Жить, чтобы выжить

Маленькая брюнеточка лежала на диване в моей гостиной-кухне. Ее пряди были слегка спутаны, что наводило на мысль, что она проспала уже долго. Если бы неестественная неподвижность во время сна, то можно было бы предположить, что она просто заснула. Но видимо кто-то переборщил с препаратом. И этот кто-то сидел рядом со мной и виновато смотрел на девушку. Она была довольно симпатичной. Слишком худая на мой взгляд, но симпатичная. Ее миленькое личико с аккуратненьким вздернутым носиком было так невинно. Ее щечки украсил румянец, а на лбу выступила небольшая морщинка. Ее тело, казалось, было идеально пропорциональным и худеньким, но при этом не лишенное округлости, а даже одаренное недетскими формами. Она была слегка похожа на хрупкую фарфоровую куколку, только кудряшек не хватает. На вид ей не больше шестнадцати, а то и меньше. Хотя трудно точно отгадать при нашей уникальности. Возможно ей даже больше восемнадцати, что было бы крайне странно. Когда Стас только пришел ко мне и положил ее на диван, одна прядка ее волос коснулась моей руки. Запах яблочного шампуня приятно ударил в нос, а на руке осталось какое-то обжигающее послевкусие. С того момента у меня возникло непреодолимое желание дотронуться до ее черных шелковистых волос. Я довольно долго наблюдал за ней, не смея отвести взгляд. Что-то сжималось в груди, когда я смотрел на нее. Это одновременно было странным и слегка пугающим. Решив, что в последнее время стал слишком сильно давать слабину в своих действиях и мыслях, лишая себя холодного рассудка, я переключился на Стаса, что сидел рядом. Но он был не особенно разговорчив, а лишь нагружен какими-то своими мыслями. Я снова перевел взгляд на девушку. Наверное ей не очень удобно спасть на диване. - Захар, не трогай девочку, пожалуйста! - взмолился Стас, когда я решил переложить девченку с дивана на кровать. - Ты теперь стал нянькой? - я с усмешкой посмотрел на него, но все же оставил ее в покое. Потом от его нотаций не отвяжешься. - Это ты будешь за ней присматривать, у меня есть с кем нянчиться. У меня сестра беременна, - взяв из холодильника две банки пива, он протянул мне одну. Я охотно взял ее, тут же открывая и делая большой глоток. - Э, нет! Такого добра мне не нужно. Стас, ну что я буду с ней делать? Ей хоть восемнадцать есть? - я наблюдал за девочкой, что спала под действием сильного снотворного. Меня одновременно забавляла и озадачивала эта ситуация. Что она такого сделал, что Стас сорвался и вколол ей лошадиную дозу, от чего она спит уже вторые сутки. Пора будить спящую красавицу. - Нет еще. Ей семнадцать, - все же не угадал я, девять лет разница значит. Совсем еще маленькая, - Ты ее только не трогай ладно, трудно ей сейчас, а ты можешь любую девицу себе в пастель затащить, - я изогнул в недоумении бровь, кто-то наглеет сейчас, - От родителей ее оторвали. Они уехали, а ее сюда. Сам понимаешь, - Стас пристально посмотрел на меня, я тут же кивнул. Что я не человек что ли? Знаю какого это. До сих пор от кошмаров по ночам просыпаюсь. Стас был слишком огорчен последние сутки после того как прилетел. Его мучала совесть, что он так поступил с ней, но он сделал все правильно. Парень спас ей жизнь, так что она должна быть благодарна. - Я думал, что я буду один жить в квартире. А ты тут мне подкинул сожительницу. Из меня никакой психолог, я только доведу ее до слез своими словами, - я бы не назвал себя человеком любезным и понятливым, большую часть времени я отрешался от девушек. Может потому, что что не мог найти с ними общий язык, а может потому, что слегка презирал. А их хрупкие натуры всегда были слишком ранимы на мои слова. - Ты можешь быть милым, когда захочешь, - он пожал плечами, делая очередной глоток, - А зачем тебе квартира, если мы сдесь на долго не останемся? А он прав, вот только отчасти. Да и какая теперь разница? Просто я совсем не привык делить с кем-то квартиру, а особенно с девушкой. А если взять в счет то, что мы собираемся сделать, то совсем не уверен, что даже после провала нашей операции квартира мне вообще понадобится. - А если мы не сможем сбежать? - я посмотрел на него, ожидая его реакции. Эта мысль столько много раз приходила мне в голову, что я сам начинал верить в нее. - Сможем. От этого зависят наши жизни. У нас хорошая команда, все получится. Просто верь мне. Стас сел рядом, включая панель. Комнату залил нежный женский голос, что вещал о последних новостях. Я не мог отвлечься, все мысли были забиты предстоящей миссией. - Я на это надеюсь. Иначе нам больше не понадобится новая квартира, а только яма в земле с надгробием, - тяжелый вздох, и я отключаюсь от всего мира, пытаясь не думать ни о чем. Сейчас хотелось просто уйти и лечь спать. Столько всего нужно подготовить, а сегодня последний день, когда я могу отдохнуть перед нашей заварушкой. У нас до сих пор не было программиста в команде, а он был нужен позарез. Кто-то должен обойти всю эту охранную ерунду на компьютерах смотрителей. Только так мы сможем выбраться отсюда. До среды еще три дня, и мы должны что-то придумать, иначе придется пускать в ход оружие, на которое мы не можем полностью положится. Но все это завтра, а сегодня я просто позволю себе отстраниться от этого. Моя голова должна быть с ясным рассудком завтра, поэтому я отправил Стаса к себе на квартиру, собираясь ложится спать. Утро вечера мудренее. Проснулся я от жуткого грохота на кухне. Подлетев на кровати, я сел, свешивая ноги с пастели. На часах было два часа ночи. Я прислушался, но все было тихо. Может мне показалось? Я уже собирался лечь обратно спать, но меня привлекла полоска света, что тянулась из-под двери. Я же выключал его! Быстро встав и взяв какую-то статуэтку, что первое попалось под руку, я медленно направился к двери. Осторожно нажал на кнопку и она тут же бесшумно отъехала. Сделав шаг в коридор, я понял откуда лился свет - из кухни. Поудобнее взяв за основание вещицу, я продолжил свой путь, стараясь не выдать себя. Чья-то тень на секунду пробежала, перекрывая свет. Тут уж я не на шутку напугался. Неужто смотрители как-то узнали о готовящейся диверсии? Тогда они не ходили бы по кухне, а сразу убили бы во сне. Значит кто-то другой. Я слегка выглянул из-за угла, пытаясь рассмотреть кухню, но в ней никого не было. Не долго думая, я зашел в нее. Что это была за фигня? Свет в миг погас, ослепляя темнотой, но тут же включились ночные светильники, что окрашивали комнату в синие цвета. Что-либо до мелочей рассмотреть не удавалось и я решил нащупать панель с кнопкой включения. С голосовым включателем я решил повременить, стараясь не выдать себя. Как только я повернулся в сторону нужной панели, темная тень скользнула в воздухе прямиком ко мне. Я успел предотвратить удар, что был адресован мне, скрутив нападающего. Пригвоздив его к стене, я сильнее надавил, чтобы не вырвался. - Отпусти, придурок, - был мне ответ на мои действия. Грозный женский голосок прозвучал в воздухе, и она начала вырываться. Сразу у меня отлегло на душе, как же я мог забыть про черноволосую девицу? - Эй, перестань, - я прижал ее еще сильнее к стенке, не давая никакого шанса пошевелить хоть чем-то, - Я смотрю ты вообще не благодарная. Приютили, а она на соседа своего с кулаками бросается. Совсем что ли? - яблочный запах ее волос снова окутал меня с головой. Я прижался чуть к ней ближе, вдыхая ее аромат. - Отпусти, ты меня по стенке размажешь, - ее хриплый голос говорил о том, что я слегка перестарался и все же ослабил хватку. Этого ей хватило, чтобы оттолкнуть меня со всей силы. Я упал на пол, больно ударяясь головой. Хотелось материться, а больше всего и ее немного приложить, чтобы не повадно было. Очнулся я от секундного замешательства, когда сковорода чуть не прилетела мне в лоб. Кое-как увернувшись, она все же задела меня слегка. Но это было пол беды, когда в меня начали направлять тарелки, что летели и разбивались об стену, я был на седьмом небе зла. Быстро вскочив, я вмиг оказался рядом с ней, выхватывая очередную тарелку из ее рук. Она замешкалась и я тут же скрутил ее, закидывая на плечо. Вот худышка, как пушинка прям, а вот характер. Грозная маленькая мышка. Положив ее брыкающуюся на диван, я убедился, что она утихомирилась, а потом только ее отпустил. Девушка выпрямилась, осторожно садясь. Вся ее поза выражала враждебность, а в глазах горел огонь. Стало как-то не по себе. - Слушай, я не знаю за кого ты меня принимаешь, но заруби себе на носу, если ты еще раз вытворишь что-то подобное, ты вылетишь отсюда вниз голов... - Где я? - перебила она, не церемонясь. - У меня дома, - видимо ответ ее не удовлетворил и она так же смотрела на меня с ожиданием и враждебностью, - Мы сейчас находимся недалеко от границы с Россией, в Китае, - посмотрев на ее ошарашенные глаза, я усмехнулся. Что видимо было зря. Ее плечи вмиг поникли, а голова опустилась к груди. Весь ее боевой и грозный настрой куда-то улетучился, теперь она казалось обычной девушкой с которой произошло горе. Ну вот, я снова что-то не так сказал. - Слушай, я знаю, что тебе должно быть сейчас трудно, - начал я, стараясь подбирать правильно слова, - но я помогу тебе, хорошо? Я объясню тебе все завтра, а сейчас тебе нужно поспать. - Нет, я хочу сейчас, - ее голос дрогнул, казалось, что она сейчас расплачется, - Моя семья, они... - казалось, что она боялась сказать это в слух и поэтому запнулась. - Кристина, кажется, да? - уточнил я, она тут же кивнула, - Что ты помнишь? Последнее, что с тобой произошло? - Я, эм... Меня разлучили с родителями, это правда? - она посмотрела на меня так, что мне захотелось соврать. Как я мог ей сказать, что она никогда их не увидит? В ее взгляде было только ожидание того, что я опровергну ее слова, и мне хотелось, но я не мог. - Мне жаль. Я пристально смотрел на нее, а Кристина тут же разревелась. Уткнувшись в подушку, чтобы заглушить свои рыдания, ее тело все тряслось. Плакала она долго, а я все сидел и не знал, что мне сделать, чтобы успокоить ее, но впервые в жизни мне захотелось утешить кого-то, а именно ее. Я всегда относился к женским слезам как к страшной силе, способной заставить мужчину сделать что угодно, но я видел, что она плачет не из-за этого. Ей было очень плохо, грустно и одиноко. И ей нужен кто-то, чтобы утешить и сказать, что она не одна, а рядом с ней есть кто-то, готовый помочь. Именно сейчас мне захотелось прижать ее к себе и сделать так, чтобы никогда больше не видеть ее слез, только улыбку. Медленно приблизился к ней и положил свои руки на ее плечи, слегка обнимая. Она тут же замерла и перестала плакать. Через секунду Кристина уже утыкалась мне в грудь, зажимая своей маленькой ладошкой край футболки. Она уже не плакала, лишь всхлипывала иногда. Ее взгляд проходил сквозь меня, куда-то вдаль, а может в воспоминания. Лицо ее выражало лишь отчаяние и усталость. Мне было ее безумно жаль. На меня самого нахлынули воспоминания. Когда-то я был в похожей ситуации, а главное было нестерпимо больно в душе. Я был настолько зол на весь мир, что хотел только отмщения. И сейчас у меня как никогда есть возможность попытаться что-то поменять. Мысли плавно плыли по последним моим прожитым годам, яркими образами вспыхивали воспоминания. Как же быстро может пройти счастье и замениться ненавистью и жаждой мести. Она немного похожа на меня. Только вот как она поведет себя в дальнейшем? Возможно ей найдется место в нашем будущем, она сможет стать частью нашей команды. Но насколько она сильна, чтобы перебороть все свои эмоции и чувства? - Спасибо, - ее голос вывел меня из задумчивости. Я заметил, как сильно мои руки прижимают ее к себе, почти до боли. - Давай спать. Завтра я отвечу на все твои вопросы, - выпустив ее из своих объятий, я посадил ее на диван, а сам поднял упавший плед. Уже накрывая ее, она резко взяла мою руку за запястье, привлекая мое внимание. - Не оставляй меня, пожалуйста. Я боюсь, - поняв, что просто не могу ее оставить одну, я осторожно лег рядом с ней. Она тут же повернулась к спинке дивана лицом, не обращая на меня никакого внимания. Я же лег на спину, смотря в потолок. Я еще долго не мог заснуть, мысли не покидали меня. Стас завалился ко мне с утра пораньше. Проигнорировать его настойчивые звонки в дверь я не смог, просто потому что я не мог заснуть снова. Очередной звонок выхватывал меня из пелены сна. Поднявшись с дивана, я пошел к двери. Введя код, я пропустил внутрь друга. - Захар, мы все в сборе. Тебя одно ждут, а ты тут дрыхнешь. Мы же договаривались. - Мы на десять договаривались, а не на пять утра, - я прошел на кухню, Стас пошел за мной. Открыв дверцу холодильника, я достал молоко и осушил пол бутылки. - Ну может у тебя и пять часов, но на самом деле уже начало двенадцатого, - друг кивнул головой в направлении часов на микроволновке. Да, черт, прав ведь. Никогда столько не спал. Видимо Кристина вчера слишком уморила мой организм. - Как я по-твоему должен был поступить бы? Оставил ее здесь бы? - Оля бы посидела, - он говорил это так, словно само собой разумеющееся. Мы уже сидели за столом, а я поедал что-то оставшееся после вчерашнего ужина. По-видимому организм мой уже давно перестал воспринимать то, что я ем. - Я посижу с ней, а ты иди. Ребята ждут тебя. У нас три дня осталось, а ничего ее не готово, - сейчас я казалось бы должен полностью отдаться предстоящей миссии, но я не мог. Что-то закралось в глубине души. Возможно страх, а может просто неуверенность в том, что у нас все получится. Именно это заставляло во мне родится некое сомнение в том, стоит ли так рисковать, но даже с такими мыслями в голове, я точно знал, чего хочу и что должен сделать. - Нет, я останусь с ней. Поверь, она будет не совсем рада тебя видеть с утра пораньше. Все же меня она не совсем гостеприимно встретила, а тебя и подавно убьет за то, что ты сделал - Я же сказал, что я не хотел этого делать, - тут же он снова измучено посмотрел на меня, прося, чтобы я не напоминал ему о том, что произошло. Да я и не собирался больше, просто это его выражение лица великого мученика сильно забавляло меня. - Правда, вы и без меня справитесь. Ты моя правая рука, Стас. Не хуже меня ты все знаешь, - друг кивнул, медленно, но все же соглашаясь. А я прибавил, - И я обещал ей все рассказать. - Ты обещал? - его глаза тут же округлились, а на лице застыла странная улыбка, - Что она с тобой сделала? Странно, что она с криками не побила тебя и не бросилась с кулаками... - Со сковородкой, ну и кулаки тоже были, - перебил его я. - Я смотрю вы поладили, - он засмеялся. Видимо ему доставляет это удовольствие. Хотя я бы посмотрел, как бы он живым вышел из этой передряги, останься он с ней. Струсил, вот и привез ее ко мне, - Ну ладно, не буду вам мешать. Я зайду после или лучше ты приходи, как она проснется. - Ладно, давай на мозги не капай. Еще не проснулся, - проводив его до двери, за которой Стас тут же скрылся, я вернулся обратно на кухню. Кристина уже не спала, сидела на диване и с пустым взглядом смотрела на меня. Боясь потревожить ее, я осторожно уселся рядом с ней. Она тут же перевела взгляд на меня и долго смотрела мне прямо в глаза. Честно, мне стало немного не по себе и я тут же перевел свой взгляд. Я уговорил ее поесть и даже сходить в душ. Мы сидели и пили кофе, а за окном лил дождь. Погода была подстать нашему настроению и напряжению, что возникло между нами. - Ты мне все расскажешь? - в ее голосе не было ни капли твердости, лишь какое-то жалобное выражение застыло на ее лице. - Давай ты будешь задавать вопросы, а я буду отвечать, - не то, чтобы я не мог все разом ей объяснить. Просто перегружать ее совсем не хотелось, да и начинать свой рассказ нужно было совсем из далека задолго до всего этого. - Что это за место? Стас сказал, что я особенная. Что то значит? И он говорил что-то про лабораторию и... Я совсем ничего не понимаю, - она уронила голову на руки от бессилия. Я встал со стула и, приподняв ее голову, чтобы она видела меня, попросил пойти за мной. Мы подошли к панорамному окну, что открывало вид на город. Он был так же обычен как и все остальные города, если бы не стена, что окружала его. Она не давала возможности никому, кроме особенных лиц, выйти за стену. - Видишь эту стену, - я кивнул головой в ее направлении. Услышав короткое "да", я все же начал мой небольшой рассказ, - Эта стена не позволит всем нам выйти за ее пределы. Такие стены есть вокруг всех городов, которые принимают участие в программе спасения человечества. Но это всего лишь маска. На самом деле переселение планеты не так волнует правительство всех стран, как то, что некоторые люди после чудовищных испытаний все же стали лучше. Стас говорил тебе, что у нас просто идеальный иммунитет и мы способны противостоять любой болезни? - я слегка посмотрел на нее всего лишь краем глаза, но этого хватило, чтобы увидеть ее кивка, - Но это еще не все. В нашем случае очень трудно сказать точный возраст. Именно в нашем столетии люди живут в среднем 89 лет, они так же стареют и умирают. Но мы нет. На самом деле наше старение происходит чуть медленнее. Когда я тебя увидел, что не дал бы тебе и шестнадцати. Я говорю все это о том, что организм обычного человека начинает стареть в тридцать пять - сорок лет, но наше же старение должно начаться позже на десять пятнадцать лет позже. Вот что беспокоит всех. Какие-то десять-пятнадцать лет - это огромный шаг. Но главное, что средняя продолжительность жизни возвышается на 127 лет. - То есть до бессмертия они не дошли? - интерес в ее глазах заставлял меня самого так же интересоваться сказанным мною, словно я не знал долече этого. - Нет, но ты представь, что люди сделаю, если найдут человека-русалку, - я повернулся к ней, ожидая ее ответа. - Будут ставить опыты в лаборатории как над подопытным кроликом, - проговорила она так, словно познала простую истину. - Вот и ответ на твой вопрос, - улыбнулся я, а затем снова продолжил, - Такие города как этот, их всего три, созданы специально для этого. Но наш немного отличается. Только в нашем не проводят лабораторные опыты, но мы все равно в клетке. Они наблюдают за нами, хотят узнать, что будет, если все мы продолжим род. Будет ли следующее поколение носителями наших генов. Я прервал свою речь, хоть я и знал всю правду, но она не переставала шокировать меня раз за разом, а я ведь ей и половину всего не рассказал. Есть вещи и поужаснее всего этого. Кристина стояла рядом, скрестив руки на груди. Ее брови были нахмурены, а сам взгляд изучающе скользил по стене и всему городу. Трудно было понять, что она испытывает, на ее лице застыла маска и когда она вдруг начала снова говорить, это стало для меня неожиданностью, ровно и то, что она сказала. - Мне семнадцать, а я не познала еще мир. Не влюблялась, не жила. Для чего они все вообще это делают? Я же человек! - в ее голосе было столько твердости и злости, что я даже восхитился этой маленькой хрупкой девушкой. - У нас у всех не было детства. Мы все выросли в страхе и как раньше уже не будет. Если ты когда-нибудь выйдешь за периметр этого города, то ты столкнешься лицом к лицу с реальностью. Знать, что погибнут миллиарды людей, это не одно и тоже, что видеть это. Тебя это потрясет, что одна человеческая жизнь ничего не стоит и ты ужаснешься, насколько это отвратительно и ужасно. Просто никто еще из нас этого не понимает. Она сильная, но и одновременно слабая. Брать ее с собой - это неразумно, но почему то так хотелось дать ей шанс жить в другом обществе. Даже если мы прорвемся сквозь всю охрану и улетим отсюда к чертовой матери, то не факт, что не умрем потом в том аду, что будет творится на земле. - Не уже ли никто не может ничего сделать? Почему не пытаются? - в ее взгляде было столько непонимания. Она еще ребенок, и весь мир со своими целями и идеалами ей не понять. Но она на пути к этому. Из милого шестнадцатилетнего мальчика, которым я был несколько лет назад, я превратился в почти безжалостного человека, в мечтах которого было только отмщение. И первое, что толкает человека на это - потеря близких. Своих я потерял еще в шестнадцать, а она годом позже. Она скоро все поймет и либо станет такой же как и вся наша команда, либо просто смирится. - Есть шанс, но прежде чем они добьются своего, весь мир погибнет. Такова цена любого исхода, но результат будет разным. Либо победят бунтовщики, либо правительство. Ведь именно это будет означать в каком мире мы будем жить дальше. - Я хочу что-то сделать. - Ты и минуты не продержишься за стеной. Тебя это убьет. Морально. Ты просто не готова к этому. - Ты говоришь это так, словно ты собираешься побывать там в самом скорейшем времени. Возьми меня с собой. - Ты не знаешь о чем просишь. - Я либо умру здесь, не имея никакого желания жить дальше и начинать новую жизнь, либо там, за стеной, пытаясь изменить все это. Может когда-нибудь я встречусь с родными и все изменится. Что ты предлагаешь мне теперь здесь делать с таким знанием? Жить дальше, лишенная всего и начинать все заново? Нет, это не для меня. Я не променяю свою свободу на этот ужас. Я хочу, чтобы люди, главные в этом, заплатили за все.