливой улыбке, разглядывая избитого, израненного брата. – Я вот тоже был удивлен, когда узнал, что ты решил подложить меня под темного. Гиллис был хорошим стратегом, но эльфами он пользовался, как пешками, не заботясь о чувствах. Теперь он мог только усмехнуться. Ну, право же, какая глупость! Именно брат, что просил почитать сказки перед сном, самый преданный из всех эльфов, не был тем, кто готов оказаться всего лишь «одним из» для собственного брата. Какой глупый, недальновидный, бессмысленный промах. - Не вижу причин для смеха, - оборвал младший, обходя кругом, сложив руки на груди. Меч на его бедре мерно позвякивал в такт каждому шагу. – Хотя нет, вижу. Признаюсь, даже я не смог бы унизить тебя сильнее, чем ты сделал это сам. Как ты глуп, брат… Настолько испугался темных, что прыгнул в койку к самому отвратительному из них. Впрочем, я всегда знал, что ты не боец. - Зачем тебе все это? – Гил устало выдохнул, расслабляясь. Веревка немедленно впилась в грудь. – Какой в этом смысл, если ты уже отомщен? - Отомщен? Отомщен?! – воскликнул Мириас, сжимая ладони в кулаки, но постарался взять себя в руки. Как и всегда, чтобы ни происходило, как бы тяжело ни было, Гиллис всегда оставался спокойным, бесстрашным, безразличным, тогда как он сам заводился или впадал в оцепенение в мгновение ока. – Я всю жизнь был в твоей тени, каждое ее мгновение. Знаю, ты в том не виноват. Мы оба знали лишь отца, ты – потому что твой второй родитель погиб, я – потому что моего не признал старый король. Я даже имени его никогда не слышал. Отец всегда смотрел на нас свысока, но у тебя был Солмус, были слуги, было уважение и поклонение других советников, были обожатели, поклонники и прихлебатели, а у меня был лишь ты. Мой старший прекрасный брат, которого я любил всем сердцем, к которому бежал со всеми горестями и радостями, чьим скупым словам радовался, как самому ценному подарку, - он замолчал, задумчиво потерев указательный и большой пальцы. – Я ждал смерти старого короля, плакал в подушку, прижимался к тебе теми редкими ночами, когда ты позволял, и молил духов скорее избавить этот мир от отца. Думал, с его кончиной все кончится, ты взойдешь на престол, и я буду стоять по правую руку от тебя, служа верой и правдой. Вместе мы бы разгромили темных… Духи, я ведь любил тебя! А ты? Что ты сделал? Ты испугался, ненавидящий войну, ты побоялся продолжить ее, а в качестве трофея, игрушки в обмен на тишину, отправил меня в услужение темному уроду. Даже стражу приставил, я получил шесть идиотов, которые даже не поняли, что к ним применили ментальную магию, а после сбежали как трусы, решив, что я мертв. - Я не проверил их головы, - Гиллис удрученно покачал головой. Он бы и не подумал тогда, слишком большим ударом оказалась весть о смерти брата. Выходит, Мириас просто навязал им ложные воспоминания, как и Аморис недавно. – Знал, что ты водный маг, реки всегда слушались тебя лучше… - Я и в ментальной магии тебя давно превзошел. - Но не подумал, что ты можешь сам инсценировать свою смерть. А если бы и подумал, никогда не стал бы тебя искать. Ты ведь предал не меня, Мириас, ты предал всех светлых эльфов. Ни твоя, ни моя, наши судьбы никогда не принадлежали нам, и мы над ними не властны. - Ты мог найти другой выход! Ты мог сражаться! - Не мог! – впервые Гил сорвался на крик, и брат отшатнулся от него, широко распахнув глаза. – Не было выхода, Мириас. Нас бы разгромили, отец оставил после себя разбитую армию, разоренное королевство и предателей среди своих приближенных. Не было ни единого шанса победить, хочешь ты верить в это или нет. Только ты мог спасти нас… - Как видишь, не только я, - он мрачно улыбнулся, а затем приблизился вплотную, руками опираясь в спинку стула. – Пока ты трахался во имя мира, где светлые стали рабами, я скитался по лесам, убегая в Темные земли, где бы меня не стали искать. Я не мог простить тебя, нет, но не желал мстить. Все искал какой-то намек, весточку от тебя, что все это было шуткой, тонкой игрой мудрого правителя, обманом, и даже поверил, когда увидел твою птицу. - Кори… Мириас напряженно кивнул, сжимая ладони сильнее. - Я думал, что он прилетел за мной, что покажет путь в убежище, где меня будет ждать любимый брат, и знаешь, куда он меня привел? К обрыву, где какие-то наемники сбрасывали вниз тело в твоих одеждах. Тебе не понять, что я испытал тогда. Ты ведь не знаешь, что позже, уже многим позже того, когда я находил в твоих объятиях покой, я начал находить в них сладострастную дрожь, разливающуюся по венам, мой прекрасный брат, - Тиадрэсс отвел прядь с его лица, нежно коснувшись щеки, и, без промедления, ударил по ней же так, что голова Гила дернулась в сторону. – Я бросился на них, грязный, голодный, изможденный, я готов был защищать даже твое бездыханное тело до самого конца. Завязался короткий неравный бой, но силы не покидали меня, как и образ сломанной куклой лежащего на земле возлюбленного. Все решил случай, кто-то из наемников задел старую ловушку дроу, и они подорвались. Я же, не обращая на боль внимания, метнулся к тебе, стремясь закрыть собой, но едва коснулся, когда с головы трупа слетел капюшон. Я стал осматривать другие тела, ничего не понимая, но, когда лица тех шести эльфов оказались передо мной… - он покачал головой. – Ты всегда был мастером интриг, Гиллис, но это поразило даже меня. Знаешь, что ты сделал, знаешь? Ты поменялся со мной жизнями. Я бежал оттуда так быстро, как только мог. - Мне жаль, - старший из братьев безразлично пожал плечами. Выходит, тогда же брат увидел Амориса впервые, который не пострадал от взрыва и, возможно, увидел лицо эльфа, неожиданно оказавшегося в том же ущелье. Теперь ясна ценность тех воспоминаний. Их никто не проглядывал, чтобы вызнать секреты, их хотели затереть, чтобы не выдать себя раньше времени. - Жаль? Тебе всего лишь жаль? - Ты умер для меня, Мириас, - хризолитовые глаза смотрели прямо на него, в самую глубь, самую душу, но не отражали никаких эмоций, - тогда, в лесу. В тот момент, когда мне донесли о твоей смерти. Мой брат никогда не был предателем, он не бежал, как трус, и умер, исполняя долг. - Да как ты смеешь! Мириас ударил пощечину и набросился на него, переворачивая стул. Схватил за отвороты рубашки и несколько раз приложил головой об пыльный, бетонный пол. - Ты такой же, как и твой отец! Ты – трус, не я! Ты глуп, так глуп, что не видишь дальше собственного носа. И ты всего лишь тупая шлюха, у которой нет и грамма чести. Ты думал, что я стану твоей игрушкой, но это ты стал моей! Что, приятно было принимать член темного?! - О, ты не представляешь себе, насколько… Со злости Мириас ударил его еще раз, отбросил от себя и поднялся: - Как гниль ты выживаешь там, где любой другой бы умер. И прорастаешь даже в подземельях. Но не здесь и не сейчас. - Ты что ли убьешь меня? - Я, - холодно и просто ответил Мириас, доставая меч из ножен. Острие уткнулось в шею брату, и взгляд синих глаз неожиданно смягчился. – Теперь ты гордишься мной, Гиллис? Когда я стал таким же как ты? Признайся, ты хоть немного, хоть самую малость гордишься? Теперь ты заметил меня? - Я не такой, как ты. - Нет, мы с тобой одной крови, как бы ты не желал верить в обратное. Ты захотел быть игрушкой, и я решил, что исполню твою мечту, но темного я простить тебе не мог. Чем тебе не угодил Глен? Он ведь грезил Гиллисом Тиадрэссом, восхвалял, пел ему оды, читал стихи. Чем не понравился такой наездник для того, кто возжелал стать шлюхой? Гил отреагировал на удивление спокойно. - Стало быть, это ты предложил Глену безумный план, как через меня править землями эльфов? Какой просчет, Мириас, дроу никогда не позволили бы мне владеть своим престолом. - На трон мне наплевать. Всегда было. Моим желанием было лишь увидеть, как ты безвольной куклой будешь исполнять все, что тебе говорят. - А Энель? - Илларис? Довольно глупый эльф, не так ли? – Мириас отступил на шаг. – Он так бахвалился своим положением, столь рьяно убеждал всех в любви темного правителя к нему, что его даже становилось жаль. Я рассказал ему о планах Глена… Предложил перекупить заказ, и он, глупец, согласился сделать меня своим поверенным. Его деньги мне немало помогли, ведь сам я уже был вовсе на мели. А так смог оплатить короткую встречу с твоим другом-драконом и чуть изменить заказ. Я ведь следил за тобой, видел, что он вновь нашел тебя, даже испугался, что он расскажет обо мне. Но… Он видел в тебе то же, что и все остальные – глупую, продажную подстилку. Знаешь, что самое забавное во всем этом, брат? Я был единственным, кто знал, что ты гораздо умнее, коварнее, чем кажешься. Я был тем, кто видел в тебе не просто тело. - Не только… - Что? - Не только ты. Еще много кто, - Гил улыбнулся, вспоминая Рендрэ, драконов и Тилли – его сумасшедшую, но все же семью. Но куда сильнее его удивил образ другого эльфа, что неожиданно всплыл в голове. – Боридэл… Старик советник, которому ты писал записки. Хотел, чтобы он стал твоей марионеткой? Решил, предоставишь ему возможность занять трон, и он будет тебе должен. Я все думал об этом, чего же ты хотел от него? - В обмен я просил лишь об одном, чтобы ты жил и после того, как вокруг тебя все вновь рухнет. Игрушка, которой играют несколько поколений подряд – это ли не забавная участь? - Но Боридэл не пошел у тебя на поводу, - Гиллис рассмеялся, вспомнив слова бывшего советника, которым поначалу не предал смысла. «Долг стоит вменять только тому, кто способен его отдать, иначе это не имеет смысла». – Как только ты донес про Энеля, и тот подставил меня, советник не стал долго думать, решив повесить меня. Догадываешься, почему? Он хотел меня спасти. По крайней мере, от тебя. - Ты бредишь, это не имеет смысла. - Ты ничего не дал ему, Мириас, не сделал своим должником, Боридэл все равно бы попытался занять трон, даже если бы узнал обо всем позже, - Гиллис вздохнул. – Но он знал, понятия не имею откуда, но был уверен, что однажды мы встретимся с тобой, и я узнаю, что должен ему, уже дважды между прочим, за то, что он не позволил бы сделать из меня куклу. И думать не хочу, что он потребует от меня впоследствии. - С чего ты взял, что выберешься отсюда? - Все просто, Мири. Ты столько раз пытался играть в мои игры, и посмотри сюда, я все еще жив. Ты приложил столько усилий, дай угадаю, выучил темную магию у Энеля, да? Вот уж точно подарок для шпиона. Ты же был его поверенным, что тебе стоило покопаться в его голове. И про прозрачный кристалл так же узнал, даже придумал, как подкупить тем, чего у тебя нет, стражника, да? Ты ведь сказал ему, что светлый, что мы с тобой на одной стороне, что за помощь мне и тебе он получит один из кристаллов добродетели. Равноценный, «братский» обмен, - а он все думал, откуда Тоору взял это глупое, странное определение. - Как ты… - Мири-Мири, крошка Мириас, я куда искуснее в этих играх, чем ты. - Ты никогда не выйдешь отсюда. Не живым уж точно. Я победил, я – Тиадрэсс! Я! Гиллис засмеялся, откровенно забавляясь. На самом деле, это все, что ему оставалось в этой ситуации. Он был один непонятно где, с тем, кого давно считал мертвым. Где-то далеко мучился в предсмертной агонии единственный, и, он был уверен, летали высоко в небе два дракона в поисках его. Сил почти не оставалось, Гиллис только хотел узнать, как там Рендрэ, и больше его ничего не заботило. И, когда где-то над ними громыхнуло, когда послышались крики и стоны, когда в оглушающей тишине дрогнули огни факелов, разогнав мрачные тени по стенам, он даже не заметил этого. Мириас поднял голову, прислушиваясь, и вновь перевел на него взгляд. - Пора прощаться, Гиллис. Скажи только, ты хоть когда-нибудь меня любил? - Все время, - Гил почувствовал, как сталь резко вошла ему под ребра, и кровь тут же полилась изо рта. – Я всегда любил тебя. Он смотрел в синие глаза брата и улыбался, впервые искренне радуясь тому, что он жив. Потому что всю его жизнь, еще до Рендрэ, рядом с ним, среди оглушающей тьмы, всегда был теплый голубой огонек. - Твое время еще не пришло, - неожиданно аквамариновые глаза стали изумрудными, лицо Мириаса показалось острее, мягче, нос чуть прямее, губы – тоньше. – Мое возлюбленное дитя, ты столько пережил, столько прошел, и пройдешь еще больше, еще дальше. Открой глаза, вернись на землю, ты только начинаешь свой путь, родной. Гиллис буквально почувствовал, как теплые губы коснулись его лба и отстранились, унося за собой всю боль, разрывающую изнутри, всю горечь и отчаяние. Он вдруг воспарил, как наяву видя, что свет, еще один крошечный свет, все время скрывавшийся позади, исчезает, забирая что-то очень важное, но уже прошлое. И он открыл глаза. - Как? Этого не может быть! – закричал Мириас, на чьих глазах смертельная рана вдруг затянулась в мгновение, будто ее и не было, а после дверь с грохотом отлетела в сторону, и он еле успел отбить нападение темного. - Рен! Гиллис дернулся в его сторону, но брат оттолкнул ногой, и вновь скрестил клинки с дроу. Глаза его сделались совсем страшными, ревность взыграла внутри, и ненависть вспыхнула ледяной волной, но Ланестай, даже не подняв руки, оттолкнул магический всплеск ветром, которым никогда не обладал. Мечи заискрили в столкновении. - Не смей прикасаться к нему! - А то что, Гиллис? – сумасшедше улыбнулся Мириас, поворачиваясь к нему. – Вообще-то это мой суженый. Рендрэ, не слушая, достал его кулаком в живот и оттолкнул к стене, пронзая плечо. Светлый закричал, тут же зажав рану рукой, но Ланестай не обратил внимание. Он уже был рядом с супругом. - Мири, ты в порядке? - Мири? Мири, темные духи! – младший из братьев рассмеялся, сползая вниз по стене. Впервые за встречу с братом он почувствовал себя победителем. – Ну как, Гиллис, это ты знал? Это ты предвидел? Ты лжец и обманщик, светлый король! Посмотри, грязный дроу, кого ты держишь в руках, с кого снимаешь путы! Это же смешно… Просто смешно. Ты молодец, Гиллис, тебя опять все любят, а ты пользуешься, как расходным материалом. Приятно было слышать мое имя в своей постели? Ты все же настоящий король, король-плесень, вон, даже темный владыка стал всего лишь твоей пешкой. В серых глазах Рендрэ было невозможно ничего прочесть, за все время, пока Мириас говорил, он ни на секунду не замер, не остановился, просто снял все веревки и только после этого замер, будто позабыв, что собирался делать дальше. - Я… Я люблю тебя, Рендрэ, - Гиллис коснулся трясущимися руками его лица, пугаясь остекленевшего взгляда. Он с удивлением почувствовал пустоту внутри себя. Вот и все. Вся правда, которая на самом деле имела значение. – Я люблю тебя. Ланестай покачал головой, медленно поднялся, подошел к бьющемуся в истерике Мириасу, безразлично глядя на него, и только тот вновь отрыл рот, как Рен так же равнодушно воткнул в него свой меч, что до боли сжал в руке. А после неспешно, не оборачиваясь, побрел к выходу, словно не в силах прекратить движение. - Идемте, Ваше величество. Гиллис протянул к нему руку и расплакался, уже не замечая того, как ввалился Дэрки, подхватывая Рендрэ под плечо, как ворвался и рванул к нему Аморис, единым порывом прижимая к себе. Он просто плакал, потому что все закончилось. Теперь точно все. *** Пока его тащил на себе Аморис, Гиллис чувствовал опустошение, полное и всеобъемлющее, но когда свежий воздух ударил в легкие, когда глаза порезало своим светом солнце, он испытал облегчение. Правда – это тяжелое бремя. Дэрки кинул всего один взгляд на Рюшуэя, кивнул и хотел было подхватить Рендрэ, привычно перекидываясь, как правитель остановил его взмахом руки и покачал головой. - Рен? - Летите в замок, я хочу поговорить с супругом. - Рен, не глупи, ты только от лекарей, - Дэрки дернулся вперед, не замечая, как от его слов побледнел светлый, но Ланестай перевел на него спокойный, ровный взгляд. - Это приказ. - Дэрки, идем, - Рюшуэй решительно схватил Лорда за руку и потянул за собой, не слушая возражений. Может, он и не был лучшим другом темного короля или кем-то близким для светлого, может, знал их всего ничего, но то, что этим двоим нужно поговорить наедине, понимал. – Мы скажем страже, чтобы вас ожидали у реки, - он кивнул Ланестаю, - уверен, ты заметил ее по пути сюда. Все также безразлично Рендрэ проводил их взглядом до тех пор, пока оба дракона с препираниями не перекинулись и не оказались в небе. Только после тяжело вздохнул, потер глаза и вовсе без сил опустился на землю. Он впервые заметил, что так и не выпустил меч и откинул его. Нужно было собраться с мыслями, но… - Как тебя зовут? Сначала сражение у реки, потом встреча с духами Юррэлия, долгий путь сюда, вновь бой, страх, всеобъемлющий, всепоглощающий страх за супруга, его предательство. Всего этого было слишком много для него одного, а тот, кто, как он надеялся, будет делить с ним невзгоды, оказался предателем. - Я… - Гиллис запнулся, не зная как ответить на этот вопрос. Он медленно опустился рядом с Реном и дрожащей рукой коснулся его плеча, умоляя поднять взгляд. И, хоть Рендрэ не откликнулся, не повернул головы в его сторону, все равно продолжил. Не потому что хотел получить прощение, не из-за того, что понимал, как много его слова значат сейчас, а просто потому что в эти мгновения, когда супруг был рядом, младший брат лежал где-то позади мертвым от его рук, а впереди был долгий путь в Темные земли, он мог думать только об одном. – Я – Мириас, Мириас Гиллис Ланестай, супруг владыки Темных земель, тот, кто клялся защищать его душу, тело и сердце. Рендрэ бросил на него взгляд из-под ресниц, убрал светлую прядь за длинное острое ухо. Внутри что-то больно кольнуло от вида перепачканных пылью и кровью нежных щек. - Подумать только… Ты - светлый король. Мне и сказать-то тебе нечего, даже спрашивать ни о чем не хочу. Хотя нет, знаешь, все не могу понять, почему ты не пожелал услышать о моих чувствах? Не верю, что тебе было противно. - Я врал тебе, - Гиллис спокойно пожал плечами. – Разве я достоин твоей любви? Ланестай невесело хмыкнул, устроился на земле, положив руки на колени. Слабость во всем теле давала о себе знать. - Это была поистине грандиозная задумка, надо признаться. Прав был Дэрки, ты темнейший из темных. Стольким пожертвовал ради своего народа, на столькое пошел. На твоих руках кровь твоих же людей, твой младший брат мертв от руки твоего супруга, даже думать не хочу, каково тебе было целовать, касаться меня. Не дорого обошлось сердце врага? - Я осознавал, на что иду, Рендрэ, когда заменил Мириаса. Ты должен понять, как король короля. Эльфы – все для нас. Но, когда я впервые увидел тебя там, в тронном зале, я знал, что все пойдет совсем не так. И я полюбил тебя, без всяких дарованных Тиэн-ди, благосклонности к светлым, просто за то, что ты – это ты. - Что ж… Так или иначе, ты получил все, чего желал. Но знаешь, в чем еще был прав Дэрки? Когда-то он сказал мне, что предательство омрачает самую сладкую победу, и посмотри на меня. Все кончилось, враг мертв, но что-то я не чувствую сладости. Только горечь. - Прости меня. - Я могу понять тебя, М… Гиллис. Как король короля. Но вот простить… За что? За ложь, обман? А что бы я сделал, если бы узнал обо всем раньше? Я не могу дать тебе слова, что ты все еще был бы жив. Но мое сердце разрывается от тоски. Мое, Рендрэ Ланестая, а не темного правителя. - Тогда убей меня, Рендрэ. - Что? – Рен недоверчиво взглянул на него. - Убей, если это хоть немного, даже самую малость, принесет тебе покой. Потому что единственное, чего я хочу, - это чтобы ты был счастлив. Ты – мое все, без тебя меня просто нет. Каждый день я испытывал отвращение к себе за всю ту ложь, что наговорил тебе, - он взял его лицо в свои ладони, соприкоснулся лбами, закрывая глаза. – Я не боялся, что правда откроется, и ты велишь меня казнить, но боялся, что ты возненавидишь меня. - Я бы не смог… Я и сейчас не могу. Как и простить тебя. - Не нужно прощать меня, Рен, - Гиллис мягко коснулся его губ, и словно огладил лицо мягким, печальным взглядом. – Молю лишь об одном, мой король, позволь до конца жизни любить тебя. Ланестай прикусил губу и чуть сощурил глаза. Сейчас, когда разум был слаб и затуманен, он мог слышать только сердце, а оно страдало. Билось в агонии, разбиваясь о ребра, кололо своими осколками где-то внутри. Он ведь тоже любил своего супруга, чье бы имя тот не носил. - Пойдем домой, Ми… Гиллис. Сейчас мне нечего тебе ответить, быть может, позже, когда, если и не внутри, но хоть снаружи раны заживут. Он осторожно поднялся, чуть пошатнувшись, протянул руку светлому, не глядя в лицо, и, почувствовав его теплую ладонь, побрел к реке. Все, о чем он мог думать, - как отчаянно хотелось сжать эти тонкие нежные пальцы, снова ощутив тепло внутри. И отпустил ладонь.