Родителей - выбирают

      - Привет, Томас.       - Здорово, Поттер. Ух ты, какие краски!       - Ага, тебе принес, - Гарри плюхнулся рядом с гриффиндорцем и принялся выкладывать на парту карандаши и бумагу.       - Класс! – оценил Дин, на пробу намалевав цветок. Ярко-красная ромашка тут же налилась сочными оттенками, чем привела юного художника в восторг. – Спасибо, Гарри!       - Да не за что, смотри, что я вчера сделал…       Мальчишки склонились над рисунком, позабыв обо всем. С Дином Гарри познакомился в библиотеке, когда тот старательно трудился над портретом МакГонагалл. Узнав, что Поттер тоже любит рисовать, Дин тут же махнул рукой на межфакультетскую вражду и принялся горячо обсуждать с новым другом преподавателей – ему почему-то очень нравилось изображать людей. Гарри вытащил свои наброски Основателей… И все. И понеслось. Теперь Хогвартс тихо удивлялся странной дружбе, а учителя начали обнаруживать изрисованные эссе. Но – качественно изрисованные, поэтому профессура негласно решила не ругать мальчишек за творческие порывы.       А один из набросков, подписанный «Кандида Когтевран», Флитвик даже повесил на стенку в своем кабинете. То, что на обратной стороне шедевра красовалось не самое гениальное сочинение, его ничуть не смутило.       - Снейп, зараза, трындец яркий, - вынес вердикт Дин, осмотрев творение друга. – Но увидит – голову тебе снесет, точно говорю!       - Я ж ему не рога изобразил! – возразил Гарри.       - Ну да, как будто крылья лучше. То же мне, ангел мщения.       - Это не крылья, это мантия!       - Я художник, я так вижу? – хмыкнул Томас. – О, а можно, я тебя нарисую? Из наших никто не хочет мне позировать.       - А давай, - согласился Гарри. – Тебе как, с умным видом за парту?       - Не, на окошко. Физию попроще сделай… Ага. Не двигайся!       Дину очень нравился Гарри как модель – зеленые глаза здорово сочетались с зеленым подкладом слизеринской мантии, а художественно растрепанные волосы резко контрастировали с общим аккуратным обликом друга. Томас где-то вычитал, что это должно хорошо выглядеть на рисунке, и теперь ему не терпелось проверить теорию на практике.       Работа закипела.       - Раздери меня мантикора, но этот парень мне кого-то напоминает! – вынес вердикт Сириус, внимательно рассмотрев рисунки Гарри. – Крестник завел себе кумира, не иначе.       - Дети хотят быть похожими на тех, кем восхищаются, - подтвердил Джеймс. – Но чтоб до полной смены внешности… Нет, Дамблдор темнит. Бьюсь об заклад, либо старик что-то знает, либо ошибается!       - Может быть, это невидимый друг Гарри? – предположила Лили. – Одинокие дети иногда придумывают их себе.       - Тогда нам придется признать, что Гарри года… три, если не больше, назад, решил поступить на Слизерин, - Джеймс продемонстрировал рисунок, датированный 1987-ым годом. Руку Гарри еще не набил, поэтому мальчик на бумаге выглядел специфично, но уже узнавались и мантия с зеленым подкладом, и неизменная змея. Разложив творения сына в хронологическом порядке, Поттеры вынужденно признали, что от высокого абстракционизма «палка-палка-огуречик» и до последних вполне пристойных изображений таинственный персонаж ничуть не изменялся.       Зато явно менялись сюжеты с ним.       На первых рисунках Мистер Х – как предложил называть его Блэк – всегда сидел в темной комнате, да и вообще преобладали темные цвета. Последним в серии пышущих безысходностью картин был Мистер Х, протягивающий руку к ускользающей темной тени. У рисунка имелось и название, «Сейчас или никогда», и оставалось только гадать, что имел в виду юный художник.       А потом – резкий перелом. Мистер Х, теперь улыбающийся, встречал неестественно цветастый рассвет. Мистер Х со змейкой, окруженный разноцветными всполохами, видимо, магией. Мистер Х, стоящий на покосившемся крыльце старого дома, окруженного зарослями дикого шиповника. Мистер Х в комнате, хоть и темной, но на этот раз так тщательно прорисованной, что Лили невольно задалась вопросом, а не изобразил ли Гарри свой идеал жилища. Впрочем, комнату уютно освещал ночник, а со шкафа сверкал желтыми глазищами черный котяра…       Несколько выбивающийся из серии Мистер Х на старых качелях, почему-то посреди маггловского города.       И – последний рисунок, который Лили сразу не заметила. На нем Мистер Х вышел из своего амплуа слизеринца, одетый в простую, но все-таки зеленую мантию в тон глазам. Он стоял, скрестив руки на груди, сжимая волшебную палочку в зубах и весело подмигивая. Для разнообразия Гарри нарисовал ему длинные волосы, собранные в небрежный хвост на затылке. Дата шедевра – тридцатое августа сего года…       - Не слишком ли взрослый Гарри для невидимых друзей? – озадачился Джеймс.       - А не слишком ли он одинок оказался по нашей вине?       - Я тоже был одинок в своей семье, - подал голос Сириус. – И у меня лет так до семи был воображаемый приятель, Крутой Патрик. Когда я понял, что могу сам себя развлечь, он исчез, а Гарри всегда находил себе занятие. Значит, это не воображаемый друг. Или у Гарри того… крыша поехала.       - Не говори так! – вскинулась Лили.       - А раз это не воображение и Гарри нормальный, то возвращаемся к тому, с чего начали – этот парень мне кого-то напоминает, и зуб даю, что это реальный пацан.       - Дамблдор говорит, что у него нет такого студента!       - А Дамблдор знает всех учеников в лицо? – приподнял брови Блэк. – И Гарри не да Винчи, может, он не слишком узнаваемо изобразил… этого.       - Я поговорю со Снейпом, - решительно заявила Лили.       - С кем, с кем? – насторожился Джеймс. – Нюньчик-то тут причем?.. Погоди, ты же не хочешь сказать, что… Он что, ДЕКАН СЛИЗЕРИНА?!!       Северус и понятия не имел, что избежал смертельной опасности в лице Джеймса Поттера, ринувшегося было бить морду старинному недругу – превентивно, чтобы не навредил Гарри. От расправы спасла его Лили, заодно передумавшая идти на личную встречу. Северус из детства был ей знаком и понятен, но повзрослевший Снейп очевидно изменился. Как с таким разговаривать на довольно личные темы? Да еще и просить за общего с его врагом ребенка?.. Нет, Лили Поттер была гриффиндоркой, но тени прошлого все еще висели над ней дамокловым мечом. Поэтому женщина решила написать письмо, вложив туда рисунок сына, который, собственно, Северус и держал сейчас в руках.       - Ну, и что мне ответить твоей матери?       - Правду, - Гарри зло кусал губы и сжимал кулаки. Вот уж чего он не ожидал от мамы, так это того, что она станет копаться в его личных вещах. Да еще посылать его рисунки учителям! – Не видел, не знаешь, не привлекался.       - И как ты будешь объяснять родителям появление этого персонажа?       - А никак не буду, - огрызнулся Гарри. – Их это вообще не касается!       - Они решат…       - Да плевать мне, что они там решат! Еще раз полезут ко мне в душу – пошлю все нафиг и к тебе сбегу. Вот, кстати, так и сделаю, - Гарри скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что это решение не обсуждается.       - Вообще-то я планировал купить новый дом этим летом, - спокойно ответил Северус. – Сбегать временно некуда.       - Класс, а где? – тут же оживился Гарри.       - Недалеко отсюда. Дом старый, добротный, на острове посреди озера, кругом горы, тишина и никаких студентов.       - Тогда мне просто необходимо сбежать, - заявил Гарри. – Мою комнату кто обживать будет?       - Пока там нет защиты, никуда ты сбегать не будешь. Иначе явятся твои родители с Блэком на поводке и под конвоем заберут обратно.       - Ага, а они меня узнают? Лицо поменять – дело пяти секунд.       - А в Хогвартс на следующий год ты с моим лицом собрался? – ехидно осведомился Северус. – Может, и имя еще поменяешь?       - А что, идея!..       - Нет, Гарри. Твои родители поставят на уши всю Британию, Аврорат и Отдел Тайн. Тебя быстро найдут, и, боюсь, жизнь отравят изрядно. Не наживай проблем на ровном месте.       - Да, папочка… - тихо буркнул себе под нос Гарри и тут же отхватил профилактический подзатыльник.       Если Лили и не устроил ответ слизеринского декана, она это никак не показала. Поттеры взялись развивать старую тактику с письмами, ненавязчиво расспрашивая сына о его друзьях. Гарри, в котором все еще кипела обида на мать, старательно отвечал самыми общими словами, хотя ради успокоения родни все-таки поведал о Дине Томасе. Гриффиндорец, магглорожденный волшебник, страстно увлекающийся рисованием и футболом, - это должно было убедить Поттеров в том, что Гарри ничуть не нахватался оголтелого слизеринства в худших проявлениях.       Может быть, родителей это и успокоило, но не успокоило Мэттью. Именно поэтому и состоялся еще один разговор, расставивший все точки над «i» хотя бы с братом.       - Гарри, давай-ка начистоту, - Мэттью был прямолинеен и с ходу озадачил близнеца заявлением: - Мама настаивает на том, чтобы мы проводили время вместе. Лично я этого не хочу.       - Замечательно, не проводи, - даже растерялся от такого напора Гарри.       - И даже не спросишь, почему? – сощурился Мэттью.       - Ну, давай, удиви меня, брат мой, - закатил глаза Гарри. – А впрочем, я и сам скажу. Хотя бы раз в жизни выслушай мое мнение! – дождавшись кивка от брата, он продолжил: - Первое. Мы с тобой друг друга фактически не знаем. У тебя друзья, квиддич, тренировки, у меня книжки. Второе. Я фактически не знаю родителей. У них ты, Сириус и работа, у меня снова книжки. Третье. Гриффиндор и Слизерин две параллельные прямые, никогда не пересекутся. И, наконец, четвертое. У вас своя жизнь, у меня своя, так уж сложилось, и точек соприкосновения у нас очень немного. И да, впускать вас в свое бытие я тоже не хочу. Все правильно?       - Еще кое-что, - хмыкнул Мэттью, серьезно глядя на брата. – Ты не просто чужак в нашей семье, ты – чужак осознанно. Сам выбрал.       - Верно, - усмехнулся Гарри. – А раз так, давай-ка поможем друг другу!       - Ну-ка, удиви.       - Ты пишешь родителям, что у нас мир-дружба-братство и гуляешь своим двором, я это подтверждаю, поддакиваю и живу сам по себе.       - Договорились.       - И еще кое-что, Мэтт. Если ты не хочешь, чтобы родители и на каникулах нас столкнули нос к носу, будь добр, прикрой мои отсутствия…       - А вот тут поподробнее! – нахмурился брат. – Тайные ордена, кровавые оргии и подобную дрянь я тебе не прощу!       - Да ну тебя. Видишь ли, я собираюсь при первом удобном случае свалить из дома, - откровенно сказал Гарри. – Готовлю отступление. Сечешь?       - А-а-а, - понятливо закивал тот. – Ну, это я обеспечить могу. Ты все равно не наш, - он пожал плечами.       - И смотри, никому ни слова!       - Да что я, совсем дурак? – Мэттью фыркнул и, не попрощавшись, ушел по своим делам. Гарри только с облегчением вздохнул. Сбежать следующим летом, может, и не получится, но пару спокойных дней он себе точно обеспечил.       Хорошее настроение продержалось недолго. Проведя теоретический курс, преподаватели наконец-то взялись за практику, чем привели первокурсников в восторг, Гарри не был исключением и сиял, как начищенный галлеон, пока с очередной утренней почтой ему не пришло письмо от отчима. Джеймс довольно прямо заявил, что желает видеть всю семью в сборе на осенних каникулах, и это не обсуждалось.       Гарри честно попытался отстоять свое желание побродить по школе всласть и посидеть в библиотеке, но глава семьи Поттер был непреклонен. Мальчику оставалось только бессильно злиться.       Собственно, именно поэтому тридцать первого октября, когда студенты веселились в Большом Зале под музыку приглашенных «Ведуний», Гарри уныло бродил по коридорам, мрачно предвкушая аж целую чертову неделю с родителями. Уезжать из замка ему совсем не хотелось, нет, только не сейчас! Одно из негласных правил школы гласило – на каникулы не распространяется запрет гулять по ночам. Оставшиеся студенты частенько этим пользовались, все-таки ночью Хогвартс был чудо как хорош, простор для романтических свиданий огромен, а для отдельных одиночек-«сов» и вовсе рай земной. Гарри бы с большим удовольствием посидел на Астрономической башне или покатался на движущихся лестницах, но – увы…       Мимо пробежала стайка хохочущих третьекурсников в хэллоуинских костюмах – празднование плавно перетекало в коридоры Хогвартса, и Гарри, передернув плечами, отправился в самый укромный уголок школы.       Не то, чтобы туалет Плаксы Миртл был таким уж уютным и укромным, но туда действительно никто не заходил. Девочек страшно раздражало привидение, способное в любой момент окатить посетительницу водой из бачка, а мальчики тем более держались от этого помещения подальше. Но сам Гарри врожденным стыдом перед туалетными комнатами для девочек не страдал, равно как имел свое понимание уюта – поэтому в кабинке запирался спокойно, ничего не стесняясь и не испытывая неудобств. Его самого стеснялась Миртл, наотрез отказывающаяся показываться на глаза мальчишке, поэтому тишина была обеспечена.       Но, видимо, сегодня был просто не день Гарри.       Он только достал книжку из сумки, как в коридоре раздался быстрый перестук каблучков, хлопнула дверь туалета, и послышались тихие рыдания. Нахмурившись, Гарри выглянул из кабинки. Увиденное ему совсем не понравилось.       На полу сидела девочка-гриффиндорка с пышной каштановой шевелюрой. Ее Гарри помнил по урокам, мисс Грейнджер всегда отвечала на вопросы преподавателей и писала на «превосходно» абсолютно все сочинения. Ну, еще пыталась поучать окружающих, вываливая на них ворох интересной, но не всегда нужной и к месту информации.       Цинично уйти Гарри не позволила совесть. Поэтому он осторожно подошел к девочке:       - Эм… привет?       Грейнджер дернулась, с ужасом глядя на невольного свидетеля ее горя.       - Ты что тут делаешь?! – довольно грубо воскликнула она. – Это же туалет девочек!       - Это туалет Плаксы Миртл, и если будешь рыдать, то будет и туалетом Плаксы Грейнджер… Ой, извини, пожалуйста, - поднял руки Гарри, когда та обиженно вскинулась. – Извини. Не подумал. Шоколадку будешь?       Девочка подозрительно посмотрела на него. Ее взгляд метался с лица Гарри на факультетскую нашивку и обратно, и Грейнджер явно разрывалась между желанием согласиться и желанием убежать отсюда подальше.       - Да, я гадкий слизеринец, предлагаю тебе шоколадку, чтобы отравить к чертовой матери, - закатил глаза Гарри. – Смерть в туалете – глупо, правда?       - Что тебе нужно? – мрачно спросила девочка. Ну, раз она все еще сидит на полу и разговаривает с ним, значит, все не так уж и плохо. Или наоборот – все очень плохо.       - Понимаешь, ладно я, отщепенец знаменитой семьи Поттеров, позор рода и все такое, - пояснил Гарри, - вся родня на Гриффиндоре, а я один такой оригинал аж на Слизерине. Вот и прячусь по туалетам, идти-то больше некуда! Но ты-то почему?       - Но ты же Гарри Поттер, - растерянно сказала Грейнджер. – Ты… ты не можешь быть темным! У тебя брат победил Сам-Знаешь-Кого!       - Ну да, именно поэтому я не имею морального права учиться здесь, - Гарри указал на слизеринскую нашивку. – Что для семьи, что для факультета.       - О, - в глазах девочки мелькнуло сочувствие. – Ну, я думаю…       - Лучше расскажи, что случилось? Если что, давай страдать вместе, - предложил ей младший Поттер, протягивая шоколадку. Грейнджер слабо улыбнулась.       - Я нудная заучка, с которой никто не хочет дружить, - дрожащим голосом призналась она. – Я так старалась… ну…       - Понравиться? – тихо сказал Гарри. Девочка удивленно посмотрела на него. – Бесполезно. Поверь на слово.       - Меня зовут Гермиона, - после непродолжительного молчания представилась Грейнджер.       - Гарри. Будем знакомы?       - Хорошо, - Гермиона улыбнулась уже увереннее. И вдруг призналась: - Я уговорила Шляпу отправить меня на Гриффиндор, но, наверное, надо было идти на Когтевран. Там все… заучки.       - Я тоже люблю читать.       - Правда?.. О, а какие у тебя любимые книги?..       …Некоторое время спустя, провожая Гермиону в сторону гриффиндорской башни, Гарри подумал, что заводить дружбу на полу женского туалета не очень романтично. Но совместно пережитый идиотизм почему-то сближал лучше всех общих интересов…