Жить, чтобы выжить

Я сидела в распределительном центре, ожидая своей очереди. Через несколько часов мы, моя семья, узнаем, куда нас направят. Не знаю, что это будет: солнечная Испания или дождливая Англия. Я бы вообще не уезжала, но нас не могут оставить на нашем прежнем месте. Сегодня я в последний раз вижу просторы Сибири, любимые пейзажи, знакомую реку Обь. Так странно в последний раз вдыхать свежие ароматы, чистый воздух, видеть знакомые лица, улицы, дома. Щемящая боль застилает сердце, и грусть одолевает разум. Сегодня я прощаюсь с домом и, наверное, навсегда. Я больше никогда не увижу друзей, знакомых, родных. Но я никогда не забуду свой дом так же как и то, что должно произойти. Что может испытывать человек, который никак не может смириться с реальностью? Злость, обиду или желание все изменить? Но я ничего не могу сделать, ровно как и все остальные двадцать семь миллиардов человек, что населяют нашу планету. Мы не можем сделать ничего, хотя нас намного больше, чем кучки ученых или военных, что держат под контролем все города. Я не смирюсь с этим, но я благодарна за то, что не умру как остальные. Я должна быть благодарна... Но я испытываю только ненависть и злость. Наверное их испытывают почти все жители нашей планеты. Как же ужасен мир, а особенно сейчас. Белый цвет стен заставлял впадать в уныние, а моргающая лампочка неприятно тревожила глаза. Хотелось кинуть в нее камень и навсегда избавить человечество от этого света. Как же меня это все раздражает: улыбающийся персонал, запах слишком сладкого кофе, больничная обстановка. Мне хотелось хоть как-то отвлечься, позволить себе не думать хоть на секунду о предстоящей катастрофе. Но не было ничего, что могло привлечь мое внимание. Были только раздражающие ЛукПэды*, реклама по панели* и запах кофе, от которого тошнило. Все люди, ожидавшие своей очереди, уставились в свои пэды*, не замечая ничего вокруг. Каждый был занят своими делами. И это раздражало. Не на кого было посмотреть, понаблюдать, отвлекая себя от мыслей. Взгляд мой наткнулся на девушку лет двадцати пяти, ее лицо было покрыто красными маленькими волдырями в области скул и носа, а руки, судя по постоянным почесываниям, слегка чесались, и она то и дело теребила край кофты. Она не похожа на генетически правильного человека. У нас не должны быть выражены какие-либо симптомы так сильно, не как у остальных. Я с опаской покосилась на нее. Девушка мне слегка улыбнулась и погладила свой округлый живот, что удобно прикрывала мешковатая одежда. Сама она была немного худовата, узкие бедра и плечи, кисти рук слишком тонкие, а пальцы длинные, словно у пианистки. Ее худенькое личико обрамляли рыжевато-коричневые волосы, волной спадающие по спине, лишь несколько прядей лежали на плече. Глаза цвета мокрого асфальта поражали своей глубиной, завораживая и вовлекая в какой-то неизведанный мир. Вся ее молочная кожа, лишенная загара, была усыпана маленькими родинками, а если хорошо присмотреться, то можно было увидеть на лице веснушки. Она была сильно взволнована, ее глаза вечно куда-то подглядывали, вся ее поза выдавала ее напряжение. Наверное я следила за ней чуть больше часа, ожидая своей очереди, когда внезапно она поднялась и посмотрела куда-то в сторону. На ее лице тут же отобразилась облегченная улыбка. Я проследила за ее взглядом: высокий мужчина с улыбкой смотрел на девушку, держа в руках небольшого плюшевого медведя. Его волосы торчали вверх, словно после урагана, глаза горели, а сам он излучал какую-то добрую энергию. Смотря на него, хотелось улыбаться. Девушка медленно подошла к мужчине и крепко его обняла. Он ласково положил ладонь на ее щеку, заставляя посмотреть на него, и поцеловал в лоб. - Я боялась, что ты не приедешь. Я так испугалась, - она уткнулась головой в его грудь. - Все позади, не волнуйся. Я поеду с тобой. - Нет, ты не должен. У тебя есть такая возможность, ты не можешь упустить ее из-за меня. - Ты моя сестра, а это мой маленький племянник. Я буду оберегать вас всю жизнь. И тем более, - он тут же начал оглядываться, пытаясь узнать, не подслушивает ли кто. Я поздно сообразила и, когда его взгляд встретился с моим, тут же его опустила, заливаясь краской. - Захара туда упекли. Я добился того, чтобы нас отправили туда же. У него есть план, как спасти жизнь тебе и ребенку. Я тут же напряглась. Что может угрожать ей и ее ребенку, если она здорова? И что он имел в виду, когда говорил про "упекли"? - Здесь небезопасно разговаривать, нам нужно идти, - он взял за руку свою сестру и повел ее в сторону служебного помещения. Я еще долго смотрела им в след, пытаясь понять суть разговора. Все это казалось мне слишком странным. Но что может быть более странным, чем решение правительства всех стран избавиться от генетического мусора? Да и решение этой проблемы, которую они и сами же создали, просто ужасно. - Дорогая, я схожу за кофе, тебе принести? - мама слегка тронула меня за плечо, но я все равно дернулась от прикосновения. - Прости. - Ничего, - тут же пробормотала я. - Если будет чай, то возьми его, ладно? - Хорошо. Мама ушла, наказав следить за братом, который играл в какие-то игрушки. Велев ему сидеть рядом со мной, я уставилась на панель, на которой каждый час показывали одно и тоже - репортаж о перенаселении планеты. Делать было нечего, и я решила послушать. - Мы живем в двадцать втором веке. Сейчас 2123 год. И сегодня, в век технологий, перед нами открыты многие двери. За последний век мы добились огромного успеха во всем: в медицине, в технологиях, в освоении космоса. Главная цель человека сейчас - это жить дольше, найти способ не стареть и всегда оставаться молодым. Стать бессмертным. Двадцать пять лет назад ученые из США нашли такой способ. Так им казалось. Теперь правительства всех стран вынуждены решить проблемы, к которым все это привело. Незаконные опыты над миллионами людей не только обернулись для нас множеством смертей, но и изменением в геноме человека. Сейчас лишь тридцать процентов жителей нашей планеты имеют первоначальные, заложенные природой гены. Как не прискорбно то осознавать, но эти опыты стали не спасением для всех, а смертью. Те, кто выжили, изменили планету. Изменилось многое. Все было бы не так плохо, если бы люди не стали массово меняться. Изменение ориентации, некоторые виды мутации, ослабленный иммунитет и заболевания - это то, что получили ученые в ходе своих провалившихся исследований. Теперь мы вынуждены позаботится о том, чтобы человечество не вымерло. Мы должны освободить планету, позволить населять ее только здоровым. Ведь перенаселение - это одна из причин, почему мы все решились на это. Ресурсы земли ограничены, ничто не может быть вечным. Мы должны позаботится о будущем, о следующих поколениях, что сменят нас. Мы не должны больше допустить таких ошибок. Именно поэтому и была создана семь лет назад программа "Планета". - Именно этим они и оправдывают свои чудовищные действия? - я с негодованием и неприязнью смотрела на панель. - Зато мы будем живы, - брат уселся на сиденье рядом со мной, внимательно вслушиваясь в передачу. - Я не собираюсь дискутировать с тобой на эту тему. Ты еще мал и не понимаешь о чем говоришь, - я была немного зла на него, но новому поколению, что не достигло еще своего восприятия мира, промыли мозги в школах, садах. Они все хотели воздействовать на них, чтобы в будущем они были благодарны за спасение и сотрудничали. - ...каждый человек на планете сейчас заражен вирусом А1, он не опасен для всех нас. Часть людей, которые не прошли медкомиссию, имеют ряд выраженных симптомов: покраснение рук, области ключиц, а так же лица, волдыри по всему телу, а особенно на лице, а также плохое самочувствие, температуру и рвоту. Их организм способен бороться с вирусом. Другое дело вирус А2В7 - это модифицированная копия первого вируса. Каждый, кто подвергнется заражению, умирает, исключение лишь мы с вами - избранные. Этот вирус не передается по воздуху как А1, только через кровь, что делает его не таким прогрессивным, но и он возьмет свое. Как только все вы окажетесь в безопасности, будете на новом месте, готовые начать новую жизнь, вирус начнет распространятся. Все это делается, чтобы обезопасить вас, мы не будем держать вас в клетках, мы даем человечеству шанс не умереть от изменения генома. Мы спасаем планету, ее ресурсы. Земля не может прокормить двадцать семь миллиардов человек, но она сможет прокормить шесть. Мы начнем новую жизнь, возобновим все то, что было разрушено, дадим шанс природе. Мы спасем нас и нашу планету от погибели, но только вместе с вами. Вы нужны нам. Дальше я не слушала, воткнула наушники и принялась слушать музыку. Как же хотелось, чтобы все было как раньше. Чтобы все были счастливы. Не было бы этого проекта и миллиардов смертей. - Семья Рудковских, прошу пройти в кабинет триста шесть, - прозвучало по громкоговорителю. Я слегка вздрогнула, услышав свою фамилию. Мама до сих пор не вернулась, а отец был на работе, но он уже досрочно был информирован. Надеюсь, он все же придет. Схватив за руку брата, я взяла в руки сумку, вешая ее на чемодан. У нас было два чемодана, не считая папиного, который он уже сдал. Попросив малого взять второй, мы направились в кабинет. Нашли мы его быстро, вот только войти я боялась. Ведь назад я уже не вернусь. Последний раз взглянув в окно, за котором виднелись зеленые пейзажи Сибири, я, шумно втянув воздух, положила руку на ручку двери, слегка надавливая. Дверь охотно поддалась, распахиваясь от сквозняка - она стукнулась об стенку, оглушая меня и эхом отдаваясь в глубь комнаты. Мое сердце тут же забилось чаще, я попыталась заставить себя сделать шаг, но не смогла. - Так-так, проходите. Не волнуйся, никто тебя не съест, - мужчина, что стоял несколько минут назад в коридоре, разговаривая со своей сестрой, лучисто улыбался мне, предлагая войти. Даже смотря ему в добрые глаза, я не могла заставить себя сделать шаг. Тогда он медленно подошел ко мне, беря за локоть и закрывая дверь, провел в глубь комнаты. - Ты Кристина, да? - спросил он, с грустью во взгляде. Я только лишь кивнула, сказать что-либо я не могла, на меня напал какой-то нелепый ступор. - Извините, я опоздала, бегала за кофе, - мама влетела вихрем в кабинет. - Ничего страшного, вас уже всех распределили, но мне нужно поговорить с вашей дочерью. Вы не возражаете, если я попрошу вас пройти в зал ожидания вылета. Я скоро приведу ее, - мужчина одарил маму одной из своих улыбок, ей ничего не оставалось как согласиться. Когда дверь за мамой и братом закрылась, я боязливо посмотрела на него. Теперь на его лице не было улыбки, он грустно смотрел на меня, словно не решаясь рассказать ужасную новость. - Мне очень жаль, Кристина, но ты не можешь полететь со своей семьей в Италию. - Что? - я непонимающе уставилась на него. Что он такое говорит? Бред какой-то! - Ты ведь знаешь, что каждый человек сдавал анализы, чтобы выявить группу здоровья, а также проходил врачей? - он выжидающе посмотрел на меня. Я кивнула, понимая к чему он клонит. - Но этого не может быть, мне же сказали, что у меня отличные гены! - тут же перебила его я, боясь, что это все может оказаться правдой. - Да, и это так. Они у тебя они не нормальные как у всех, а отличные. В этом то и дело. Некоторые люди, что были подвержены изменению генов, изменились не так, как все. Они стали лучше. - Что это значит? - я не совсем понимала о чем он говорит. От нарастающей тревоги я сжала край своей кофты и стала теребить ее. Нервы. - Ты идеальный человек. Почти. Ты не можешь жить вечно, но ты имеешь идеальный иммунитет, тебе не опасны никакие болезни, - он опасливо покосился на дверь, а затем снова заговорил. - У нас мало времени. Я не должен тебе всего этого рассказывать, но ты должна знать. Ты должна отказаться ехать со своей семьей и поехать с нами. Если ты откажешься, то они убьют всю твою семью. Когда последняя его фраза дошла до моего сознания, то ноги мои подкосились, и я медленно осела на пол. Как же так? Этого быть не может. Они не могут убить мою семью. - Кристина, эй! Посмотри на меня, - он сел передо мной на колени и взял мое лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на него. - Я хочу спасти твою жизнь и жизни твоих близких. У тебя есть шанс не попасть в лабораторию для исследования, а пойти вместе со мной. Лаборатория для исследования, о чем он говорит? За что убивать невинных людей, чем я им мешаю? Что за идеальные гены? - Что я должна сделать? - единственное, что сейчас было в мыслях - спасти свою семью. Пускай погибну я, но не они. - Я сделаю все, только не трогайте их, - я посмотрела на него с полными слез глазами. - Я их не трону, тебе не нужно меня боятся. Но есть люди, которые могут это сделать. Ты должна будешь отказаться от них. Это единственный способ их спасти... Я стояла перед родителями. Они были так рады полученной возможности жить в Италии, что не замечали ничего вокруг. А все это было фальшью... Они готовы в любой момент убить любого, кто с ними не будет согласен. Что вообще здесь творится? Я ничего не понимаю. Стас, так звали мужчину, с которым я разговаривала в кабинете, не отвечал ни на один вопрос. Никто не давал мне ответов, а я в них нуждалась. Я должна знать все, я не могу сидеть, не зная ответов, не зная, что ждет меня. - Мам, пап, - я подала голос, пытаясь привлечь их внимание. - Что милая? - родители радостно смотрели на меня, а вот мне было не до веселья. Мне хотелось плакать, потому что я больше никогда их не увижу. - Я не еду с вами, мне предложили работу в штабе. Я согласилась, - выложила я на одном дыхании. Ложь во благо - это не ложь, а особенно, если она спасает чьи-то жизни. - Что? Но тебе же нет восемнадцати и потом, ты наша дочь и... - Не волнуйтесь, Анастасия Степановна, - Стас вышел из-за двери. На его лице сияла улыбка. Вот только она теперь казалась мне лишь маской. Не была она для меня больше доброй. Он был не рад врать, и я тоже. Я не могла этого делать, наверное я сорвусь, так и не попрощавшись с ними. - У вашей дочери невероятно высокое IQ, она будет одной из самых лучших работников. Мы предпочитаем готовить их задолго до совершеннолетия. И более того, Кристина будет под моим присмотром. Вы скоро увидите ее, если она успешно пройдет обучение, то мы направим ее к вам в штаб. Вы будете видеть ее каждый день, а пока что год она поживет здесь. Это великолепная возможность, вам будет предоставлено очень много льгот. Как вы знаете, никто не может передвигаться ближайшие пять лет по миру, а у вас будет такая возможность, более того мы нашли вам просто замечательную работу. Нам тоже очень неудобно отрывать дочь от своих родителей, но мы долго наблюдали за ней. И мы уверены, что она справится. Мы надеемся на вашу компетенцию. - Что ж, конечно! Это просто замечательно, - мама заулыбалась во все тридцать два зуба. Если бы ты только знала, мамочка, что все это ложь, ты бы не была так рада. - Я так горжусь тобой. - Но как же она без нас, может мы останемся? Это неправильно и мы не можем оставить нашу дочь, - папа тут же встрял в беседу. Он всегда больше волновался за меня, чем мама. Может он что-то просек? - Нет, в этом нет необходимости. Кристина будет звонить вам два раза в неделю, вы сможете общаться. Более того, я обещаю, что она посетит вас на Новый год, - поза Стаса была слишком напряженной. Видно, что ему это трудно дается. Но труднее всего было мне. Смотря на свою семью, мне хотелось прижаться к ним и никогда не оставлять их. Я не могу покинуть их. Просто не могу, но если так они будут в безопасности, то я должна... - Вам нужно идти. Самолет улетает через тридцать минут, - проговорила я сквозь сжатые зубы. Только дыши и не волнуйся. Я хотела, чтобы они по скорее ушли. Просто я больше не могла смотреть на них, еще чуть-чуть и я расплачусь. - Солнышко, но как же так? Мы должны все это вместе решить, обсудить вместе, - возразила мама. - Я все решила. Мы скоро увидимся, я позвоню вам, как только вы приземлитесь. У вас все будет хорошо, - ну пожалуйста, соглашайтесь! Мне это нужно. Вы должны уехать, родненькие. Вы должны спастись и выжить. Я вас так люблю, вы не представляете. Люблю больше всех на свете. Я крепко обняла маму и папу на прощание, а брату дала наказ следить за родителями, не давать им грустить. Мне так хотелось уехать вместе с ними, но я не могла. - Ты правильно сделала, - Стас смотрел вместе со мной в след скрывшимся за дверью родителям. - Нет, - я поняла что не могу бросить их вот так. - Стойте! Я закричала, бросаясь вслед за ними. Стас попытался ухватить меня за руку, но я ловко увернулась. Охрана тут же перегородила мне путь, не желая пропускать. Их стальные хватки словно оковы сомкнулись на моих руках, вызывая боль. Попытки вырваться не принесли никакого успеха. Я билась, пытаясь высвободиться на волю и догнать их. Прижать и не отпускать, я хотела дотянуться до них, но не могла. Они сдерживали меня, пересекая все мои заведомо неудавшиеся попытки. После нескольких минут отчаянных попыток я повисла на руках, не сопротивляясь. Сердце разрывалось на миллионы кусочков, а слезы текли по щекам. За что все это? Я хочу к ним. Хочу к моей семье. - Нет, нет, НЕТ! - я повторяла одно слово словно заводная кукла. А самой хотелось рыдать в голос. - Отведите ее в комнату. И начальству не слова, - грозный голос Стаса послышался откуда-то из-за пелены. - Нет, Стас! Отпусти меня к ним, я не хочу ехать с вами! - меня била дрожь, а сердце обливалось кровью. - Пожалуйста, - я схватилась за его футболку, не желая отпускать. Непонятный кивок кому-то сзади и меня утаскивают в другом направлении, и я снова начиная брыкаться. - Стас! - ору, пытаясь достучатся до мужчины, который казался мне чуть ли не ангелом после нашей первой встречи. Как он может? - Ста... Что-то острое проткнуло шею, на секунду отвлекая меня от изменившегося в лице мужчины. Я дернулась, пытаясь понять, что случилось, но взгляд начал затуманиваться, а разум постепенно гас. Последнее, что я заметила была не поглощающая тьма, а тепло и свет...