Когда прострекочет дрозд...

- У нас мало времени! - голос Торина напомнил всем, что пора вернуться к приготовлениям. Приготовлениям к чему?       Селеан всё ещё прижимала меня к себе и, казалось, совершенно не собиралась слушаться указа предводителя. - А что у нас за план? - пробубнила я куда-то в складки одежды Селеан. - Да, - ответила она. - Что "да"? - я резко подняла голову и наткнулась на рассеянный взгляд подруги. Таааак, похоже, что кто-то не слушает... - Ты спросила - я ответила, - последовал поспешный кивок головой. - Я спросила "Что у нас за план?" - я немного отошла, чтобы не задирать голову для разговора. - Ой, - она махнула рукой, - извините, Ваше Гномье низкоросличество! Я не слышу, когда мне что-то бубнят в подмышку! - А "да" ты просто так ответила? То есть каждый раз, когда ты не понимаешь или не слышишь то, что я говорю, ты отвечаешь "да"? - Да, - она широко улыбнулась. - Иди ты к Барлогу! - я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос - мысли о том, что он окажется истеричным и неестественным, пугали меня. - Мы собираемся растопить печи, - Бофур поправил ушанку и громко шмыгнул носом, - дракон вот-вот явится... - Но зачем? - Дружище, ты где была, когда мы план создавали? - Лирна толкнула меня локтем. Мдааа... Что-то я ничего в голове не держу. - С такими потрясениями - подержишь, - впервые подала голос Внутренняя Я. - Хорошо, что ты вернулась. - Ну что? Обниматься будем? А то все давно не видели девушку, обнимающую саму себя! - Ой, всё, уйди, - Внутренняя Я недовольно фыркнув, замолчала. - Так как печи помогут прогнать дракона? - Мы превратим его в статую, в золотую статую, - Торин подошёл к нам. - А не жалко? - съязвила я, поздно осознав, что лучше бы не стоило этого делать. По счастью, гном не услышал или сделал вид, что не услышал меня. Ещё один драконьенедужный мне на голову... Интересно, а что там с Фили?       Вдруг громкий рык пронёсся над нашими головами, медленно повернув голову, я увидела, как из бездны-колодца показалась голова Смауга. - Так-так-так, - кажется, ему очень нравится это слово, - Что это вы тут задумали? - Эй! Червяк! Обрюзгший и разжиревший ящер! - Торин закричал, а сам кивком головы скомандовал нам спрятаться за колоннами, - Ты только на словах нас пугаешь и до сих пор только пересчитываешь! Ты ещё ничего не выполнил из своих обещаний! - Ах так?! - взревел дракон, - Я покажу вам, что поглотило ваших сородичей и что поглотит вас! - что-то загудело, как раскалённая печь, и через секунду совсем рядом с нами появилась огромная струя пламени. Гномы вжались в свои, как мне теперь казалось, не очень хорошие укрытия, и старались не двигаться. Воздух затрясся и подёрнулся маревом, стало тяжело дышать, запахло палёным волосом. Смауг разозлился не на шутку, он ревел, пытаясь вытащить свою тушу из слишком узкого для него выхода. Эта заминка дала нам шанс на осуществление плана.       Огонь, столь любезно предоставленный драконом, помог привести в рабочее состояние монументальные печи, стоящие в ряд посреди огромного зала. Честно говоря, я понятия не имела, как с ними нужно работать, но ребята довольно ловко начали раздувать пламя и делать ещё какие-то необходимые штуки.       Я же по-прежнему стояла на месте, так как не относилась ни к группе особо-быстро-мыслящих, возглавляемой Балином, ни к особо-быстро-действующим, возглавляемой Бофуром, ни к особо-хорошо-дразнящим-и-без-того-разъярённого-дракона в лице Торина. И потому я решила, что лучшим моим применением будет совершенно никуда не вмешиваться. Собравшись с силами, я заставила себя отлепиться от стенки колонны и побежала к ближайшей печи, где копошились Бифур и Лирна. - Анур! Бильбо! - окрик Торина заставил меня замереть на месте, как ночью, когда ты таскаешь булочки с кухни, и малейший шорох вводит тебя в оцепенение, - Идите сюда! - Бегай, бегай, Торин Дубощит! Пока можешь, - Смауг практически справился со своей задачей, эх, вот я бы на его месте подумала перед тем, как лезть в проход... Да ни о чём бы ты не думала! - решила встрять Внутренняя Я, но её высказывание осталось незамеченным. Ноги совершенно не хотели идти к Торину, они спотыкались об уголь, разбросанный около топок, они заплетались, и, в результате, я просто рухнула к ногам Короля. - Тьфу ты, Барлог тебя за ногу потрепи! - кое-как встав и отряхнувшись, я наконец-то подняла глаза на гнома и хоббита. Хмыкнув, Торин начал заговорщическим тоном говорить: - Наш план относительно прост – выманить дракона отсюда в приёмный зал. - А тебе не кажется, что мы слишком часто откуда-то выманиваем Смауга, а потом, сломя голову, бежим к Барлогу на кулички? – яростно зашептал ему в ответ Бильбо, чем поверг гнома в глубочайшее изумление. - Не думаю, что они у него есть, - задумчиво протянула я. - Что? – рассеянно переспросил хоббит - Кулички. Ты послал нас к таковым у Барлога. - Анур, - он, улыбнувшись, вздохнул. - А с другой стороны, я полностью с тобой согласна. Зачем нам выманивать Смауга, если он и так через считанные минуты превратит нас в жаркое с кровью? - Так. Во-первых, это не просьба, а приказ, - Торин нахмурился, - Во-вторых, иначе мы не сможем облить его золотом… - Золотом? Неужели ты серьёзно? - Не понимаю твоего возмущения, Анур. - Торин, он – огнедышащий дракон! – я замахала руками, будто это могло помочь мне показать, насколько Смауг огнедышащий, - Огнём плюётся, не замораживает, не поёт, не танцует и не очаровывает, а огнём швыряется! И ты всерьёз считаешь, что облить его горячим золотом идеальный вариант? - У тебя есть другие предложения? - и меня одновременно пронзило два взгляда, один – недовольно-требовательный, другой – с печальным интересом. - Нет, - я вздохнула, - А почему мы? - Бильбо быстрее всех, а ты не умеешь делать огненные бомбы и управляться с печью… …и тебя не жалко, - продолжила моя Внутренняя Я. - Замолкни, пожалуйста.       В этот момент с треском сломалась деревянная площадка, прикреплённая к стене над дырой, из которой с победоносным рёвом уже вылез Смауг. Казалось, конца и края не будет его необъятному туловищу и огромному хвосту, но вот он рванул в нашу сторону.       Колоннада, которая совсем недавно спасла наши головы от пламени, не выдержала столь сильного натиска. Одна из каменных махин дала трещину и начала заваливаться набок, увлекая за собой своих товарищей. Образовавшейся бреши оказалось достаточно, чтобы дракон, застрявший в довольно широком, но вертикальном тоннеле, с ловкостью змеи пролез в залу. - Встречайте свою смерть! – эх, мастер пафосности!       Торин махнул рукой Балину, а сам, увлекая меня и Бильбо за собой, побежал к дальним печам.       Балин, громко скомандовав: "Огонь!",- запустил в подобравшегося будто для прыжка Смауга какую-то бутыль. Врезавшись в толстые роговые пластины цели, она разбилась на сотню огненных осколков. Странно, но это подействовало. То ли от неожиданности, то ли от ожога, но дракон недовольно зашипел, а его грудь начала светиться изнутри. Однако никто из "метальщиков" этого не замечал. Свет же довольно быстро прокатился по горлу и сделал последнюю остановку в районе гланд. - Огонь, - тихо прошептала я, и резко остановилась, - Они же не видят... Кили! - имя сорвалось прежде, чем я успела подумать, зато реакция была мгновенная. Принц моментально отвлёкся и повернулся на голос, - Кили... Он... Огонь! - все слова застряли в горле, и я замахала руками. Секундное недоумение сменилось осознанием, когда гном перевёл взгляд на Смауга, уже открывающего пасть. - В укрытие! - ребята прыгнули в стороны, и как раз вовремя: ещё секунда, и струя пламени сожгла бы их заживо. - Где та мерзавка, что отвлекла мою добычу? - взревел Смауг и завертел головой, не обращая внимания на возобновившуюся огнебутылочную атаку гномов.       Я замерла, пытаясь стать хамелеоном, и лишь смотрела на него, на разъярённого дракона, пока Торин что-то кричал мне в ухо, а Бильбо пытался переключить моё внимание на себя. Всё вокруг превратилось в замедленную картину, и посреди суетящихся гномов возвышался могущественный зверь. В ярком свете, исходящем от печей, его чешуя отливала металлическим блеском; из часто вздымающихся ноздрей вырывался серый дымок; хвост нетерпеливо метался из стороны в сторону, при этом каждый раз что-то задевая и круша... И тут наши взгляды встретились. - О, это ты? Маленькая брошенная девочка? Ты здесь? Какой сюрприз! Что ж, в этот раз тебе уйти не удастся, - и он бросился в нашу сторону. Только сейчас у меня как будто включили звук в голове, и я услышала сердитый голос Торина: - Тебе жить расхотелось? - Что? - я рассеянно повернулась к нему. - Что? Что? Да ты раньше времени его приманила! Нам надо уходить отсюда, если мы хотим жить! Хотя бы я с Бильбо! - и он резко потянул меня за собой. Эээх, Анур... Что-то ты начала превращаться в исходный мешок с картошкой. Давай-ка, соберись! Смотри под ноги, прекрати зависать на дракона и не обращай внимания на его глаза, цвета жидкого золота, и потрясающий глубокий голос... - Я вижу тебя, тебя и трусливого Торина Дубощита с хитрым Ездоком на бочках! Вы не уйдёте! Я вижу вас! - А я слышу, и что? - буркнула я себе под нос. - Здесь есть два хода в приёмный зал, - на бегу начал объяснять гном, - Один - жёлоб, по которому течёт золото, второй - прямой спуск-коридор. Вы побежите как раз по нему. - А ты? Ты будешь играть в золотые реки? Как ты собираешься пройти по желобу? - Я придумаю что-нибудь, вам туда, - он махнул рукой в сторону огромных дверей, а сам закричал и побежал в другую сторону. - И как Смауг пролезет в тот желоб? - тихо спросил Бильбо. - Мне кажется, логичные планы - точно не конёк Торина, зачем нам вообще разделяться? Ладно, пойдём скорее...       Громкие крики гнома отвлекли дракона: он замер, заметив, что одна цель разделилась на две. Теперь две букашки бежали к двери, а одна к жёлобу с золотом. Воспользовавшись заминкой врага, гномы начали натягивать вокруг него верёвки. - Эй, червяк! Даже если бы ты захотел, ты не смог бы нас поймать! - Торин приступил к выполнению плана. - Так, Бильбо, я открываю дверь, а ты зови дракона, - и не дождавшись ответа от изумлённого хоббита, я потянула ручку одной из створок на себя. - Эй... Ты... Смауг, что веками лежит на своём золоте! Ты... Ты толстый! Вот... Да...- он нервно вздохнул. - Ты серьёзно? - я даже остановила свои бесплодные усилия открыть дверь, - "Ты толстый"? - А что? Я не придумал ничего другого, - он виновато развёл руками, - Давай, я лучше тебе помогу.       В этот момент Смауг сделал свой выбор. Сделав рывок в сторону короля, он запутался в верёвках, столь любезно натянутых гномами, и от неожиданности с грохотом рухнул на каменный пол. В тщетной попытке встать, он снёс одну из печей, и золото брызнуло во все стороны. Гномы бросились врассыпную, а Смауг продолжал бороться с верёвками, которые от каждого его движения всё больше и больше запутывались. Золото подтекло к самым его лапам, залило хвост, и он заревел. Столько злобы и боли было в этом рёве... От него заложило уши, и затряслись стены, наверное, даже жители Озёрного города его услышали. - Вы жалкие букашки! Вы не понимаете, с кем связались! - одним сильным движением он распахнул крылья и рванул к Торину, даже звук открывшейся двери (которую мы наконец-то перебороли в её нежелании поддаваться) не отвлёк его. Ещё мгновение, и король исчез в жёлобе, а Смауг, недолго думая, просто проломил стену и пропал в образовавшейся дыре. - Нам надо быть там, - с трудом отойдя от увиденного, прошептала я и тронула Бильбо за плечо, - Нам нужно торопиться... - Ага, - рассеянно протянул он.       Коридор действительно был огромен: высокие потолки, длинные гобелены, искусная резьба... Но мы неслись, не обращая внимания на окружавшую нас роскошь. План сорвался, я сердцем это чувствовала, всё пошло не так. Смауг должен был... Барлог! Бок заболел. Так... О чём я там? А, так, кто же мог знать, что он выльет на себя золото и разозлится в конец раньше времени? - План сорвался, - хрипло произнёс Бильбо, - Он должен был погнаться за нами, - он с трудом перевёл дыхание, - Пока бы он гнался, Торин с остальными приготовились. В том зале есть статуя, точнее, форма, в неё заливается всё расплавленное золото, и, когда бы дракон оказался там, гномы разрушили бы форму и обрушили всё это на Смауга, - он резко выдохнул. - Ты всё знал? - Да, пока вы с Кили спасались от Него, Торин посвятил всех в единственный существующий план.       Я промолчала. Что ж, этого следовало ожидать. Коридор, вопреки объяснениям Торина, был не пологим, а заканчивался передвижной платформой, альтернативой которой служила лестница. В былые времена, наверное, многие сочли бы за честь работать у подъёмного колеса самого короля, но сейчас в той комнате, где оно находится, в лучшем случае, лежит пыль, в худшем - кости.       Лестница была довольно длинной, очевидно, мы спускались не на один этаж, и, когда мы наконец-то достигли нашей цели, раздался оглушительный грохот - рядом с нами, в нише платформы, рухнула она сама. Меня передёрнуло от мысли, что мы могли бы на ней ехать. - Анур! - Бильбо потянул меня в сторону зала, - Смотри.       Подбежав к колоннам, мы замерли, пока ещё не выдавая своего присутствия. Зал был огромен, слева от нас, около той самой формы гнома, в стене зияла дыра - очевидно дело лап Смауга. Посреди каменного пола, украшенного какими-то геометрическими узорами, однако затёртыми и покрытыми пылью до такой степени, что их с трудом можно было различить, лежал огромный гобелен. По всему залу гулял сквозняк, ветер завывал, обнимая одну из стройного ряда колонн, и стонал, перелетая к другой. А причиной присутствия столь устрашающего музыкального сопровождения была проломленная стена напротив Каменного Гнома-Формы. И что могло разрушить склон горы? Разъярённый дракон, топчущийся по обрушенному полотну, только больше нагонял страху. - Вы, подлые гномы, пожалеете! Это я вам обещаю. Хотя... - он вдруг резко замер и посмотрел прямо на нас, хотя мы стояли в тени колонны, - Может, Ездок на бочках обманул меня? Обманул дважды? И это... Это заговор? Это всё жители Озёрного города! Это они! Они придумали всё это, натравили вас на меня! Это их затея! - поражённый своей внезапной догадкой, он, казалось, совсем забыл о нас и направился к скальному пролому. - Нет! Постой, о Смауг Мудрейший! - Бильбо бросился за ним. - Ты что делаешь? - шикнула я, но хоббит лишь неуверенно качнул головой мне в ответ. - Они здесь совершенно ни при чём! - Да? - медленно протянул дракон, повернув голову к нам. - Да! Не убегай, как последний трус! - Торин возник неожиданно - он стоял на плече огромной статуи-формы и держался одной рукой за свисающую сверху верёвку. - Трус? Ооооо, - ядовитая улыбка скривила пасть Смауга (я готова поклясться перед самим Махалом, что это была именно она!), - Не тебе говорить мне о трусости, Торин Дубощит! Но я всегда успею спалить вас всех дотла, но сначала... - Нет! - истерично воскликнул Бильбо, - Нет, поверь, люди даже не знают о том, что мы здесь! - казалось, что его голос вот-вот снова сорвётся. - Не знают? - если бы у него были брови, в привычном понимании этого слова, то я сказала бы, что он их саркастично изогнул, - Не знают... О, Ездок на бочках, тогда скажи, откуда у вас те пони, что я съел совсем недавно? Откуда у вас лодки, на которых вы приплыли сюда? Откуда у вас эта безвкусная одежда, в которую наряжают воинов на праздники в Озёрном городе? Я спал очень долго, Вор, но я не забыл ничего! Раз они так дороги тебе, то узрей сначала их гибель, смотри, как они сгорят дотла, ибо я - пламя, - он развернулся и с разбегу вылетел наружу, его последние слова эхом прокатились по залу, - Я - смерть! От лица Лэты       Легко сказать - труднее сделать. Даже просто собрать женщин, стариков и детей было задачей трудновыполнимой, а ещё и убедить их покинуть, пусть и горящий, но всё же любимый город - вообще невероятной. Пока я убеждала одну семью, другая успевала передумать и исчезнуть в толпе. Вылавливая одиноко куда-то несущихся девушек, я пыталась пробиться в их сознание, но основная мысль ускользала от них и прямо на моих глазах вылетала через левое ухо. Помощь пришла от Молли. Неожиданно возникнув рядом со мной, этот рыжий фонтан энергии шустро сколотила из своих детей группу "загонял". Вместе со мной они вылавливали все лица, подходящие под описание "женщины, старики и дети" и направляли их на окраину города. Работа пошла быстрее, когда "направляемые" сами предложили свою помощь. Мало-помалу суетящаяся толпа начала четко делиться на тех, кто спасает город и на тех, кто из этого города спасается.       Я стояла и, словно оживший указатель, размахивала руками, указывая, в какую сторону следует двигаться, и тут меня посетило странное и довольно неприятное чувство - будто кто-то смотрит на меня или стоит за спиной.       Глупости, Лэта. На тебя сейчас уйма народу смотрит, что ж теперь? От каждого взгляда шарахаться? - Здравствуйте! - я вздрогнула от неожиданности, - Извините, миледи, я Вас напугал? - Что? - чуть помедлив, спросила я. Передо мной, как из ниоткуда, возник пожилой мужчина. - Я Вас напугал, полагаю? - слегка улыбнувшись, он склонил голову в приветствии. - Нет, нисколько, если Вы не способны помогать остальным, то, пожалуйста, идите вон туда, - я махнула рукой налево, - Там стоит высокий рыжий парень, он направит Вас дальше. Из города лучше уйти. - Благодарю, но я не для этого к Вам обратился, - он снова мягко улыбнулся. - А для чего же?… Да-да, милая, тебе туда, и маму поторопи. Нет, я думаю, что подсвечник тебе не нужен... Да, извините, так чем я могу помочь Вам, Мистер... - Толкин, Джон Рональд Руэл Толкин. Я знаком с Вашей подругой, леди Анур. - О... - выдохнула я, значит, передо мной стоит человек, знакомый с моей подругой, которого я не знаю, но он знает меня... - Она мне о Вас не рассказывала. Откуда я могу знать, что это правда? - Не сочтите за грубость, но то, что она вам не рассказывала, не значит, что это неправда. Не стоит быть столь подозрительной. - Это уж позвольте мне решать. - Извольте. Однако я всё же обращусь к Вам. Я имел довольно интересный разговор с Вашей подругой - она собирается вносить существенные корректировки в ход истории. Но я (к сожалению, память с годами становится довольно своевольной) я слишком часто забываю о важных вещах. Пожалуйста, передайте ей, что уже одним своим появлением здесь вы все изменили ход событий. Она хочет предотвратить гибель близких, которая может и не состояться. Предостерегите её от поспешных суждений и поступков. Она может пострадать зазря. - Почему Вы сами не можете ей это сказать? - Я боюсь, что свидеться с ней мне уже не суждено, - он снова улыбнулся, - Прощайте, дорогая Лэта, надеюсь, что я не сильно Вас потревожил, - и прежде, чем я успела что-либо ему ответить, он исчез в толпе. - Ох... Ну ладно, - ничего не поняв, да и не собираясь разбираться, по крайней мере, сейчас, я вернулась к своему рукомаханию.       Толпа потихоньку упорядочивалась, люди уже осознано тушили любой, попадающийся им на глаза предмет, кто-то из "спасавшихся" даже вернулся, чтобы помочь. Казалось, что эта ночь никогда не закончится. Дракон, будто играя в только ему ведомую игру, то обрушивался на крыши домов испепеляющим дыханием, то делал вид, что его нет, и давал нам время потушить бушующее пламя, а потом вновь опускался на город. Говорят, что самые тёмные часы - перед рассветом. Глядя же на янтарные отблески в глазах окружающих меня людей, я гадала, сколько из них не доживут до этой яркой полоски света, и доживу ли я. Грохот обрушивающихся балок, гудение пламени и треск, казалось, разносятся на всю округу, оповещая всех о том, что вечно сырой, мокрый, грязный и, казалось бы, несгораемый город, сейчас превратился в огненную воронку, в самое сухое место во всей Арде.       А потом, в один далеко не самый прекрасный момент, стена спокойствия внутри каждого из нас, построенная с трудом, со стиснутыми зубами необходимой храбрости, с холодной решимостью сдвинутых бровей, рухнула. Рухнула, когда Смауг опустился перед сторожевой вышкой.       Я не знаю, когда Бард забрался на нее, я не знаю, как я упустила, что, впрочем, при свете полыхающего пламени было несложно, Баина, я не знаю, как получилось, что Тильда и Сигрид оказались оторваны от меня, когда люди, тушившие город, побежали прочь, увлекая меня за собой.       Сзади донёсся оглушающий грохот - Дракон до основания разнёс один из домов. - Что ты можешь сделать, Бард-Лучник из Озёрного города? Ты не сможешь спасти никого из этих жалких человечишек, никого! Моя чешуя подобна броне - ни одно известное оружие не способно её пробить!       Что отвечал ему Бард, было не слышно, но вряд ли это пришлось бы по душе большому ящеру. Люди вокруг меня в ужасе стремились оказаться как можно дальше от источника всех этих разорений, кто-то по своей воле или по воле случая падал в воду и пытался плыть, немногие уцелевшие судёнышки были переполнены беженцами. Кажется, золотая ростра лодки Бургомистра сверкнула мне из глубины реки. "Если он и правда умер, то это, возможно, хороший знак", - промелькнула мысль, тотчас же отогнанная другими. Свернув в узкий переулок, мне удалось выбиться из толпы. Тяжело дыша, я облокотилась на стену ещё целого дома и прикрыла глаза, пытаясь перевести дыхание. Из-за строений было не видно, что происходит у сторожевой вышки, но были слышны стоны гибнущего города. Где-то с жутким грохотом обвалилась крыша, люди кричали, огонь гудел - всё это сливалось в рокочущую какофонию звуков, звуков, которые я бы никогда не хотела бы слышать. Впервые за своё пребывание здесь, мне на ум пришла мысль, что, может, в Нашем, в Моём мире намного проще, лучше, спокойнее. Там при возгорании приезжают специальные машины, пожары тушат, людей эвакуируют, врачи спасают десятки и сотни тысяч жизней в день. Боги, да о чём говорить, если здесь даже не знают, что такое эта "машина", а все нынешние технологии в области медицины даже не снились лучшим местным лекарям и были бы приравнены к чуду. Однако надо взять себя в руки, ведь многим может понадобиться помощь, а я теперь ещё и должна передать это "послание" Анур, если она вообще жива... И Иттан где-то посреди водной глади плывёт навстречу неизвестности, ведь на то, что заклинание сработает, мы можем дать лишь процентов двадцать или двадцать пять. Почему именно сейчас волна такого ненужного отчаяния захлестнула меня с головой? Сейчас, когда я должна найти девочек, должна найти Кайла, должна, прежде всего, самой себе, убедиться, что Анур и гномы живы, а дальше будет проще, дальше... - Лэта! - знакомый голос заставил меня открыть глаза.       Кайл стоял в начале переулка и смотрел на меня. Не веря в то, что вижу, я уже двинулась к нему, когда улыбка начала медленно сползать с его лица. Раздался грохот, жуткий, оглушающий - наверное, дом, под которым я стояла, был не таким крепким, как казалось.