Родителей - выбирают

       Лето 1985 года выдалось на удивление дождливым. С крыш лились настоящие Ниагарские водопады, а Паучий Тупик и вовсе превратился в филиал Атлантического океана. В холодном тумане чадящие трубы завода выглядели донельзя мрачно, придавая этому захолустью неожиданно романтичный флер готического нуара: темные подворотни, черные окна, атмосфера безысходности и дышащей в затылок смерти.       Довольно странно было представить в этой разрухе элегантную пожилую леди, невозмутимо пьющей чай из старой пожелтевшей кружки на облезлой табуретке, но именно эту картину Северус Снейп наблюдал у себя на кухне вот уже пару часов. Пожалуй, самых тяжелых часов в его жизни.        - Вы понимаете, что поверить в это невозможно? – устало спросил он.       - Придется, - сухо ответила гостья. – Гарри не сын Джеймса.       - Как могут родиться близнецы от разных отцов? Кроме того, я никогда не был настолько близок с Лили.       - Могут, если близнецы не однояйцевые, - пожала плечами Дорея Поттер. – Что касается всего остального… Что ж, мой супруг, земля ему пухом, был выдающимся аврором, а я – хорошей женой. И хоть в полевой работе мои таланты весьма спорны, но кое-чему он меня научил.       - Вы провели расследование.       - Естественно.       - И?       - Так вот, мистер Снейп, мне известны обстоятельства этого прелюбопытнейшего зачатия. Тридцатого октября 1979-го года в Косом переулке одновременно оказались трое. Вы, Джеймс, и кое-кто еще. И третий участник этой, гм, встречи провел довольно странный ритуал – опуская детали, ваша сперма оказалась в половых органах Джеймса, перемешавшись с его семенем. И ночью, когда мой сын возлег с женой… - леди Поттер многозначительно замолчала.       - Насколько мне известно, - осторожно произнес Северус, - такого рода ритуалы предполагают добровольное согласие всех участников.       - Кроме одного случая. Если род обречен на пресечение, то его глава может пойти на беспрецедентный риск и обеспечить себя наследником преступным образом, не спрашивая ни разрешения, ни согласия. Плата за это – жизнь мага, проведшего ритуал.       - Октябрь семьдесят девятого… - задумался Снейп, вспоминая умерших тогда родственников. И вскинулся: - Тетушка Эйвис!       - Эйлис Принц, именно, - кивнула довольная леди Поттер. Приятно иметь дело с умным человеком. – Вы – последний оставшийся в живых представитель рода, а ваша патологическая верность известна всем заинтересованным людям. Полюбив Лили Эванс, вы не собираетесь одаривать излишним вниманием больше ни одну женщину, а значит – ждать от вас наследника крайне недальновидно. Миссис Принц поступила мерзко, но в интересах своей семьи, увы, я вынуждена это признать.       - Но что вы хотите от меня сейчас?! Забрать ребенка у Лили?       - Ни в коем случае. Однако… - леди Поттер вздохнула. И заговорила тише: - Мои дни сочтены. Еще несколько лет, и я покину этот мир вслед за мужем, и тогда у Гарри не останется никого, кто мог бы его поддержать.       - Обман раскрылся? Причем тут я?       - Еще нет. Гарри больше похож на мать, чем на вас, и при желании можно списать его внешность на наследственность Эвансов – у них есть подходящие типажи. Однако мальчик растет тихим и замкнутым, он уже умеет читать и предпочитает книги шумным играм. Джеймс больше посвящает себя брату Гарри, Мэттью, а Мэтт довольно шумный ребенок. И Лили, боюсь, только рада тому, что хоть один из ее сыновей не доставляет проблем, поэтому фактически поощряет его нелюдимость.       - Не вижу в этом беды.       - Вы забываете еще об одном обстоятельстве. Ночь Хэллоуина 1981-го года…       - Но чудо-ребенком считают Мэттью Поттера, разве нет?       - И вот это уже катастрофически плохо! – рявкнула леди. – Родители по этой причине уделяют Мэттью намного больше внимания, чем Гарри! Еще пару лет, и Гарри может почувствовать себя задвинутым, и тогда… - гостья примолкла. – И тогда обман раскроется. А зная ваши взаимоотношения с семьей моего сына…       - Почему обман раскроется? – настойчиво спросил Северус.       - Потому, что мальчик знает, кто его отец.       - Вы ему сказали?!       - Да.       - Зачем?!       - Как я уже сказала, мои дни сочтены. Мне не трудно предвидеть будущее: Гарри уже потихоньку отдаляется от семьи, на фоне яркого брата мальчик чувствует себя недооцененным, и, кроме того, у него дар змееуста. Узнай об этом Джеймс, и скандал обеспечен. С таким багажом Гарри прямая дорога на Слизерин, факультет людей с болезненными амбициями, - леди Поттер вздохнула. – Удержать его от скользкой дорожки может только взрослый, который станет для мальчика авторитетом, а кому, как не декану Слизерина, подавать пример своим ученикам? А чтобы Гарри однозначно решил брать пример именно с вас, мне пришлось его вами заинтересовать заранее.       - Но если обман раскроется раньше…       - Вы не должны отталкивать Гарри, если он придет к вам за помощью и защитой.       Три года спустя картина повторилась до мелочей: промозглый ливень, старая табуретка, пожелтевшая чашка и представитель Поттеров на обшарпанной кухне. Гарри настороженно поглядывал на взрослого, но был преисполнен мрачной решимости. На что именно – Северус старался не думать.       - Я пришел поговорить со своим отцом! – храбро заявил мальчик с порога. Молчаливый домовой эльф тут же испарился, оставив своего протеже на произвол судьбы в лице Снейпа, а самого Снейпа – на произвол собственной совести и противоречивых чувств. Годы назад он пообещал Дорее Поттер не отталкивать сына, оберегать его и помогать по мере сил, со временем даже смирился с мыслью, что у него есть ребенок. Украденный ребенок. Ребенок от любимой женщины…       С одной стороны, чувство собственничества и патологическая ответственность заставляли Снейпа то и дело удерживать себя от прямого разговора по душам с Поттерами, но с другой, Северус прекрасно понимал, что хорошим отцом ему не быть. Гарри наверняка привязан к своим родителям, людям обеспеченным, жизнерадостным и счастливым – не чета мрачному одиночке, пропадающему то в Хогвартсе, то в пыли ненавистного отчего дома. Забирать ребенка из дружной семьи из собственных эгоистичных желаний – гарантированно ломать жизнь мальчишке, поэтому в глубине души Северус надеялся, что леди Поттер ошиблась. И что никогда не раздастся стук в дверь, что на пороге не окажется черноволосый пацан со вселенской тоской в зеленых глазах, что не придется брать на себя ответственность за столь хрупкое существо…       Но стук раздался. И черноволосый пацан, упрямо зыркнувший из-под челки, все-таки расположился на старой кухне. Да еще и с явно назревшими вопросами.       Ну, и что теперь делать?       Заметив внимательный взгляд, Гарри вдруг отставил чашку… и начал меняться. Черты лица плавно заострились, вьющиеся волосы выпрямились, кожа посветлела и приобрела характерный бледный оттенок. От сына Джеймса Поттера не осталось ровным счетом ничего – на табуретке сидел кто угодно, но только не младший Мародер.       Нет, не кто угодно. Его сын, и это следует помнить, - подумал Северус, опускаясь на соседний стул. Ноги совершенно не держали.       - Ты метаморф? – вырвалось у него прежде, чем Снейп успел подумать.       - Нет, - помотал головой мальчик. – Бабушка говорила, что я могу менять лица с папиного на ваше до пятнадцати лет, потом все останется так навсегда.       «То есть, до полового созревания», - расшифровал Северус. А в пятнадцать лет мальчишка будет еще больше похож на него, и тогда…       И тогда ой.       - Вы Северус Снейп, да? – уточнил мальчик.       - Да. А вы, как я полагаю, Гарри Поттер? – тот кивнул. – И что же привело вас ко мне, кроме банального любопытства?       - Бабушка умерла… - прошептал Гарри, опуская глаза.       - Сочувствую, - нахмурился Северус. Как вести себя с этим ребенком он и понятия не имел, но не обнимать же его? Или надо обнять? Что вообще положено делать в таких ситуациях?       - И еще папа узнал, что я умею разговаривать со змеями, - продолжил мальчик. – Он меня отругал, сказал, что так делают только темные маги, а я – Поттер, поэтому мне нельзя.       Сказано это было таким ровным тоном, что намек не углядел бы только слепой: ну, я-то и так не Поттер, поэтому мне можно.       - А еще он сказал, что все темные маги поступают на Слизерин, - все так же ровно заметил Гарри. – И если я туда поступлю, то очень его разочарую.       - С чего вы взяли, что вы темный маг? – нахмурился Северус, не понимая, куда клонит мальчик.       - Ну, вы же мой отец, - пожал плечами тот.       - Это ни о чем не говорит. Факультет определяет ваше мышление, но не склонность к какой-либо магии.       - Папа говорит, что все Поттеры – гриффиндорцы, но раз я не Поттер, то и на Гриффиндор не поступлю.       - Вы поступите туда, куда сами захотите!       - На Гриффиндор – не хочу! – упрямо сверкнул глазами мальчишка.       - А куда, на Слизерин? – так это была декларация намерений? Пацан явно знает, что говорит сейчас с деканом этого факультета… - Мистер Пот… хм. Гарри. Не буду вас отговаривать, но, думаю, не стоит принимать решение только для того, чтоб обидеть родителей, - осторожно заметил Северус.       - А им все равно! – капризно насупился Гарри. – Папа гордится Мэттью, всегда его хвалит и говорит, что он особенный. Я тоже хотел, чтоб он мной гордился, рассказал, что умею разговаривать со змеями… А папа наорал на меня! Он не хочет, чтоб я был просто Гарри, он хочет, чтоб я был Гарри Поттером – гриффиндорцем и светлым добрым волшебником. А если я не Поттер и темный, то и любить меня не будут. Я же не Мэттью!       Северус выпрямился, впившись взглядом в разоткровенничавшегося мальчишку. Все, как и предсказывала Дорея Поттер: отчуждение, чувство одиночества и висящее дамокловым мечом осознание того, что близкие люди никогда тебя не примут таким, какой ты есть. Потому, что не светлый. Змееуст. Не Поттер, а сын злейшего врага отца семейства. Не блистательный Избранный, гордость Джеймса и не неутихающая боль Лили, едва не потерявшей тогда ребенка и помнящей об этом.       Скользнуть в сознание Гарри оказалось до странности легко. И на Снейпа буквально обрушилась печальная летопись несбывшихся надежд и горьких разочарований мальчика, никогда не имевшего детства по вине собственных же родителей.       …Вот Гарри учится читать, ему интересно и он отказывается пойти полетать с братом и отцом. Немного позже – его уже не зовут, считая само собой разумеющимся, что Мэттью и Джеймс играют в квиддич, а Гарри увлеченно продирается через текст детской сказки.       …Лили рассказывает братьям на ночь историю нападения Волдеморта на их дом. Мэттью гордо сверкает глазами, ему нравится, что его хвалят, а Гарри вяло просит почитать что-нибудь из припрятанной под подушкой книжки. Но желание его брата, судя по всему, уже в приоритете, потому что до книжки дело не доходит – сначала повесть о героической войне против Темного Лорда, во время которой Гарри успешно засыпает, обиженный на весь мир.       …Мэттью капризничает, выпрашивая у отца новую метлу. Джеймс сдается, мальчик счастлив. А вот Гарри закатывает грандиозную истерику, пытаясь привлечь внимание родителей – получает подзатыльник, отповедь, домашний арест и глухое непонимание: почему ему нельзя, а брату – можно?       …Беспросветное одиночество. Не зная, почему Мэттью достается больше внимания и родительской любви, но видя, что попытки исправить ситуацию бесплодны и болезненны, Гарри замыкается в себе. И винит самого себя – не так умен, не склонен к забавам и шумным играм, не идеален… Не Мэттью. За книжками проходит все свободное время, Лили улыбается и хвалит сына за любознательность, не понимая, что сама же и подталкивает его читать еще больше. Джеймс Поттер и Сириус Блэк в шутку называют мальчика книжным червем и пускаются вспоминать свои грандиозные похождения – а Гарри делает вывод, что не имеет смысла пытаться порадовать отца. Все равно не получится. …Самоустранившийся Люпин. Превосходство в глазах брата. Родители, отдающие Мэттью почти все свободное время… …Светлым лучиком среди вороха воспоминаний проходят встречи с бабушкой. Строгая леди Поттер учит мальчика, играет с ним в плюй-камни, рассказывает интересные истории… И под большим секретом однажды раскрывает, что Джеймс не родной папа Гарри. Информация ложится на подготовленную почву, больше Гарри не задает вопросов, почему Джеймс любит его меньше, чем брата. И молчит, потому что боится – его выгонят из дома. Или вообще начнут игнорировать, неизвестно, что страшнее.       На последнее Рождество бабушка дарит Гарри фотокарточку и домового эльфа, молчаливого Манки, который готов на все ради маленького хозяина. И то, и другое мальчик сохраняет в тайне от родителей и брата, только иногда достает фотографию и тихо разговаривает с изображенным на ней Снейпом. А когда бабушка умирает…       Собственно, Гарри не был уверен, что вообще кому-то из взрослых нужен. Последняя отчаянная надежда оставалась на мрачного человека с пугающе строгим взглядом, который, оказывается, настоящий отец мальчика. Гарри шел к нему, ни на что не рассчитывая, и теперь ждал, что его и отсюда выгонят, оставив один на один со своими проблемами.       Ну, уж нет, не бывать этому! В конце концов, Северус обещал… Да и оставлять собственного ребенка на произвол судьбы… Тем более – на произвол Джеймса Поттера?! Черта с два!       - Если ты сбежишь из дома, тебя будут искать, - медленно произнес он. – Да, будут, ты и сам это знаешь. И, будь уверен, найдут.       - Извините, - вздохнул мальчик, явно ожидавший такого ответа. Что ж, попытка не пытка.       - Но ты вполне можешь ко мне приходить.       - Спасибо! – Гарри выдохнул это с таким облегчением, что стало ясно – дома ему тошно дальше некуда. – А вы…       - Почти всегда здесь летом. Но если меня не будет… - Северус задумался. – У меня есть свободная комната.       - Я вам не помешаю! – клятвенно пообещал ребенок, впервые улыбнувшись. Жутко было видеть эту слишком взрослую для десятилетнего пацана улыбку, и Снейп решился окончательно.       - В лабораторию без меня ни ногой, моим гостям на глаза не показываться, книги без разрешения не трогать.       - Хорошо.       - И потрудись обеспечить себе алиби перед родителями.       - Они все равно думают, что я сижу в библиотеке, - отмахнулся Гарри. – Но я постараюсь, сэр.       - Не «постараюсь», а «сделаю», в противном случае плохо будет обоим… Ты голоден?..