по законам мафии

"Я смотрел на нее первый раз в своей жизни, а она улыбнулась мне так, словно мы были знакомы с рождения…"

Теплый ветерок шевелил веточки высоких кипарисов, палящее солнце средиземноморья, наконец, угасало. Тихий городок Савона готовился ко сну, пение чаек становилось все более далеким, и лишь море продолжало неустанно набегать на прибрежные скалы, взрываясь брызгами и побеждено пенясь у их источенных подножий. В окне большого дома у самого берега горел свет. В гостиной находилось три человека: средних лет мужчина, облаченный в шелковый халат, женщина, чуть моложе его, в легком кремовом платье, выгодно подчеркивающем ее фигуру и совсем юная девушка, сидящая напротив них. Все устроились в уютных креслах перед столиком. Девушка, откинувшись на спинку, читала какую-то книгу. Родители переглянулись, и отец заговорил: - Верушка, доченька моя, совсем скоро ты будешь взрослой! – девушка подняла взгляд и закрыла книгу, забыв положить закладку, - А ведь из-за того, что тебе по городу ходить опасно (Вера мысленно вздохнула: отец опять не говорит причин, хоть и понимает то, что девушка уже давным-давно все узнала) ты вечно сидишь в доме. Мы с твоей мамой подумали и решили, что тебе пора бы уже вырваться из нашего гнездышка. Ты так часто говорила, что хочешь увидеть мир! В Риме живет тот, кто сможет исполнить твою мечту! Ты же помнишь дона Леоне, моего хорошего друга? Он говорит, что с радостью примет тебя в свою семью, их сын всего-то на год старше тебя. Это очень хорошая и богатая семья! - Значит, когда мне исполнится восемнадцать, вы тут же выдадите меня замуж? – Вера тихо вздохнула. Однако что она имела и что может получить? Сейчас она не может даже шагу сделать за каменную стену ограды без разрешения и сопровождающих. У неё нет друзей, которые не являлись бы родней или работниками отца, у неё нет ничего и никого, что принадлежало бы только ей. Даже вид с балкончика комнаты не был её собственностью. - Верушка, послушай, - в разговор впервые вступила ее мать, - Мы с папой очень любим тебя, не хотим тебе плохого и настоятельно рекомендуем послушаться, но если ты против… Мы поймем тебя и не будем решать против твоей воли, - мама девушки, Екатерина, обладала мягким, но уверенным голосом - той редкой чертой, заставлявшей собеседника жадно ловить каждое слово, прислушиваясь и поспешно соглашаясь со всеми доводами. - Нет, мама, я не спорю с вами. Правда, это лучшее для меня решение. Я полностью с вами согласна. Ночной ветерок ласкал бледноватую кожу, слишком белую для солнечной Италии. Тоненькая фигурка стояла на небольшом полукруглом балкончике, шторы позади мягко шуршали. Луна серебрила русые волосы, стянутые в косу, светлые глаза смотрели вдаль, накинутый на плечи русский платок большим узлом был связан на груди. Девушка даже не подозревала, что буквально в тридцати метрах от нее, в раскидистой кроне южного дерева, прямо на нее направлено холодное дуло снайперской винтовки. Хотелось плакать. Хрустальные слезинки блестели на пушистых ресницах, но Верушка запела. Тихую, протяжную песню на неизвестном снайперу языке.

Раным-рано, да по над чистым небом Поднималося ой да красно солнце Оживали в степи цветы, шёлковы травы Выпрямлялися к свету малы-молоды стебли Да просыпалися птицы да звери Снова утро, слава ему Пролетал мимо низко чёрный ворон Уж не горькой беде ли приключиться? По дорогам идут ратные войска Солнце озаряет клинки Поднималося солнце на полдень Завязалась в степи кровавая битва Не видать, где то друг, а где тоже ворог Разлеталися копия да острые стрелы Да проливалася на зелены травы Алая тёплая кровь Соклонялося солнце к вечере Приходили вдовы да малые дети Обмывали отцов и братиев слезами Засыпали мать-сырой землёй Хоронилося солнце за горы Поднималися да могилы со крестами Ни травиночки во степи да не осталось Им уж не подняться до весны

Она пела, пока слезы катились по ее щекам, оставляя мокрые дорожки. Нет, никто не должен видеть, как она плачет. Никому Вера не показывала своих слез, никогда ни у кого не просила утешения. Кусая губы, она плакала в подушку, чтобы не слышны были всхлипы. Закрываясь в комнате, она задергивала шторы, чтобы никто не видел, как подрагивают девичьи плечи. Бесконечно любя родителей, она ни за что бы не позволила им грустить вместе с ней. Уходя с балкона, она задернула шторы. Выстрел так и не прозвучал.