по законам мафии

«Когда она рассказывала о своем прошлом, то через силу старалась улыбаться. По моей же спине бежали мурашки.»

Италия, четыре года назад. Коттедж на окраине не очень крупного города, жаркое, палящее солнце, крик чаек и близкий плеск волн. Нагретая мостовая казалась золотистой в лучах светила. Девушка со светло-русыми волосами шагала рядом с высоким брюнетом в дорогом костюме, весело улыбаясь. Приятный местный говорок лился на улицах нескончаемым пестрым потоком, как янтарная смола. На девушку оборачивались, перед её отцом молодые люди снимали шляпы, а ей говорили комплименты. Вере четырнадцать исполнилось вот только-только, и она, как водится, еще привыкала к тому, что ей уже не тринадцать. В школе были летние каникулы, а потому город, как, впрочем, и вся Италия, кишел молодежью. Джованни любил этот город, с его приветливыми горожанами и просторными улочками. Неторопливым шагом, он шел рядом с дочкой, часто заворачивая в лавочки по бокам дороги, чтобы купить Верушке то мороженое, то какую-нибудь конфету. В городке был их второй дом, первый — в Савоне. Тут можно было забыть о междоусобных распрях с Мариани и просто расслабиться. Единственное, что не давало дону Санторо до конца насладиться прогулкой — широкий браслет, болтавшийся на руках дочери. Он заказал его специально для Веры после случая трехлетней давности в Москве. Теперь она носила его каждый раз, когда выходила из дома. Вещица стала её неотъемлемым атрибутом, как и русский платок, к слову сказать, сейчас также покрывающий узкие плечи. Мастерский пружинный механизм, скрытый за затейливым народным узором браслета, превращал украшение в смертоносное орудие за доли секунды. Два обоюдоострых лезвия всегда были готовы встать на защиту обладательницы, но это, к счастью, пока ни разу ей не пригодилось. Девушка весело шагала по улице и доедала мороженое. — Вер, хочешь, зайдем в книжный? — Джованни говорил на итальянском. Пусть он худо-бедно знал русский, но выделяться из толпы ему хотелось не особо. — Конечно! — согласилась дочка. Все же, книги были главным её увлечением. Отец часто покупал ей книги, а Верушка, лежа вечерком на кровати, поглощала страницу за страницей. Приветливый звонок колокольчика возвестил миловидную старушку-продавщицу о прибытии покупателей. Приятный терпкий запах свежеотпечатанных книг наполнял лавчонку полностью. Порхая между полок, Вера просматривала книги и улыбалась посетителям, точно излучая солнечный свет. Одетая в легкое белое платье с короткими рукавами, она напоминала то ли балерину, то ли какую-то сказочную принцессу. Дон Санторо ждал, прислонившись спиной к книжному стеллажу, стоявшему неподалеку от кассы, пока девушка изучала книги ближе к входу. К двери магазинчика подъехал черный мерседес. Джованни про себя отметил, что на машине не было номера, и вновь погрузился было в свои раздумья, но тут в голове его пролетела мысль «зачем кому-то весьма состоятельному посещать такие лавочки, да еще и разъезжать без номеров?». Секундой позже он понял, что его догадка была не просто паранойей. Из машины вышли двое рослых мужчин и направились внутрь. Прямо к Вере. Время точно замедлило свой ход. Санторо засунул руку за пиджак, чтобы достать кольт. Верушка повернула голову на его крик, но её тут же схватили и, зажимая ей рот, быстро поволокли в машину, прикрываясь от Джованни её же телом. Мужчина выпустил в похитителей все шесть пуль. Стеклянная витрина, взвизгнув, осыпалась тысячами осколоков. Два патрона попали уже в закрывшуюся дверь машины, но зато первые четыре очень точно попали в цель — три в одного из амбалов и один во второго. Но, к сожалению, возможности двигаться это их не лишило. Мерседес, ревя мотором, умчался прочь. Вера сидела на кожаном сиденье иномарки, зажатая двумя похитителями. Оба ругались, как сапожники, зажимая пулевые ранения. Как успела разглядеть девушка, один из них был ранен в бедро и плечо, другому же отец прострелил ногу чуть ниже колена. Странно, но в этот раз Верушка почти не испытывала страха, не чувствовала лихорадочного биения сердца и учащенного дыхания, она лишь спокойно сидела на месте, сложив руки на коленях. Устало вздохнув, девушка мельком оглядела дорогу, по которой они ехали, но вдруг ощутила сильную боль в щеке: один из мужчин (тот, что был сильнее ранен), замахнувшись, ударил её кулаком наотмашь. Вера неловко дернулась, хватаясь за лицо, от боли на глазах выступили слезы. — Тварь такая! Все из-за тебя и твоего папаши! — разъяренно кричал похититель, заливая салон авто кровью. — Чтоб ты сдохла! — Замолчи, идиот! — второй человек, перегнувшись через Верушку, остановил руку сообщника. — Девчонка нужна живой! Мужчина, шипя то ли от раздражения, то ли от боли, вновь занял изначальное положение, сильнее сжав свободную руку на раненом плече. — Эта мелочь запомнит дорогу, — вставил бугай свое последнее слово, отворачиваясь к окну. — Что поделать, куколка, — протянул второй, обращаясь к пленнице. В руках его откуда ни возьмись очутилась смоляно-черная повязка. — Иди-ка сюда и не рыпайся, — ткань обвилась вокруг головы Веры. Теперь она не видела ровным счетом ничего. По спине девушки вдруг пробежали мурашки. «Не рыпайся». Другой язык, другое произношение, другие звуки. Но смысл-то один и тот же. Перед глазами предстала картина трёхлетней давности. Только сейчас Вере действительно стало страшно. Это воспоминание током прошлось по её нервам, пробудило естественные эмоции. Вкупе с завязанными глазами это давало гипертрофированный эффект. Пальцы предательски задрожали, и девушка покрепче сжала их другой рукой. Сколько уже длилась дорога, Вера не знала, но, наконец, шины зашуршали по гравию, и машина остановилась. Где-то недалеко слышался плеск моря и крик чаек. Девушку вытолкали из машины и повели, крепко удерживая за плечи. Судя по охам и стонам, доносившимся откуда-то сзади, раненых мужчин оставили около мерседеса. Её, соответственно, вел кто-то другой. Чуть впереди Верушки скрипнула дверь, а через пару шагов в лицо девушке пахнуло влажной прохладой. Пленницу вели еще совсем чуть-чуть, прежде чем толкнуть на какой-то стул и начать связывать её по рукам и ногам. Вера не верила в Бога, но сейчас она от всей души желала, чтобы браслет остался с ней, чтобы эта вещица смогла её защитить и хоть немного успокоить. На её счастье, человека женские побрякушки не интересовали. Он спокойно стянул девичьи запястья и щиколотки. Закончив с работой он, пыхтя, поднялся и вышел за дверь, оставив повязку на глазах Верушки. Девушка прислушалась — вдруг она до сих пор не одна в комнате? Но когда через минуту она не уловила и звука чьего-нибудь дыхания, сразу же потянулась пальцами к браслету. Платок неприятно сползал по её плечам, дополнительно стесняя движения, но Вера быстро нажала на кнопку, едва успев одёрнуть пальцы перед лезвиями. Толстый кусок веревки резался медленно, неохотно, но через две минуты руки Веры были свободны, и она сняла с глаз повязку. Она сидела одна в маленькой комнате с бетонными стенами и узеньким окошком, завешенном жалюзи. На полу лежала соломенная циновка, путь к свободе был отгорожен весьма простенькой деревянной дверью. Связали девушку, как оказалось, корабельным канатом. Вера нахмурилась — отец владел морской компанией по доставке грузов. Освободив ноги, пленница подтащила стул к окну, встала на опору и выглянула наружу. Порт. На приколе стоят всевозможные корабли — от гигантских танкеров и океанских лайнеров до маленьких яхт и рыбацких лодочек, везде сновали матросы, грузчики, пассажиры, работали огромные краны. Как в какой-то собственной, отделенной от всех стране… Но все это было слишком далеко от странного помещения, куда посадили девушку. Слишком далеко, чтобы позвать на помощь и еще дальше, чтобы хоть кто-то откликнулся. Тихо спустившись со стула, Верушка оправила платье и поудобнее перевязала платок. Итак. Похитителей, минимум, трое: те, кто вытащил её из магазина и водитель, если, конечно, именно водитель запер её тут. Если на одном сможет сработать эффект неожиданности, то второй, и уж тем более третий раз этот трюк не пройдёт. Значит, первого попавшегося ей в руки нужно взять в заложники. Если у него есть оружие — забрать себе. Если огнестрельное — сразу же использовать по назначению, не трогая заложника. Девушка хмыкнула. Это слишком идеальная ситуация. Предположим, что ей не выпадет шанс захватить заложника. Тогда… Тогда… Вера приложила ладонь ко лбу. А что, если их не трое? Что, если больше? Убьют. Убьют на месте, не оставят и шанса сбежать. Единственное оружие при ней — браслет. Но что сделают два ножика в руках девочки против матерых преступников? Однако, двое из них ранены… Из раздумий пленницу вырвали шаги в коридоре. По спине Верушки пробежал холодок, сознание настойчиво кричало сесть обратно на стул и завязать себе глаза, но… Что-то внутри тихо, но властно шепнуло «иди ва-банк». Ровным, уверенным шагом Вера подошла к двери и прислонилась спиной к стене с той стороны, где были дверные петли. Дверь тихо скрипнула, в комнату вошел тот самый похититель, который её ударил. Он, не успев окинуть комнату взглядом, закрыл за собой проход. Да, девушка была гораздо ниже бугая, но это ничуть не помешало ей, подпрыгнув, засунуть одну руку ему в рот, а второй провести у шеи. Запястье залило горячей кровью, которая, побулькивая, струилась из рассеченного горла. Издавая странные хрипы, мужчина попытался скинуть с себя Верушку, но силы оставляли его слишком стремительно. Он тяжело осел на колени, а Вера, придерживая тушу, опустила его на пол. Цемент покрылся алой жидкостью, циновка тоже сделалась ярко-красной. Бегло обыскав труп, девушка обнаружила лишь старенький мобильник, но и этой находке она сильно обрадовалась. Набрав номер Джованни, пленница подождала лишь пару гудков, пока на том конце линии не услышала его голос. — Папа, это я, — шепотом сказала она, закрывая рот ладонью. — Вера? — громко спросил Санторо, но осекся. — Верушка, где ты? Что с тобой? — Я в каком-то порту, ты можешь отследить сигнал? — Конечно! Уже почти готово! … Откуда у тебя телефон? — Долгая история, — жестко отрезала девушка. — Пожалуйста, забери меня отсюда поскорее, — уже тише и мягче попросила она. — Мне… Мне страшно.       Нет, это не было ложью. Ей действительно было очень страшно. Сейчас, когда её руки были запачканы кровью, а у ног валялся труп, ей было страшно, как никогда. Она сделала это осознанно. Не как тогда, от шока, адреналина и ярости. Она вполне управляла своими эмоциями и действиями. Это и было страшно. Страшно до чертиков, страшно, что сводило лопатки и что становилось тяжело дышать. Она убила человека.       Вера сбросила вызов. Теперь она поняла, что не знает, что делать дальше. Оставалось только ждать. Или… Этот человек не принес с собой еды для нее, а звонить её родителям с личного телефона крайне глупо. Если ударил тогда то, возможно, избил бы и сейчас. Девушка сняла с себя любимый платок, а потом отрезала от циновки небольшой кусок и обмотала им кулак. С силой ударив по стулу, она закричала. Звуки за дверью затихли. Верушка ударила ещё раз, в этот раз прибавив к крику мольбу «пожалуйста, прекратите». Она быстро заняла своё место за дверью и прислушалась, для верности крикнув ещё раз. Послышались быстрые шаги, и в комнату вошел незнакомый ей человек. Сердце её пропустило удар, но она все так же бесстрашно ринулась на мужчину, который успел её заметить. Вскрикнув от неожиданности, человек попытался оттолкнуть от себя девчонку, но та и не думала отступать. Делая слабые, но меткие выпады, она резала руки противника. Тот звал на помощь, а в коридорчике уже слышались шаги. Похититель замешкался на секунду, а Вера просунула ручку между его рук и всем телом подалась вперед. Брызги крови попали ей на лицо и платье. Потускневший взгляд похитителя смотрел уже сквозь её ледяные глаза, куда-то вдаль. В совершенно непонятное девушке направление. У убитого был с собой нож — обычный кухонный нож, который в естественной ситуации не грозит ничем, максимум — царапиной не слишком умелого пользователя. В комнату вбежал еще один человек. Он яро, но монотонно повторял какое-то местное ругательство, глаза его перебегали с одного трупа на другой, с русского платка на стульчике на хрупкую девушку в изящном платьице, на руке которой куском мяса висел его бывший товарищ. Всё помещение было залито кровью. Она была всюду: на телах, на полу, на стенах, на пленнице. Мужчина закричал. Верушка повернула к нему голову, продолжая прижимать труп к стене. Она тряхнула рукой, и тело неловкой грудой рухнуло на цемент. Новообретенный нож был зажат в одной руке, на второй был браслет. — Т..тты больная!!! — только и смог выдать похититель, пятясь назад. — Не подходи ко мне! Вера медленно повернулась и таким же медленным шагом пошла к человеку. Тот, взвизгнув, побежал прочь, к входной двери. Девушка слегка ускорила шаг. Мужчина копался с дверью, подбирая нужный ключ, но руки его било крупной дрожью. Верушка подошла к нему вплотную и ударила ножом в плечо. Раненый завизжал, толкая её, и побежал обратно в комнату, ища средство защиты. Пленница, тихо шагая по цементному полу, прошествовала за ним. Она остановилась над смертельно перепуганным человеком, смотря на него сверху вниз. Тот дрожал как осиновый лист, да и к тому же надул в штаны. Вера хотела нанести последний, решающий удар, но вдруг за её спиной послышался грохот выбитой двери.       Джованни стрелой влетел в комнатушку, оттаскивая дочку от похитителя, обнимая и нашептывая успокаивающие слова. Нож выскользнул из девичьих рук, звонко упав на пол. Между доном Санторо и стенами коридорчика проскользнули Николь, Антонио и еще несколько человек. Отец медленно, но уверенно отступал к выходу вместе с дочкой, как вдруг лежащий на полу мужчина, подняв на Веру взгляд, полный ужаса, закричал: — ЧУДОВИЩЕ! ТЫ — ЧУДОВИЩЕ! Верушка замерла, глядя похитителю в глаза, а Джованни лишь настойчивее потащил её прочь.