Предать Бога. La neige

Сзади открылась дверь. Я обернулась и увидела Аню Седокову, которая уронила пакет и в ужасе всплеснула руками. - Тебе ещё три дня вставать нельзя! Быстро ложись! Я поморщилась от её крика и задала мучивший меня вопрос: - Константин уже знает? Седокова уложила меня обратно, позвала медсестру и, откинув волосы с лица, ответила: - Нет... Не сказала я ему, не смогла... Жалко, что ли стало... И кто я такая, чтобы разрушать твою мечту? - Это не моя мечта, - возразила я. - Ошибаешься, Сашунь. Я поговорила с Артёмом, он сказал, что ты наотрез отказалась уходить с проекта. Ты делаешь это уже не ради брата, а для себя. - Я хочу, чтобы победил Тёма, - мрачно отозвалась я. Тело отдыхало от длительного стояния. - Может быть и хочешь... Вбежала медсестра и врачи. Седокову отодвинули к стене. Я бросила на нее взгляд полный мольбы: "Не говори!", и она вышла. После длительного осмотра и не слишком утешительных прогнозов врачей, девушка вошла снова. Присела рядом на кровати, подвинула ближе пакет. - Я тебе телефон принесла и поесть. Будешь? - Давай. Она протянула мне банан и яблоко. Я с урчанием впилась зубами в сочную мякоть. - Костя просто думает, что тебя избили на улице. Я, конечно, не упоминала о том, что Тёма практически на руках тащил тебя до больницы, глаза на лбу, сердце где-то в желудке... Потом мне звонил... Ой, ужас. Так, ладно, кто сделал это тобой? У меня свело челюсть, как будто я съела ложку лимонной кислоты. - Только Артёму не говори, он же убьет их... Гришка и Влад, они оба пьяные были, а меня даже не узнали, думали, просто баба какая-то. - Ну да, они ничего не помнят уже... - Седокова зарылась пальцами в волосы. На её встревоженное личико невозможно было смотреть без слез. Как я могу уйти с проекта, если подведу её команду? И её саму? - Я остаюсь, - тихо, но твердо произнесла я. - Будь, что будет. Моя забота теперь - как можно быстрее поправиться. Аня через силу улыбнулась. - Ладно, поживем - увидим, всё равно, раньше, чем через четыре дня тебя не выпишут. Константин, может, заедет к тебе, будь готова. - Хорошо. Аня с теплой улыбкой потрепала меня по волосам. - Тогда я пошла. И после окончания проекта... начни отращивать волосы. - Посмотрим. Оставшись одна, я дала себе твердую установку: не опускать головы. Да, физических сил осталось очень мало - гораздо страшней было потерять духовные. За те четыре дня, что я провела в больнице, ко мне не приходил никто, кроме Седоковой и один раз Меладзе. Наверное, ребятам не разрешили или они разъехались... А вот Артём просто не пришел. Ни разу. Меня это не сильно обидело, хоть и задело. Конечно, он тоже человек, ему нужно время, чтобы свыкнуться с произошедшим. Возвращалась я в лагерь с тяжелым сердцем. Если бы кто знал, что произошло со мной взаправду, то такими гладкими отношения не были бы уже никогда. Парковая территория встретила меня странной тишиной, звучавшей тут нечасто. Мне нужно было собирать вещи, брать оператора и отправляться к маме - другого выхода я не видела. Ани не было, у нее свои дела в городе. Съездить в аэропорт, может, позвонить Тёме... Боже! Я поняла, что ужасно теперь боюсь его. Звенящая тишина пилила мозг. Я, нарочно громко шаркая кроссовками, медленно потопала в жилой комплекс, ходить быстро мне было пока не под силу. Лицо цвело просто всеми цветами радуги, и сейчас опознать во мне девушку было просто невозможно. И как же это приятно. - Жили-были мы на краю, С нами был теплый июль...* - напевая, я распахнула дверь в коридор и пошла в нашу комнату. Всего две жилые комнаты. На данный момент - ни одной. Через полтора месяца они окончательно опустеют. Вот тогда будет конец. На моей кровати спал Артём. Я не сразу это поняла, а лишь когда распахнула дверь и сделала шаг в комнату. Я удивилась и возмутилась одновременно. Что он тут забыл?! А потом смягчилась: лицо у него было потемневшее и напряженное. И лежит он на МОЕЙ кровати, от шума даже не проснулся. Я тихо подошла к нему и поцеловала в висок. - Спи, пока у нас есть такая возможность... Тихонько открыв шкаф и достав чемодан, я начала собираться. Через полчаса накатила такая усталость, что я пошла в душ. Сколько ж ещё меня будет хандрить, как будто у меня ПМС? Это пытка какая-то. Вспоминая случившееся почти пять дней назад, мне кажется, что это был лишь сон. И лишь боль дает понять: было. Было наяву, и нет в памяти кнопки "Delet". Вернувшись в комнату, я обнаружила, что Тёма проснулся и уже понял по раскрытому чемодану, что я была тут. Мне было неловко стоять перед ним в одной майке и открывать его взору покрытые практически черными синяками руки и плечи. - Как спал? - только смогла выдавить я. Пиндюра ничего не ответила, шагнул ко мне и медленно провел пальцами по моей руке вниз. Я поморщилась. - Это сделал кто-то из своих. Кто, скажи мне. Это была не просьба - это были приказ, и если бы Тёма был твердо уверен в том, что вокруг нас на пять километров вообще нет людей, он бы разорался. Но я отвела его руку и возразила: - Нет, они наши друзья. - Они мне больше не друзья. - Так нельзя. - Они посмели... - Ради любви ты не должен отступаться от своей цели! - Теперь уже плевать!.. Я поняла, что он сейчас взорвется, и сделала это первой: - Вон. - Что? - опешил парень от моего тона. - Я сказала, вон отсюда, - громче повторила я. - И не приближайся ко мне, пока не остынешь. Артём оттолкнул меня, и вышел, громко хлопнув дверью в свою комнату. Я, ни секунды не раздумывая, покидала оставшиеся вещи в чемодан, вывезла его в коридор и, уходя, даже не закрыла дверь. Маму я уже вчера предупредила, что прилечу сегодня ближе к вечеру. Да, уезжала я запланировано, но оставаться в лагере мне теперь было невыносимо. Я лучше в аэропорту переночую, если не будет билетов. Да уж, хотела уехать по-доброму и вернуться с радостью, но получилось как всегда происходит у Сашки. Я набрала маму. - Алло, мам, я уже еду... В самолете я думала о том, как покажусь маме на глаза в таком виде. Она будет в окончательном шоке, увидев, во что превратилась её дочь. Я увижу друзей... В самолете я так и не уснула, поэтому к усталости прибавились ещё и синяки под глазами. С моим оператором мы разделились совсем ненадолго, и уж никак я не ожидала, когда меня толкнули, и я уронила чемодан, поднять глаза и услышать слишком насмешливое: - Миледи, вам помочь?.. ТОЛЬКО НЕ ЕГО Я ОЖИДАЛА УВИДЕТЬ ПО ПРИЕЗДЕ ДОМОЙ. Это был Москалин. С нахальной улыбочкой, обнажив идеально ровные зубы, он протягивал мне руку. Нет, это же невозможно. Я думала, он давно сел за все свои злодеяния! Внутри меня всё перевернулось. - Что ты тут делаешь? - зло прошипела я. - Да вот, услышал, что ты прилетаешь, решил встретить. Ты не рада меня видеть? Или как правильно сказать, не рад?.. Я сцепила зубы. Черт, ещё нужно с ним разбираться. - Пошли в машину, а то замерзнешь. А ты сильно изменилась, Саш, я сначала думал даже, ошибся. - Я Лёша, - процедила сквозь зубы я, оглядываясь в поисках своего попутчика - оператора. Я потащилась за ним. Пусть отвезет меня домой, по крайней мере, дать ему отпор я теперь точно смогу в случае надобности. - Откуда узорчики? - Москалин кивнул на моё лицо, запихивая чемодан в багажник своей тачки. - Подрался, - пробурчала я. Руки от холода стали стынуть. В толпе я разглядела своего оператора и замахала ему руками. - Сейчас ты зависишь от меня, - хмыкнул Андрей. - Стоит мне ляпнуть, что ты баба, и на проект ты больше не вернешься. - Ты молчишь, я пока не трогаю тебя, - сказала я. - Всё взаимно, дорогая. До дома ехали молча. И тишина, в отличие от лагерной, была зловещей и нагнетающей. Я сидела в полуметре от убийцы моего брата. Половины меня. - Созвонимся, - улыбнулся мне на прощание Андрей, а я даже не обернулась. - Кто он тебе? - поинтересовался Михаил, мой спутник. - Убийца моей сестры, - обронила я. Мама долго рыдала, встретив нас, и всё порывалась назвать меня "Сашенькой". Я напряженно и сдержанно сообщила Михаилу, что она нас с сестрой путает теперь. Итак, цель была ясна: снять небольшой репортаж обо мне, разобраться с Москалиным и вернуться в лагерь как можно скорей. Отзвонившись Ане и сказав, что дома, я не выдержала и разрыдалась прямо в трубку. - Ну что ты, что с тобой? - заволновалась та. Я сквозь рыдания и шум воды сообщила ей, что мы с Тёмой поругались, а я попала в зависимость от Андрея. - Ань, мне с-страшно, - пробормотала я. - Не реви, это же не самая страшная ситуация, в которой ты была? Держи планку имиджа, что-нибудь придумаем. Я решила, что этим же вечером нужно повидать друзей и отвлечься. Может, притащатся фанаты, поглядеть на живую звезду. Мне было бы приятно. - Воу-воу, звезда, потише! Не понтуйся! - расхохотались ребята, когда я пришла в квартиру Ленки. Собираться на улице было слишком холодно. - Сколько лет, сколько зим! Все ребята смотрели на Алексея Сайгака с восхищением и искренней радостью. Тут тоже встречали НЕ МЕНЯ. И никто не знал, что я - это я. Надо научиться играть на гитаре и срочно. Меня обнимали и хлопали по спине не меньше получаса, Маринка смотрела на меня с восхищением. Только бы вешаться на меня не начала. Фу. Надо отшить её сразу, это жестоко, да, но извините, мои чувства мне дороже. Не собираюсь я ориентацию менять. - Помянем, - Лёнька произнеси речь о памяти Александры Сайгак, и все выпили, не чокаясь. Я пить не стала - противно было. Ленка в честь моего прихода такой стол накрыла, что неделю можно есть, а пить совсем не обязательно. - Как в старые добрые времена? - Димка забренчал на гитаре. - Лекс, сыграешь? - Не, не сегодня... Я легко отказалась. Меня разморило. Я сидела возле Ленки и её двоюродной сестры Юльки. Миша с камерой топтался где-то в коридоре. К общему столу позвали и его. От счастья и горя хотелось плакать. Я спохватилась. Все подумают, что я пьяная, и это будет некрасиво. - Народ, - крикнула Ленка. - Давай решать, че с Москалиным делать? Задрал он жизнь нам портить. Он вообще под следствием находится, какого хрена его ещё не посадили?! За столом возгорелся жаркий спор. Я в нем не участвовала, хотя сказать было чего. Я обещала его пока не трогать. Мне бы только до конца проекта дотянуть, а там уж всё равно будет... Нельзя его трогать, он обещал молчать о моей правде. - Э-эй, братва, - переорала я всех. - Давайте я сам с этим как-нибудь? Это ж моя сестра была... - Саша всем как сестра была, - возразила Марина. Впервые. Мне возразила. - Так оставлять нельзя. Это же не мелкое ограбление и не школьные понты. Это убийство. Человека-то больше нет. Мы пили ещё. Пели песни, было уютно. И чуточку страшно. Чем обернется моё вранье? Два дня после этого я провела дома, отдыхая. Мы с Мишей писали текст, придумывали сюжет. Я вспоминала об Артёме. Но в один прекрасный момент позвонил Москалин. Я выматерилась, но трубку взяла. - Алло, красавица, встретиться надо. - Чего ещё хочешь? Я смотрю, ты уже ориентацию ради меня меняешь? - процедила я. - Шантаж не прокатит. - Посмотрим. Подъезжай к кафе "Лилия", я даже готов подождать... Я скинула, не попрощавшись. А что мне оставалось делать? Поеду. Как он меня достал. Что ему от меня, черт побери, надо?! Через час я была в кафе. Никому не сказала, поперлась, дура ты, Сашка. Лёшка бы обязательно оставил за собой хвост. А я осторожная - сказала только Маринке, от которой проку будет мало. В кафе я сняла пальто и прошла к столику, за которым блаженно тянул кофе Москалин. От его улыбки меня едва не стошнило. - Быстро, - приказала я, садясь напротив него. - Выпьешь кофе? Расслабься... - Базарь по делу. Андрей даже удивился. - А у тебя есть характер. Ладно, если так торопишься... Хочу предложить ультиматум. - Какой? - Переедешь ко мне жить? - Охренел? - Неправильный ответ. Ситуация оборачивалась против меня. Я уже догадывалась, чем обернется это "Переедешь ко мне жить?". - Без лишних глаз, - улыбнулась я и скосила глаза на дверь туалета. - Ммм? Ему понравился мой настрой. Ага, так я и согласилась. Сейчас ты у меня за всё получишь, и заимеешь такое же личико, как у меня. Пошли - пошли... милок. В маленьком туалете я закрыла дверь и, не дав ему оценить ситуацию, резко двинула кулаком под дых. Андрей с хрипом сложился пополам. Я с силой схватила его за ухо (одно из самых болезненных мест мужчин) и прижала к стене. - Значит, слушай сюда, гнида, - прорычала я. - Я ничего не буду для тебя делать. Я дойду, куда надо, но ты сядешь, глубоко и надолго. За всё в жизни платят, знаешь ли. Андрей скулит и поспешно кивает. Я не учла, что руки у него были свободны, и силы с него всё-таки побольше. Мой желудок вмиг наполняется стеклом. Оно бьется со звоном и колет меня изнутри. * IOWA - Эта песня простая