Птичник

Подступает незаметно зима, беззаботно, угрюмо, но школьная жизнь не даёт грустить. Однажды Марк остаётся с Югёмом, когда тот идёт летать. Смотрит на него, с тоской, завидуя, пока тот сливается с ветром, радуется когда тот возвращается, принося с собой счастье, лёгкость и солнце. Джейхоп периодически заскакивает в школу, сдавая выполненные задания учителям. Ему уделяется много времени, он же трейни, знаменитость почти. И в лицах его одноклассников так явно читается недоумение, когда он не просто здоровается с Югёмом, а ведёт себя так, как будто это самый важный человек, ради которого он и приходит в школу. Даже некогда популярная шайка Булепруф не удостаивается такого внимания как этот парень. Но никто и слова не говорит против. Лишь шепчутся за спиной. Хосок проводит всю перемену с Югёмом и хорошо если Марк в это время зависает где-то с Джексоном и его компанией, иначе атмосфера между ними накаляется и только лишь искры не летят из глаз. На поверхности ничего такого и не видно даже, интересуются друг другом, рассказывают что-нибудь, обмениваются шутливо колкостями. Но стоит Хосоку уйти, Марку сразу проще становится и дышится легче. Югём чувствует это, но не делает ничего, они оба дороги ему, да и не знает он, что в таких ситуациях сделать можно. Компания Джексона всегда рада этим двоим. Только Югём редко к ним присоединяется. Казалось бы ничего не изменилось, но в этой шайке определённо что-то неуловимо сошло с привычной колеи. Бэмбэм спокойней стал, а Ёнджэ всё чаще позволяет себе одёргивать Джексона, даже стукнуть легонько, когда тот разойдётся, прикалываясь над Ёнджи. Только девушки стабильно точно такие же, такие разные. Одна беззаботная и весёлая, другая спокойная и серьёзная. Промозглая погода заставляет даже Марка начать ходить в перчатках, кашель его усиливается вместе с влажностью на улице. Выглядит он откровенно плохо, но настроение, не смотря на всё, неизменно хорошее. Он позволяет себе не только улыбаться, но и подшучивать над Югёмом или Джексоном, неприменно с хрипотцой смеясь. "Я на месте" - высвечивается на телефоне Югёма сообщение. Мальчишка собирается быстро, отвечая на все вопросы родителей многозначительным "не знаю". Спускается по лестнице перескакивая ступеньки по три штуки. Вылетает из подьезда и почти натыкается на свою сестру, стоящаю там и разговаривающую с ожидающим его Марком, скорее даже допрашивающую его. - Югём, куда ты собрался, ты же кашлеешь!? - возмущается она. - Я не буду летать сегодня, мы идём в другое место, - многозначительно играя бровями протараторил братишка. Ёнджи чуть дар речи не потеряла, когда он так открыто перед этим американцем сказал про полёты. - Югём! - прокричала она уже в след убегающим парням. Марк лишь успел помахать девушке на прощание, утаскиваемый другом за руку в известном лишь ему направлении. - кажется я сболтнул лишнего, - признаётся Югём, когда они подходят к автобусной остановке. - Это точно. - Прости, хён, я не хотел, чтобы она узнала, что ты знаешь про меня. Сам не знаю, почему ляпнул. Кажется Хосок на меня так влияет, что я перестал следить за своим языком. - Да ладно, поздно уже метаться, уже ничего не изменить. - ухмыляется Марк - Теперь она тебя достанет, - хихикает младший, почему-то довольный этим фактом. Марк не отвечает, лишь закатывает глаза. До заветного места пол часа на пригородном автобусе и минут десять пешком, через перелесок, к старому заброшенному домику на краю поля. Там же голубятня. Югём отговаривал Марка от этой затеи, но тот уверил его, что всё будет в порядке, к тому же чувствует себя он, по его словам, хорошо. И хоть Югём не верит ему, смотря на бледного парня, с синяками под красными глазами, не возрожает больше. Они заходят в дом, когда-то принадлежащий его дяде, в котором находят необходимые материалы для утепления голубятни и идут на место предстоящей работы. Югём знакомит Марка со своими голубями, "бойцовой" парочкой и пятью "монахами". Рассказывает душещипательную историю, как купил эту пару бойцовых пять лет назад, убеждённый продавцом, что это мальчик с девочкой. Долго ждал потомства, но эти двое лишь дрались между собой. Повзрослев и начитавшись нужных книг, понял, что это два самца. Продал одного и на эти деньги купил себе двух белых монахов. А в итоге через месяц, проданный им голубь, прилетел домой и хотя эти двое всё равно частенько дерутся, но жизни друг без друга не представляют. - такая вот история не традиционной любви двух голубей... кстати, они даже топчут друг друга иногда, - смеётся Югём. - Что делают? - не понимает Туан. - Ну это.... сексом занимаются. - шепчет со смешинкой в голосе Ким и Туан смеётся над парнишкой. Младший ещё много интересного рассказывает Марку о птицах, так что работа идёт быстро и весело. Только на обратном пути старший ведёт себя тихо и Югём понимает, что ему плохо. Предлагает остаться у него, но тот отказывается напрочь. И всё бы ничего, только старший теряет сознание как только они выходят на остановке Югёма. Тогда мальчишка в первый раз испугался за него. Понял, на сколько был глуп вечно шатаясь с ним и приведя его в голубятню. Югём стучится неистово в дверь ногой, так что испуганная Ёнджи открывает быстро, пугается ещё больше глядя на обливающегося потом ошорашенного брата с безжизненным телом на руках.. - Мама дома? - спрашивает с одышкой сразу же. - Ма-а-ам иди сюда, скорее! - девочка зовёт мать, пропуская в комнату Югёма с Марком таким ужасающе бледным. Матушка Ким заглядывает в комнату с интересом и тут же бросается к парню, лежащему на кровати Югёма. - Снимай с него одежду, быстро, что с ним? - говорит строго, спокойно и профессионально. Щупает пульс. Я не знаю, у него аллергия на перья, но он сказал, что всё нормально будет, - Югём растёгивает куртку Марка, снимает её и растёгивает ворот рубашки. Мама Ким снимает перчатки и видит чёрные обрезанные перья на рукам. - Что за?! Югём он же... - смотрит удивлённо на сына. - Я знаю мам, - не выдерживает мальчик и слёзы предательски вырываются наружу. - Как он себя чувствовал, - спрашивает она у сына, осматривает слизистую, светит в глаз, ведёт перед носом нашатырём и парень кое как очухивается. - Ёнджи, неси физраствор и приборы, - командует мать и дочь послушно бежит за указанными предметами. Югём точно знает, что мама поможет, не даром у них в семье никто долго не болел, она медик по образованию. Марк смотрит затуманенно в потолок, мотает головой, пытается что-то сказать. - Таблетки принимал? Сколько? Как часто? Сколько сегодня выпил? - женщина спрашивает строго и пациент бормочет в ответ еле слышно, но не скрывая подробностей. От каждого его ответа коленки младшего напрягаются сильней и пальцы на ногах сжимаются, так что их сводит. Он кусает палец, стоя у ног друга и винит себя во всём произошедшем так сильно, что кажется, может в любую минуту сорваться истерикой. - Всё будет хорошо, сейчас ему кровь почистим и будет новенький как огурчик, ещё на месяц про свою аллергию забудет. Только Марк сквозь бред, говорит о том, что боится иголок. - ой ну что ты как маленький, - отшучивается миссис Ким - Югём, держи его, - даёт команду и тот фиксирует руку больного. - Югём, Югём, - старший берёт свободной рукой его руки и просит, - не надо, ляг со мной, обними, прошу. Югём не в силах отказать и ложится с другой стороны, обнимает его и шепчет, что всё будет хорошо. Марк отворачивается от иглы в сторону друга, смотрит на него стеклянным, не читаемым взглядом, и, кажется, не замечает как ему вводят иголку. Хватает свободной рукой за ворот и прижимается носом, неистово дыша прямо в ключицы младшему. Через десять минут Югём остаётся в комнате с Марком один. Тот часто дышит, сквозь дрёму, но мальчишку не отпускает. Югём просит прощения шевеля лишь губами, не слышно, беззвучно, читая молитвы и проливая тихие слёзы. Через пол часа приходит хозяйка дома и вытаскивает иглу из вены. - Югём , пойдём от сюда, пусть он поспит, мальчику нужен отдых. Ким послушно встаёт и неслышно выходит, растерянный, напуганный и кажется, уничтоженный. - Как ты? - интересуется женщина. - Всё ведь будет хорошо? - Конечно, глупый, всё будет хорошо, просто немного не расчитал с лекарствами, он не наркоман случаем? - Мам он же как я, у него на самого себя аллергия. Мама качает головой соглашаясь с сыном, делает паузу, - он знает про тебя? - Да, мы уже пол года знакомы, он догадался сам, - Югём смотрит на чашку чая, приготовленную для него матерью, гипнотизирует её, изучая закавыристые рисунки. - Югём, какие у вас отношения с этим мальчиком? - спрашивает она не строго, но серьёзно, смотря с любопытством на сына. - Мам, ты чего опять, мы друзья, хватит уже вспоминать, если ты это имеешь ввиду? - Странный он, да и ты тоже в последнее время, ночуешь у него, да и обнимал он тебя как-то не по дружески. У Югёма в душе теплее немного, от маминого "не по дружески" и весело становится, как будто щекочет что-то изнутри. Он улыбается смущенно, не в силах сдержать эмоции, произносит всё с той же улыбкой, - Нет у нас с ним ничего такого странного. - Ясно, ты не бойся если что, можешь маме всё рассказать, я уже смирилась кажется с твоими наклонностями. - Я же говорил, что мы дурачились с Хосоком, зачем ты опять это вспоминаешь! - Ладно, а Джинён? Как тебе она? - Мам, что за странные разговоры внезапно. - Просто так, - пожимает она плечами, - я не могу со своим сыном о жизни поговорить что ли? - у Джинён есть молодой человек, красивый, сильный, умный, обоятельный и уверенный в себе. К тому же бибой. - встревает в диалог зашедшая на кухню Ёнджи. - би - кто? - бибой, танцы танцует такие, ой мам не забивай голову, - отмахивается девушка. - Она не в моём вкусе , в любом случае, - бормочет Югём. - Вот глупости, запомни сынок одну вещь, твоему сердцу будет совершенно плевать на твои вкусы и предпочтения, когда ты по настоящему полюбишь... Они ещё минут двадцать болтают о всякой ерунде, пока Югёму не приходит сообщение "ты где? " от Марка и он прям через эти два бездушных слова чувствует, как тот нуждается сейчас в присутствии друга, владельца комнаты, в которой оказался совершенно один, опустошённый и обескураженный не меньше Югёма. - Привет, как ты? - интересуется мальчишка, заглядывая в свою же комнату. Смотрит на старшего, тот выглядит немного лучше, цвет лица более здоровый, да и чувствует себя тот в общем-то хорошо. Впервые за долгое время. - Хорошо, что сделала твоя мама? Что она влила мне, - Марк в смятении и не очень понимает, какие процедуры с ним проводили. - Просто почистила кровь специальным аппаратом, ничего такого. Процедура не из приятных, зато полезная. - Тебе делали это? - Марк пытается подняться, Югём подавляет в себе порыв помочь ему. Он уже всё решил для себя, скрипя сердцем, сожалея, с комом в горле, при одной мысли о своём решении. Хотя он знает, что в ближайшее время здоровье Марка не будет его беспокоить, но рано или поздно болезнь вернется. А Югём слишком привязался к нему, слишком восхищается им, слишком боится за него и точно знает, что Ким и есть причина того, что ему стало хуже. - Да, делали когда-то, - он стоит поодаль, наблюдая за Марком, смотря отрешённо, как он садится, приходит в себя, одевается, осматривая незатейливую комнатку птичника. Марк чувствует, он всё чувствует, понимает, что это всё не просто так, ощущает изменения в настроении младшего. Он не спрашивает, почему младшему чистили кровь. Да и Югём никогда не расскажет ему историю пятнадцатилетнего подростка, не знающего как и зачем жить, в этом отвратительном безжалостном мире. - Прости, Югём, я не расчитал, напугал тебя. - Всё хорошо уже, - улыбается он, улыбается, кажется, также искренне как раньше, но вгляд его кричит, что он врёт. Югём провожает Марка до дома, выдавая по пути как всегда, смесь из всяких историй и мыслей. Прощается перед дверью старшего, решив для себя, что это в последний раз. Он уверен, что так будет лучше...