Предать Бога. La neige

Мой желудок вмиг наполнился стеклом. Оно разбилось со звоном и закололо меня изнутри. В глазах вспыхнули звезды, я со стоном сложилась почти вдвое. - А теперь послушай меня, упрямица... - Москалин выпрямился и схватил меня за волосы (Боже, когда же они оставят в покое мои бедные волосы?!), и в ту же секунду дверь распахнулась. - Нет, ты лучше послушай меня. Я тебе много интересного скажу. От этого голоса у меня всё внутри замерло от сладкого ужаса. Но как... как?! - Отпусти лучше, - продолжил Тёма, надевая на руку кастет. - Ты же ведь не хочешь, чтобы я воспользовался этим? В тишине я отчетливо услышала скрип зубов. Меня выпустили. - К стене, а ты, Сашуля, ко мне. Ни секунды не задумываясь, я сделала два шага к нему. Ни о каких обидах я сейчас не думала. Живот резало ножом. Артём прижал меня к себе сильней. - Вот видишь, как можно всё тихо - мирно решить, - Пиндюра почти дружелюбно улыбался. - Но теперь твоими делишками займусь я. Не нравится? Ну извини. Тёма вывел меня в помещение кафе, и я, глотая слезы, упала на сиденье за ближайшим столом. - Где болит? Сильно? Отвезти тебя в больницу? - забеспокоился парень, опускаясь на корточки рядом со мной. - Тер...пимо, - отозвалась я. - Просто отвези меня домой. Я не думала в тот момент о том, откуда Тёма тут взялся, как меня нашел, как он будет разбираться с Москалиным. Мы просто ехали домой в пустом автобусе, и я лежала на его плече. Несмотря на такую ссору, он всё равно затолкал свою гордость в одно место, приехал, и как вовремя... - Откуда ты здесь? - всё же спросила я. - Мне Аня позвонила и как начала на меня орать, что я ни хрена не понимаю в психологии женщин... Я напиться сначала хотел, но потом решился, полетел сюда. Вылезаю, значит, из такси, спрашиваю у маленькой черненькой девушки, где твоя квартира, может, знает... - Маринка! - ахнула я. - Она и сказала, что ты уехала туда-то, туда-то. Я тогда чуть голову не потерял. Его губы зарылись в мои волосы. - Прости - прости, теперь-то мне точно есть, за что просить прощения. Если я неправ, я всегда извинюсь. Он настойчиво начинает целовать меня, а потом его поцелуй переходит в яростный. Краем глаза я вижу, что водитель автобуса наблюдает за нами, но обреченно молчит. Спасибо вам, добрый человек, что дали нам помириться. Я отвечаю на поцелуй и больше ничего не помню. Проснулась я от того, что меня тихо качало. Я увидела, что Артём поднимается по лестнице... СО МНОЙ НА РУКАХ! - Отпусти... - пробормотала я. - Там Миша, и если он увидит... - Какой Миша?! - тут же ощетинился Пиндюра. - Да оператор... Кстати, где своего потерял? - я встала на ноги и начала шарить по карманам в поисках ключей. - Ааа... оставил в Киеве. Думаю, он про это тоже снял. - Не дай Бог. Мы засмеялись, и я, не выдержав, затрезвонила в дверь, видимо, ключи я посеяла. Мама открыла дверь и удивилась нашему приходу. Если бы знала, что меня снова ударили - разревелась бы прямо на пороге. На Тёму она посмотрела с подозрением. - А, вы с одного проекта! - поняла она и наконец впустила нас. - Ребенок, что за ерунда? Таскаешь домой каких-то мужиков... Я лишь виновато улыбнулась. В коридор вышел Михаил, и Тёма обрадовался: - О, братан, здорова... Вечер мы провели вчетвером за столом. Маринка чуть позже пришла и притащила Тёмин чемодан, которой он скинул на нее. Артём извинился. Девушка, покраснев, сказала "ничего страшного" и убежала. Сердце моё сжалось. Тёма, конечно, красавчик, но мысли о Лёшке всё ещё не дают ей покоя. А она-то думает, что я - это он... - Полетели завтра ко мне? - шепотом спросил парень, придя ночью в мою комнату и сев возле кровати. - Зачем? - удивилась я и села. Тёма уложил меня обратно. - Да просто так. Хватит в Мурманске отсиживаться. Я вещи заберу, и полетим в Москву. Я покачала головой. - Нет, я по маме соскучилась. Ей сейчас очень тяжело и одиноко. Ты лучше лети один, а потом встретимся в репетиционном лагере. Артём хмыкнул и поцеловал меня в нос. - Ладно, как скажешь. Я спать тогда пошел. - Стой - стой! - спохватилась я. - А как же Андрей? Ты всё так и оставишь? - Я обещал и выполню. Делать дела можно и на расстоянии. А вот поставить на место его пока можно. - Он может утром же пойти и настучать про меня кому надо, у него у папочки связи. - Тогда мне придется заставить его молчать. Я ахнула и вцепилась в его руку. - Что ты... Не смей! Слышишь, ты не можешь его убить! Это будет на своей совести! У нас впереди финал, тебе не нужны проблемы с законом! Пиндюра легко потрепал меня по волосам. - Расслабься, тогда мы найдем альтернативу. Спи. Ближе к обеду Тёма улетел. Я не поехала с ним в аэропорт, но перед отъездом получила на прощание две строчки, сочиненные на ходу: - Спросишь, как я? Я по городам: Паспорт, микро, чемодан и вокзал...* И едва я проводила его взглядом из окна до такси, как поняла... что уже скучаю. - Пошли, доснимем последние кадры, - сказал Миша, - и тоже будем возвращаться. Лёх, глядя на Артёма, понимаю теперь - вот это пацанская дружба: примчался из другого города, чтобы помочь тебе... Уважуха ему. Мама стояла возле окна, и по её щекам стекали слезы непонятно чего - счастья или тревоги. Москва и репетиционный лагерь встретили меня проливным дождем. Температура едва ли дотягивала до +8 градусов. Стуча зубами от холода, я выскочила под ливень и понеслась к зданию, ещё не зная, удастся ли мне спокойно принять горячий душ. Кто уже вернулся, а кто ещё в отъезде? Сейчас мы усиленно начнем репетировать новые песни, будет снова не до отдыха. В холле я встретила всех, кроме Артёма и Гриши, и даже чуточку расстроилась - мне не дадут расслабиться. Теперь от лица Влада меня просто воротило, но я не подала и виду. Оставив чемодан, я начала всех обнимать. - Ааа, он ледяной! - отпрыгнул Степанов. Я рассмеялась: что есть, то есть. - Давай - давай, народ, общее фото! - крикнул Толя, и мы сгрудились позади него. Предварительно меня всё же раздели до футболки. Фотку нам чуть не испортил Константин, некстати появившийся внизу. - Оставьте Сайгака в покое и идите по комнатам. Наставники сейчас принесут вам песни. Если кто Артёма увидит, скажите, я его искал. Меладзе ушел вместе с моим оператором Михаилом, а я потащила чемодан в спальню. Ну и погодка на улице. Лето уже хочу! Юрченко, как выяснилось, ещё не вернулся, а Пиндюру вытаскивали из душа всем скопом. Седокова приехала к нам на полчаса раньше Лазарева, и мы успели влиться в новую песню. - Вы чего? - удивилась Аня, увидев, как мы со Святом хихикаем. - Я ещё не читала. - "Ещё подождем", если так ждать - импотентом станешь. Я уткнулась лицом в подушку, всхлипывая от смеха. Ну и словечки. Вот что сейчас слушает молодежь - Меладзе должен всем угодить. Надеюсь, я не заржу прямо на сцене. Мы зачитали слова для Маркуса. - Если ты собираешься быть в этом бойз - бенде, - сказала Аня, - тебе просто необходимо катастрофически быстро учить русский. Вы будете ездить по разным странам, но без знания русского тебе придётся ой как туго. - Только не снова "Конек-Горбунок", - взмолилась я, и мы опять расхохотались как ненормальные. Начиная со следующего дня, мы снова работали как проклятые. Я чувствовала удовлетворение от такой работы, хоть и жутко выматывалась. Постоянно что-то болело, и это нервировало меня. Каждую секунду нашей жизни нас снимали многочисленные камеры, просыпаясь утром и не видя камер, мы даже были немножко в шоке. Однако через четыре дня мы разобрали и записали песню как надо, чуть-чуть изменили слова и с нас сняли давление. Нет, песня прикольная, ничего не скажу. Жалко только, что нельзя делиться с другой командой - я умирала от любопытства, что там у других. Кстати, Константин попросил Тёму написать рэп для премьеры, и меня это порадовало. Где-то его творчество начало пригождаться. Следующий этап: заключительная общая песня для нас восьмерых. Меня снова не устроил украинский язык, но что поделать? Мы репетировали «Чомусь так гiрко плакала вона» и репетиции превращались в хаос. Хотя, конечно, не хотелось, чтобы он заканчивался. - Как ты себя чувствуешь? - Аня заглянула к нам как-то вечером, когда я была в комнате одна, а все остальные внизу играли в баскетбол. На улице поливал нехилый дождичек. - Нормально, - пожала плечами я. - Ты о чем? - Сильно устаешь? Ничего не болит? - Аня села рядом. На самом деле, болело многое, но кого это волнует, когда на носу финал?! - Мне очень хочется, чтобы победили ребята Лазарева, - нехотя призналась я. - Но разве так можно? По правде говоря, я делаю это только для показухи. Согласись, выглядело бы странно, если бы финалист после простого "избиения" взял и отказался от своей мечты? Мне пофигу, выиграю я или нет, но другие этого заслуживают. Война ещё не проиграна, но пусть она будет честной. - Ну допустим, - вздохнула Седокова, отбирая у меня любимую подушечку, - они победят. Ты планируешь и дальше... близко общаться с Артёмом? - Да, - я кивнула. - Он сказал, что в этом случае заберет меня к себе. Тогда-то уже всем будет по барабану, парень я или кто. - Ты его любишь? Этот вопрос словно ударил меня - даже голова загудела. Я не была к нему готова. - Знаешь... - я растерялась и начала разглядывать свои руки. - Временами думаю, что да... А теперь будет ли всё так, как было раньше, до... до этого происшествия? Тёме больно - и свыкнется он с этим положением вещей ещё нескоро. Он думает, что я боюсь его. - А как на самом деле? - А чего его бояться?.. Добрее человека я в жизни не видела. Аня сделала движение губами, чтобы что-то сказать, но спохватилась и промолчала. Я попросила: - Говори, что хотела сказать. - Вы... не видели контракт, который Меладзе заключит с новым бойз - бендом. В нем четко прописано, что солистам запрещено завязывать какие-либо длительные отношения. Самое большее, что вам светит - это пару ночей в неделю, понятно, для каких занятий. Ты этого хочешь? Я сцепила зубы так, что свело челюсть. Об этом мы не подумали. Я молчала так долго, что Аня сдалась. - Ладно, не буду больше допрашивать. Отдыхай, послезавтра уже финальные съемки. Меня немножко отпустило. Седокова ушла вниз к ребятам, позже туда спустилась и я. Баскетбол уже был закончен, Свят и Никита, найдя где-то небольшие палочки, носились по всему залу и орали "Авада Кедавра!".** В итоге один из "волшебных агрегатов" чуть не залетел в глаз Толе, и Лазарев всех разогнал. Возле двери я проводила Тёму задумчивым взглядом. То, как оборачивалась ситуация, мне, конечно же, не нравилось. - Авада Кедавра! - Свят ввалился в спальню после душа - и сразу на мою кровать. Конечно, куда ж без меня, родимой. - ИДИ НАФИГ! - заорала я сквозь прорывающийся хохот. - А то я тебе такой "Круциатус"*** сделаю - на всю жизнь запомнишь! От нас лежали все - даже проходивший мимо комнаты Меладзе. Рамм с зубной щеткой во рту прискакал меня спасать. А мы валялись на полу, били друг друга подушками и щекотали. Я не помнила, как у меня получилось свалить такую башню, как Гриша, но теперь он был полностью в моей власти. И я хорошенько отрывалась на нем, пока тот не запросил пощады. Маркус схватил меня поперек груди и потащил вверх. - Ребят, я его держу... Стой, а чем у тебя грудь перетянута? Я судорожно выдохнула. Думай, че ответить, НЕ МОЛЧИ!!! - А... Да ты ж меня в клубе тогда задел, - я взглянула на Юрченко. - Я упал со спинки дивана и прямо грудью на бутылку. Гематома образовалась, но скоро пройдет. Я без особого стеснения задрала футболку и показала бинт. Гришка виновато почесал в затылке. - Братан, прости, я... я, наверное, тогда пьяный был... И потом тебе тоже от кого-то здорово досталось... Мне на секунду показалось, что извинялся он сейчас вообще за всё, что произошло тогда. Хоть и не помнил, за что. - Забей, - улыбнулась я. - Всё норм. - Ну хватит, - продюсер похлопал в ладоши и дал подзатыльник Святу. - Ложитесь, кузнечики, пятнадцать минут до отбоя. Начинаются великие дни. Я увидела растерянный взгляд уходившего Артёма. Ему не понравилось, что я простила Гришу? Или то, что я тут устроила? Ну почему ему вечно что-то не нравится?! * Да-да, я не соврала: эти строчки родились уже тогда! ** Авада Кедавра — убивающее заклятие, одно из трёх непростительных заклятий, запрещённое Министерством магии. *** Круциатус (произносится «крУцио» от лат. cruciare — «мучать, терзать»)-заклинание боли, ужасной боли.