Повелительница Скал

Осенний день расплывался в дожде и серости. Огромная туча заслонила небо, сыпался нудный дождь, дороги раскисли. Рэйчел едва не падала от усталости, но не подавала вида, что хочет есть, пить и согреться. Плащ промок, по спине текли струйки дождя, волосы стали сосульками. Впрочем, они беспокоили девушку меньше всего. Они с дядюшкой Эйвоном миновали городские ворота и остановились в гостинице «Мерин и кобыла», заняв комнату, небольшую, но уютную. Дядя был чем-то взволнован. Он нервно ходил по комнате, ежеминутно посматривая в окно, что выходило на улицу. Рэйчел наконец-то смогла переодеться и просушить сапоги у огня. Уже полгода она носила вещи брата, забыв о платьях. Только обувь ей сшили другую – у Ричарда была нога куда больше изящной ножки сестры-близняшки. Наконец, в дверь раздался стук. Обрадованный Эйвон бросился открывать. Девушка на всякий случай набросила на плечи плащ, еще не успевший просохнуть. Но вошедший человек не обратил на нее никакого внимания. Он передал записку дяде Эйвону, что-то негромко сказал и вышел за дверь. Дядя прочел записку, тяжело вздохнул и швырнул бумажку в камин. - Кансилльер не может навестить нас, - горестно сказал он, - у него разыгралась подагра, пришлось оставаться в постели и звать лекаря. И он снова взглянул за окно, где по-прежнему моросил дождь. Рэйчел радостно сбросила с плеч плащ и развесила его на стуле. - Так это же прекрасно! – воскликнула она. Ларак непонимающе уставился на племянницу. - Вы сами говорили, что граф Штанцлер – человек осторожный, умный и хитрый. Если он догадается, что я не Ричард, а его сестра, то плохо будет всем. И добавила: - Любую тайну лучше скрывать, как от друзей, так и от врагов, ибо никто не знает, что замышляет каждый из них. Так отец Маттео говорил. - Рэйч, ты умна не по годам. - Жизнь заставила, - отозвалась она, - и пожалуйста, называйте меня Дик или Дикон. Можно Ричард. Да хоть надорским вепрем зовите, только не моим настоящим именем. Ров был не так уж глубок, но поодну сторону его оставались друзья, родные, дом, а по другую… Рэйчел четко знала, что там ее не ждет ничего хорошего. Даже не ее – Ричарда Окделла. Рэйчел Окделл умерла в замке Надор. Ее нет. Есть невысокий худенький юноша с тонкими запястьями и настороженным взглядом серых глаз. Проезжая мимо олларианской каплицы, Рэйчел склонила голову. Пусть думают, что Окделлы верны церкви Оллара. Все равно, когда власть снова вернется в руки истинного Ракана, истинная религия, то есть эсператизм, тоже вернется. А пока – надо ждать. Скалы могут стоять веками. Ричард был нетерпеливым, его сестра, напротив, отличалась завидным терпением. - Когда-то тут жили монахи ордена святого Танкреда, - сказал дядя Эйвон, показывая на низкое серое здание с подслеповатыми оконцами, - затем его не раз перестраивали, но дух старого аббатства остался все равно. Говорят, тут звонит колокол по ночам, предвещая беды. - Дядюшка, мне хватало сказок старой Нэн, - перебила его Рэйчел. Ларак обиделся и замолчал. Капитан Арамона удивительно походил на борова, вставшего на задние ноги. Толстый, с мясистым красным лицом, которое хотелось назвать рылом, с маленькими бегающими глазками, и пальцами, похожими на сардельки. Он восседал в кресле, как король на троне. Он и чувствовал себя королем унаров. Рэйчел на миг похолодела, думая, что будет, узнай капитан ее тайну. Но сам Арамона лишь окинул прибывших неприязненным взглядом и буркнул: - Прошу садиться. Затем икнул и сказал: - Значит, герцог Окделл поступает под моё начало? И вы, как опекун, ничего не имеете против? Эйвон что-то забормотал о вдовствующей герцогине, которая, к тому же недавно потеряла дочь, но капитан его прервал жестом. Он достал переплетенную в свиную кожу книгу и дал «Ричарду» прочесть законы фабианского братства. Сидевший возле окна капеллан сказал приятным мелодичным голосом: - Вам надо прочесть все и поставить подпись. Рэйчел подумала, что клятвы, вырванные силой, недействительны. Хотя ее никто не принуждал, но клялась-то она за своего брата. Рэйч не могла и мысленно называть его умершим. Пришлось читать о богоугодности Олларов и прочую чушь, в которую девушка не верила ни на йоту. И ставить роспись «Ричард Окделл, герцог Надорский». - Унар Ричард, проводите дядю и возвращайтесь. - Вот и все, - горестно прошептал Эйвон, которому Рэйчел помогла взгромоздиться на Умника, - обратной дороги нет. - И не надо! Девушка хотела выглядеть уверенной и решительной, и скрывала слезы, то и дело набегавшие на глаза. - Помни о… Дядя не договорил, закашлялся, а конь тем временем рванул с места так, словно хотел побыстрее покинуть негостеприимное место. - Идемте, унар, - позвал его слуга в сером одеянии и с неприметным лицом. Пришлось идти в купальню. Благо, там пока никого не было. «Вот с мытьем будет сложно», - думала Рэйчел, быстро одеваясь после того,как ополоснула себя и вымыла короткие волосы. Стараясь, чтобы девушка как можно сильнее походила на юношу, Мирабелла приказала обрезать ее волосы очень коротко, Теперь цирюльник, который стриг ее до купания, лишь срезал пару прядок. Одеваясь и стягивая бинтами маленькую грудь, Рэйчел оглянулась. Ей показалось, что сзади кто-то стоит, буравя взглядом ее спину. Это было самое страшное. Если слуги или другие унары узнают ее тайну, лишь Создатель знает, что произойдет. С ней, ее семьей и замком Надор. Девушка испуганно оглянулась и тут же выдохнула с облегчением. Сзади не было никого. Это старое зеркало, мутное и потрескавшееся, создавало видимость расплывчатой фигуры за спиной. «Вот так и рождаются легенды и сказки о призраках в Лаик», - думала Рэйчел, надевая черно-белую куртку. Слуга, что встретил ее у дверей, повел в келью, предназначавшуюся для унара Ричарда. Мимо прошествовала другая «мышь» в сером одеянии и со свечой в руке, за которой шел надменный юноша с волосами до плеч и карими глазами. Рэйчел едва успела разглядеть все это в полумраке лестницы. А тот обернулся и посмотрел на «Ричарда» дерзко и насмешливо. Судя оп тому, что волосы унара доставали до плеч, его вели к цирюльнику. Вроде ничего не произошло – два унара встретились на лестнице, не обмолвившись и парой слов. Тем более, общение между фабианцаим запрещено в первые четыре месяца учебы. Вот только почему-то по спине вновь пробежал предательский холодок. Рэйчел прошла за слугой, стараясь отогнать не прошенные мысли. - Дом не любит тех, кто бродит по ночам, - сказал ей «мышь» прежде, чем запереть дверь снаружи. В келье не было ни крючка, ин засова. И, засыпая, Рэйчел слышала скрип ступеней, шелест листвы за окном и чьи-то осторожные шаги под дверью. Она плохо спала на новом месте, а когда уснула под утро, ей приснился тот самый унар, которого она увидела вчера на лестнице. Он улыбнулся, и изо рта показался узкий раздвоенный язык, подобный жалу змеи.