Птичник

      Дверь открывается и трое пьяных юношей чуть ли не одновременно пытаются впихнуться в квартиру, смеются, басят тихонько в пол голоса, чтобы не разбудить соседей. Марк включает свет и идёт на кухню, с возгласами,       - Пицца, сейчас у нас будет пицца, ура! Оставшиеся двое копошатся в коридоре, силясь раздеться. Толкаются, хихикают, Югём бы с удовольствием погулял ещё, или потанцевал бы или ещё чего-нибудь, алкоголь в крови подначивал к каким-нибудь безумствам. Он лишь краем глаза замечает обстановку в квартире, светлую и красивую, с минимальным количеством всяких ненужных дорогущих штуковин, но явно не дешевую. Парни проходят кое-как в кухню, где их уже ожидают тарелки с кусками пиццы и кола.       Они снова болтают, как всегда больше всего болтает откровенный и неугомонный Хосок. Говорит как ему фигово одному там в общаге, рассказывает уйму секретов про стажёров, ноет как ему хочется любви и ласки. И секса... лезет к Югёму целоваться, а ведь пол часа назад убеждал этих двоих, что натурал и рассказывал о девушке трейни, такой офигенной, весёлой, безбашенной с шикарной фигурой, прям идеальной.       Югём пытается воззвать к совести, которая у Хосока пьяна не меньше его самого.       - Раньше тебя это не смущало, - явно сбалтывает лишнего гость, но Югём лишь ржёт, вопя, что это было давно и не правда.       Пьяный не меньше этих двоих Марк трогает за плечо Хосока и грозит пальцем, мол не надо, успокойся. И тот на удивление послушно перестаёт. Тащит в рот очередной кусок пиццы, смотря на Марка нагло и как-то непонятно.       Через минут десять, парней размаривает окончательно и они сонно разбредаются на спальные места предоставленные хозяином. Марк заходит проверить их перед тем как лечь самому, оба уже отрубившись, валяются кто в какой заковыристой позе. Хозяин собирается выйти, но поддаётся порыву подойти поближе к Гёму, посмотреть на это спящее чудо.       - Хён, можешь поцеловать меня перед сном? - улыбается тот, открыв глаза, когда Марк нависает над ним, усмехаясь этому растрёпанному ребёнку.       Марк улыбается и треплет его макушку,       - Спи давай, - шепчет, но мальчик не даёт хёну уйти, хватает за запястье и смотрит просяще,       - Ну хён.       Марк колеблется, смотрит на оголённую руку в темноте, видит лишь бинты. Собирается чмокнуть того в щёку, но почему-то целует в губы, в мягкие Югёмовы губы. Выходит из комнаты и прикладывает пальцы к своим, осознавая, что точно почувствовал его кончик языка.       - Вот засранец, - шепчет и шатающейся походкой отправляется спать.       Утром хозяина будит Хосок, прося закрыть за ним дверь, тот уже одет и выглядит очень даже бодренько. После ухода одного из гостей Марк как будто вздыхает свободно. Встречает Югёма помятого, растрёпанного, в майке и закрывающего руки накинутой на плечи простынёй. Младший семенит босыми ногами в туалет.       - Голова болит? - интересуется у друга.        - Конечно болит, но больше - желудок, - бурчит младший слегка охрипшим голосом, - можно я ещё посплю?       - Конечно, - говорит хозяин так мягко, что даже самому противно становится. Югём ложится обратно, а Марк приносит ему целую коллекцию лекарств, от всего и для всего. Младший послушно пьёт не спрашивая. Смотрит на старшего хмуро и закрывает глаза силясь снова уснуть. Второе пробуждение встречает Югёма тёплым осенним солнцем, ветром в приоткрытое окно и растрёпанными бинтами. Югём пугается, за свой секрет, за Марка с его аллергией, за его отношения с Хосоком, паникует и обернувшись в ту же самую простыню , что и три часа назад, собирает все свои бинты, планируя перебинтоваться в ванной. Но стоит ему открыть дверь комнаты, он видит Марка.       - Привет, как ты? - спрашивает старший и добавляет, - пойдём завтракать, всё уже готово.       - Скорее обедать, - говорит Югём ошалело как-то. Марк улыбается, берёт его за руку, и ведёт. Младший даже не сопротивляется, понимая что Марк держит его руку через ткань простыни.       - Опять пицца? - возмущается гость, - ты кроме пиццы чем-нибудь питаешься?       - Ага, раменом, гамбургерами, бутербродами там всякими, вообще-то мама готовит обычно, сейчас они уехали. В холодильнике есть остатки утки по пекински, но я не уверен, что она ещё съедобна.       - А где они сейчас, родители?       - В Америку поехали без меня, с сёстрами и братом.       - А чего тебя не взяли?       - Я должен закончить школу в этом году. А то я уже несколько лет не могу это сделать. Югём спрашивает ещё много чего и Марк охотно отвечает. Ким не понимает, почему боялся спрашивать раньше, почему так боялся спугнуть и оттолкнуть от себя расспросами. Марк давно стал ему особенным, настоящим другом и Югём очень хотел рассказать ему всё.       Старший сидит напротив него, забравшись с ногами на кресло. С красными опухшими глазами и красным носом, совсем не такой красивый как вчера вечером, в белой майке и уродливыми руками, покрытыми шрамами и буграми. Югём же напротив, посвежевший, такой милый в этой простыне, сексуальный с его ключицами и шеей, которая открывается благодаря тому, что он задирает голову вверх, пытаясь убрать волосы, не видя ничего под своей растрёпанной чёлкой.       - Хён, мы же друзья? - спрашивает так искренне и по детски.       - Угу, - отвечает тот набивая рот пищей.       - Ты меня не предашь?       - Нет, - говорит он, силясь проглотить кусок и смотрит на Гёма серьёзно, пытаясь понять к чему он клонит.       - И со мной будешь всегда?       - Ну я постараюсь. - смеётся Туан.       - Расскажи мне про свои руки, - сам не ожидая от себя такой смелости, спрашивает Югём и тут же жалеет о своём вопросе. Марк ухмыляется, смотрит на руки Югёма.       - Ты сам знаешь, - переводит взгляд, уставившись младшему в глаза и тому становится совестно. Он же действительно знает. Знает, что Марк такой же как и он, только относится к этому по-другому. Югёму жарко, его волосы прилипают ко лбу и с висков стекают капельки пота. А ещё ему стыдно, что назвав его своим другом он не рассказал ему свой главный секрет.       - Югём, чего ты боишься, снимай уже эту простыню, ты весь взмок. - Марк подаётся вперёд и стягивает ткань. Медленно не спеша, Югём по началу пытается остановить Туана, но позволяет ему. Через несколько секунд Ким остаётся в одной майке, с обмотанными руками-крыльями, небрежно сползающими с рук бинтами. Ему кажется, что он голый сейчас, такой не защищенный и от того испуганный. Не смеет поднять взгляд. Утыкается в тарелку пытаясь есть. Но в горло не лезет даже маленький кусочек. Марк берёт салфетку и вытирает пот со лба и висков младшего, изо всех сил стараясь не смотреть на перья, обрамляющие его руки. Белые, блестящие на вид, но сильно помятые, растущие вдоль всей наружной части руки, обрезанные у начала кистей рук.       Хозяин квартиры садится на место и продолжает есть, как ни в чём не бывало. И никому не надо знать, что в тот самый момент ему безумно хотелось целовать, гладить, обнимать этого глупого, пугливого птенца.       - Ты такой же, хён? -наконец решает спросить мальчишка.       - Ага, только у меня аллергия на перья, вот незадача, - шмыгает старший носом и, встав из-за стола, кладет грязную посуду в посудомоечную машину. Старается вести себя наиболее естественно, чтобы младший мог уже наконец расслабиться.       - Хён, а ты летал когда-нибудь? - интересуется младший, глядя из под чёлки, как будто защищающей его сейчас.       - Давно, в детстве. И заработал себе, по очереди, воспаление лёгких, бронхит и астму, - он садится обратно, говорит спокойно, обыденно как-то, сложив руки на подобранные к себе коленки. Смотрит на своего друга, на его руки и Югём вроде меньше стесняется.       - В общем не сложилось, вечно, что-то приключалось со мной, - тянет уголки губ вверх, в немного горькой усмешке.       - Жаль, я хотел бы с тобой полетать, - младший старается не говорить о том, есть ли у Марка аллергия на его перья, ведь обычно он так старательно их прячет. Подсознательно не хочет, чтобы Марк избегал его, панически боится снова остаться один.        - Я придумаю для тебя лекарство, обязательно.       - Не волнуйся, малыш, я привык уже, и если раньше я готов был умереть лишь бы не мучаться, то сейчас... всё чаще забываю о своих болячках... благодаря тебе.       "Малыш" - так просто и искренне Марк даёт понять, хоть и нехотя, что Югём не смотря на свой жизненный опыт, ещё совсем малыш.       - Я Всё равно что-нибудь придумаю. Я же будущий орнитолог, ученый, не недооценивай меня, хён.       - Хорошо, - в очередной, потерявший счёт раз, улыбается Туан. Он действительно обрел улыбку именно благодаря своему пернатому другу, обрёл вкус к жизни и интерес к ней... После обеда они решают погулять, собираются и Марк помогает Югёму плотно забинтовать крылья, чтобы не повредить их. Трогает перья, такие гладкие, местами поломанные, белые. Выпрямляет, чихая и стараясь не тереть глаза.       - Хён; я так рад, что рассказал тебе.       - Давно пора было.       - Прости, я боялся, - опускает взгляд младший.       - Я знаю, всё в порядке, - Марк смотрит на мальчика так, что Югём способен вообще перестать боятся чего-либо, лишь бы он всегда на него так смотрел. Заботливо и уверенно, подбадривающе, как на кого-то особенного, того, за кого он болеет, переживает и всегда поддержит. А его стоит поддержать. Он не испугался и не прятался, он принял всё то с чем он родился как дар и пользуется им на всю катушку...