Ломка

Sibylle Baier – Tonight       Вот уж не ждал агент КГБ Илья Курякин,что на этом новом задании в Стамбуле будет так тяжело. И даже не в физической усталости дело, нет. Просто он морально вымотался. Устал от Габи, "разговор по душам с целью прекращения близких отношений" с которой не привел ни к чему, кроме истерики, кучи побитого имущества и каждодневных обиженных взглядов из серии "вот-какой-ты-козёл". А ведь порвать стоило, ибо не стоит партнерам состоять в подобных отношениях. И еще: на кой черт ему тут девушка? Это ведь обязательства, которые он не в силах выполнять. Хорошо,что Габи отправили на другое задание.       Проблема номер два: Соло с его вечными подколами. Ведь знает же, собака, что не сможет ему Илья морду набить, ибо правила не позволяют. Да и если бы не было их, все равно бы не побил...Дружба, служба, жвачка. Да и как вспомнит он как Соло искренне хохочет, закидывая голову назад и как лучики морщинок вокруг глаз разбрызгиваются. Даже каменное лицо агента Курякина не выдерживает и озаряется слабым намеком на улыбку.       А как на задание идти, так ему совсем туго приходится. Как бы не ранили незадачливого американца. Еще штопать его, выхаживать. Да и не уверен Илья, что выдержит нахождение со страдающим от боли коллегой в одной комнате. С детства он не любил это. И самое смешное, сам боли ничуть не боится, а за близких людей переживает, изводится. Помнится, как-то раз Соло порезал руку о колючую проволоку. Глубоко, рвано порезал. Так Илья весь отель обежал в поисках обезболивающих. Обколол всю руку, несмотря на протесты пострадавшего. Как ни крути, хоть и хотел Наполеон мужественно все терпеть, рана была серьезной и болезненной. Илья всю ночь с ним просидел под предлогом бессонницы. На самом деле заботился. Дело именно в его фобии, ничуть не в самом Соло. Ведь бесит неимоверно! Ну ладно, не заводись, Илья. Все стабилизируется. Nina Simone – I Put A Spell On You       Сегодняшний день был, казалось, еще более жарким, чем все предыдущие. Еле затащив себя в номер, агент Курякин решил сразу охладиться под струями душа, поэтому незамедлительно ретировался в ванную. Вытеревшись и расчесавшись, он вышел из комнаты. Его нос почувствовал ароматный запах приправ, а желудок скрутило от голода: еще бы, весь день во рту ни крошки не было. В комнате полумрак, тихая музыка. На кухне свет. Подойдя к двери, Илья увидел Соло: тот снял пиджак и был в одной рубашке с закатанными рукавами. Поверх нее был надет фартук, а сам Наполеон что-то готовил. И это "что-то" одуряюще вкусно пахло. Сам же Соло медленно покачивал бедрами в такт музыке и подпевал в полголоса своим прекрасным баритоном. Он еще и петь умеет, зараза. Илья изо всех сил пытался не выдать своего появления, но вышло не очень. Желудок решил поурчать на медлительного хозяина. - Я затылком чувствую,что ты тут,- повернулся и улыбнулся. Причем не самодовольно,как обычно, а как-то очень по домашнему. И тепло стало где-то глубоко внутри. Илья стоял, переваривая свои чувства и слова коллеги, после чего устало рухнул за стол. - Ты же ешь базилик? Просто я не представляю лучшего сочетания, чем он, помидоры и курица с сыром,- какая заботливая у тебя хозяюшка, Курякин!Будь Соло женщиной, давно бы уже женился! - Ем. Я сейчас сам себя переварю. Соло посмеивается и раскладывает ароматное блюдо в тарелки. Потом подходит к столу и изящным жестом официанта ставит тарелку перед Ильей. Потом стягивает фартук и садится напротив. Берет со стола бутылку и откупоривает ее. -Каберне Совиньон 1955 года. Неплохое,-разливает в изящные бокалы и передает. Их пальцы на миг соприкасаются и Илья чуть не роняет фужер. Соло как-то странно на него смотрит. -Устал?-спрашивает, в глаза заглядывает. Кивок головы. -Ну давай выпьем за плодотворный день!- поднимает бокал в торжественном жесте. Звон. Терпкая красная жидкость согревает горло. Илья осторожно отрезает кусочек курицы. Отправляет в рот. Чувствует, что капелька соуса вот-вот упадет. Подхватывает осторожно языком. С другого конца стола слышится звук сглатывания. -Вкусно? Кивок. -Безумно. Несмотря на то, что американец, готовишь отлично. Даже порой завидую твоей будущей жене...В этом плане. Наполеон смеется: -Жене, как же, с такой-то работой,-Илье почему-то очень нравится эта фраза. Они молча поглощают ужин. Илья изо всех сил старается не смотреть напротив. Но желание посмотреть на эти скулы, очерченные мягким светом лампы, оказывается непреодолимым. Свет неяркий-лампочку скоро нужно было менять. А еще Илья замечает потрясающие ключицы, выглядывающие из-за расстегнутого воротничка рубашки. Почти что животное желание провести по ним языком, ощутить подушечками пальцев их выпуклость. В глаза смотреть не решается, ибо взгляд выдаст его с головой. Эти визуальные исследования тела партнера больше похожи на детские переглядывания.       Соло, справедливости ради, тоже времени не теряет. Его приятно удивляет этот жутко смущенный взгляд "я-случайно-посмотрел". Стесняющийся Илья в новинку. Эта перемена его забавляет. Снявший свою маску непроницаемости агент кажется таким искренним и открытым. Наполеон намеренно ловит его взгляды. Когда ему это удается, Илья отводит глаза в сторону и его щеки краснеют. "Нет, ну просто школьница,грех не совратить,"-эта фраза вспыхивает в голове американца все чаще. Тем временем Илья справляется со своей порцией, допивает остатки вина одним глотком и встает из-за стола. -Ты куда? Тут еще полбутылки осталось, - Соло бросает удивленный взгляд на коллегу. Тот упорно смотрит куда угодно, только не на Наполеона и бросает: -Я все, к тому же устал. И завтра день тяжелый,- ставит тарелку в раковину и уходит. Соло определенно не нравится такой поворот событий: -Тааааак, завтра мы свободны! И ты просто не можешь кинуть меня с этим прекрасным вином!-крик разносится по номеру. В ответ- тишина. "Вот же задница" -Ладно, ты как хочешь, а я пойду прогуляюсь, вечер прекрасен!-бросив последнюю фразу, американский агент покинул номер. Hozier – Arsonist's Lullabye       Вечерняя прогулка по Стамбулу помогла привести мысли в порядок, а заодно и снять напряжение, возникшее за ужином. Долго смотреть на то краснеющего, то бледнеющего от стеснения Илью агент просто не мог. Возникало желание взять и разложить его прямо в тот же момент прямо на кухонном столе с определенной целью. Теперь же мысли (и не только) успокоились. Теперь, когда прохладный воздух Стамбула охладил Соло, тот решил вернуться в отель.       Поднимаясь по лестнице в их общий с Ильей номер ("Соло, у нас нет денег на два номера! Да и он двухместный! Нас не волнуют ваши отношения с Курякиным!"), Наполеон думал о том, что сказать, когда зайдет в номер. Напряжение чувствовалось и Соло боялся спугнуть или ,что еще хуже, разозлить коллегу. Ведь тогда Илья становится совершенно неуправляемым. Он мог расколотить все и вся в номере. Еще расколотит кровать, придется на одной вдвоем спать. Хотя такая перспектива Наполеона бы устроила. Он улыбнулся своим мыслям и открыл дверь.       В комнате все так же горел свет, но не было ни звука. Осмотревшись, Наполеон заметил затихшего русского. Тот лежал на кровати. Очевидно, пытался читать, потому что книга покоилась на его груди. Заснул.       Наполеон обожал такие моменты, потому что редко заставал Илью спящим. Сам же американец засыпал быстро, а Курякин любил поваляться часок-другой с книжкой. Но с другой стороны, наблюдать из-под прикрытых век за сосредоточенно бегающими по странице глазами русского Соло тоже обожал.       Иногда Илья улыбался происходящему в тексте. Это было удивительно. Он улыбался солнечно и даже иногда посмеивался. Никому так не везло в реальности. В жизни Илья засовывал свои чувства куда-то глубоко в себя. Они выходили только в одном случае: когда он крушил и метал в приступе ярости.       Соло всегда удивлялся: как эти русские держат все проблемы внутри? Постоянно! Никогда не позволяют себе раскисать в присутствии других. Боятся показаться слабыми? Чушь какая! Любому ясно,что люди не железные. В любом случае Наполеон бы очень хотел, чтобы Илья стал ближе. На родине Соло привык быть со всеми на более-менее короткой ноге... А с этим нелюдимым громилой все было наоборот. Да нет, какой он громила. Посмотрите на него: мягкая старая любимая футболка, немного задравшаяся снизу, обнажила полоску кожи, слегка согнутые (ибо не помещаются) ноги, мерное дыхание, спокойное лицо... Такой домашний Илюша нравился Соло куда больше.       Вот вроде бы милый, но и горяч как черт. Взгляд скользит по идеально сложенному телу. Однажды Наполеону крупно повезло: обычно всегда предусмотрительный Курякин забыл сменную одежду в комнате, поэтому вышел из душа в одном полотенце. Бедный Соло чуть не умер прямо на месте, да и едва не стер потом пальцы... Хорошо,что звукоизоляция в ванной хорошая. "А интересно, насколько он горячий...там"- пытаясь отогнать эту фразу, американец переоделся и лег в кровать. "Не стоит мучить себя, это все равно безнадежно" "Не скажи, еще есть шанс..."