Когда прострекочет дрозд...

Ночь была сыра и темна. Странно, правда? Ночь, да ещё и тёмная, да ещё и мокрая! Ох, Анур, могла бы уже и привыкнуть, что наступает такое время дня, когда солнце уходит! Ну, ладно, в общем, я шла по пустынной улице, сопровождаемая лишь эхом от моих собственных шагов. Я твёрдо знала, куда я иду, но зачем? Даже, если бы кто-нибудь вдруг стал мной, то он бы понял, что причина мне не известна. Я также не знала и почему я столь уверенно шагаю к „Дыркопряду“, но что-то подсказывало мне дорогу, также как и говорило, что та старуха не спит. Подойдя к дому, я… Передумала и пошла обратно.  Нет, Анур, раз пришла — то пришла! Я развернулась и подошла к двери. — Нет, не буду, зачем мне это? — спросила я вслух, уже поднимая руку, чтобы постучать. — Надо, значит, надо! — Отлично, я препираюсь вслух сама с собой! Не пойду! — Давай! Постучи! Может, ты не умеешь стучать? — Хватит, я сказала, что не буду! И так забот хватает! — во время этого разговора я то поднимала, то опускала руку. Наверное, если бы были прохожие, то они бы решили, что я ненормальная. Да, что прохожие, я бы сама так подумала, увидев кого-то подобного. — Девушка, определитесь уже — стучите Вы или нет! Я не могу всю ночь стоять у порога! — прозвучал голос из-за двери. Я замерла в недоумении. — Эээ, здравствуйте! — ответила я через какое время, так и не опустив руку. — Буду я здравствовать или нет — это мы потом узнаем, а вот, если Вы, девушка, не определитесь, то Ваше здоровье будет существовать отдельно от меня! — Немного не поняла, — протянула я. — Я имею ввиду, что я с Вами не поздороваюсь и здравия не пожелаю! — Эээ, ладно, — я собралась с силами и постучала, честно говоря, голос из-за двери меня немного смутил, — Можно войти? — Ну, наконец-то! Да, проходите, молодая леди! — дверь беззвучно открылась, но в показавшемся дверном проёме никого не было. Я замялась на пороге. — Проходите! — уже более требовательно повторил голос. — Здравствуйте! — я несмело вошла в дом, и дверь с шумом захлопнулась за моей спиной. Я оказалась в тёмной прихожей, у стены висело зеркало, а под ним на тумбе горели две свечи. Их слабого света было достаточно, чтобы различить проход в другую комнату, где виднелся небольшой круглый стол, за которым сидела невысокая фигура. — Здравствуй, проходи сюда и садись, — позвала она, указав на стул напротив. Я словно под гипнозом подошла к ней, села на указанное место. Если бы я была в Том мире, то подумала бы, что невероятным образом оказалась на приёме у гадалки или экстрасенса, но к невероятному я уже привыкла, а последнее было невозможно ввиду отсутствия здесь подобных личностей. — Здравствуй, Анур, — загадочно улыбнулась старуха, и небольшая свеча в подсвечнике в виде глаза колыхнулась от её дыхания. Не сводя взгляда с глаза, — как-то мне было не по себе от того, что чей-то орган зрения сверлил меня невидящим зрачком, — я ответила. — Извините, Вам моё имя известно, но мне Ваше - нет. — Не волнуйся из-за Йорика, — она кивнула на подсвечник, — Он мне в моих делах помогает. Итак, моё имя — Гархарэль. Я хочу извиниться перед тобой за то, что я напугала тебя на рынке, но я должна была заставить тебя прийти ко мне. — Но зачем? — Ты должна исчезнуть из этого Мира, ты не можешь и не имеешь права вмешиваться в его историю, в нашу историю. Ты обязана понять это, и я надеялась, что если ты придёшь ко мне, то мне удастся убедить тебя. — Но… Подождите, не так быстро, — у меня в голове не укладывалось…вообще ничего, — Но откуда Вы знаете обо мне? И почему я не могу изменить то, что в моих силах? — Откуда я о тебе знаю? Ооо, милая, ты много шороху наделала. С виду твои поступки были незначительными, но ты кое-что уже изменила. И настоящая проблема в том, что ты можешь изменить ещё, ведь делать этого нельзя. Ты можешь погибнуть. — Если Вы решили запугать меня, то у Вас ничего не вышло, — холодно ответила я. — Оооо, девочка, мне нет нужды тебя пугать, нет ничего страшнее собственной головы и фантазии. Ты видишь сны, и в этих снах у тебя получилось изменить историю, ты отдала жизнь за троих, но в реальности это может не сработать. — Я могу попытаться… — Тебя окружает ещё пятнадцать друзей, и каждый из них может погибнуть, но ты знаешь о смерти этой троицы… Неужели ты думаешь, что способна спасти всех? Кто может с уверенностью сказать, что после того? как ты бросишься под меч предназначавшийся, например, Кили, принц не погибнет в ту же минуту от стрелы. От судьбы не уйдёшь… — Я… я не понимаю, почему Вас так тревожит моя смерть? — честно говоря, я многого не поняла — её речь становилась всё путанее и бессвязней. — Твоя смерть? — она громко рассмеялась, и от этого мне стало ещё более не по себе. Эх, Анур! И зачем ты сюда притащилась? — Деточка, ты умрёшь в любом случае — защищая кого-то, или просто споткнёшься и свернёшь себе шею, я хочу, чтобы история осталась неизменной, и в этой истории Торин, Фили и Кили мертвы. Единственное, что я могу тебе посоветовать — это уйти прямо сейчас, забрав с собой эльфийку. — Но я не могу бросить своих друзей! — она так легко говорила о моей гибели, будто обсуждала со мной погоду: „Сегодня туманная ночь, не правда ли? - Да, миледи, я полностью согласна с Вами! …“ — Анур, ты смешная! — снова расхохоталась она, — Друзья — это вещь приходящая, сегодня они есть, а завтра их нет. Они имеют привычку уходить. Возможно, вас связывают прекрасные воспоминания, но потом окажется, что это общение было нужно только тебе, а твой хороший бывший друг, не моргнув, уйдёт с кем-то другим, оставив тебя ломать голову над тем, почему всё так сложилось. Делить веселье все готовы: никто не хочет грусть делить… С любовью та же история. Ты уверена, что они отдадут за тебя жизнь, что Кили также, как и ты с лёгкостью пожертвует собой ради тебя? Может, он только обрадуется, ведь тогда сможет спокойно жить с Тауриелью! — Вы так специально говорите! — с ужасом ответила я, — Вы просто хотите заставить меня уйти из этого мира, вернуться, но я от своего не отступлюсь! — Упрямая! Как же ты не видишь, что твоя жертва будет напрасной? — её безумные глаза неожиданно стали ясными и сочувствующими. — Я уверена в своих друзьях и в Кили тоже! — во всяком случае, я надеялась на свою уверенность. — Анур, мне жаль тебя… Я не хочу разуверять тебя в преданности твоей компании, но… — Знаете, Гархарэль, когда я сюда шла, я не понимала, зачем иду, возможно, я надеялась, что Вы сможете сказать мне что-то, о чём я и не догадывалась, но сейчас… Я и сейчас не понимаю, зачем сижу и слушаю, как вы клевещите на моих замечательных друзей. Поэтому я пойду. До свидания, но я надеюсь, что мы больше никогда не увидимся! — с этими словами я встала и направилась к выходу. Это была бесполезная трата времени, и было глупо рассчитывать, что сумасшедшая старуха расскажет мне что-то необыкновенно новое. — Анур! — окликнула она меня у порога, — Подожди, я… Мне очень жаль, что я не смогла тебе открыть глаза на абсурдность твоей идеи, но… Подожди, — она закопошилась в каком-то сундучке и, спустя пару минут, извлекла оттуда тонкий кожаный браслет синего цвета, проведя над ним рукой и прошептав что-то, она протянула его мне, — Возьми, если ты не передумаешь, то подари его кому-нибудь, и этот человек останется в живых в любом случае, только выбирай с умом. Жизнь без любви — хуже, чем смерть. — Бездействие — хуже, чем ошибка, — ответила я. Я вышла из дома. Луна старательно пыталась пробиться сквозь облака. Меня не покидало странное чувство, как будто я только что потратила всю жизнь зря. Старуха, казалось бы, не сказала ничего удивительного, нового или поражающего, но ей удалось, как крючком, подцепить все важные струны моей души. Нет, ей не удалось поколебать моей уверенности в Селеан, Бофуре, Бильбо, но фраза про Кили и Тауриель… А что, если она права? Если он тогда надеялся, что я скажу, что мы „друзья и не больше“? Если он до сих пор думает о ней? Нет, Анур, так нельзя! Он любит тебя, а ты его, и нечего тут обдумывать! Всё будет… — Где ты была? — за раздумьями, я не заметила, как дошла до дома и оказалась в твёрдых руках Кили. — Гуляла и воздухом дышала, — как можно непринуждённей ответила я, — А что? — Ты к старухе ходила? — Какой старухе? — невинно захлопала я глазами, — Мы можем войти в дом? Тут очень сыро… — Анур, зачем ты к ней ходила? — Не зачем… в смысле, я не понимаю, о чём ты! — зайдя в дом, я сняла плащ и повесила его на крючок. Гномы же по-прежнему сидели за столом и шумно о чём-то разговаривали. — Анур вернулась! — закричал Бофур, — А Лирна тут без тебя скучала! — Он преувеличивает! — засмеялась та. — Ой, Лир, стоило мне на час выйти погулять, а ты уже грустишь! — Конечно, куда я без тебя? Я хотела было сесть за стол, но Кили изящно ухватил меня за локоть и, отшутившись от реплики пьяного Бифура: „Куда это?“, повёл меня наверх. Зайдя в мою комнату, он закрыл дверь и встал передо мной, скрестив руки на груди. — Это шутка такая? — я взволнованно посмотрела на него. — Зачем ты ходила к Гархарэли? — Я не… Стоп, а откуда ты знаешь её? - ага! Теперь твой черёд отбиваться! — Не уходи от темы. — Нет, это ты не уходи от темы! — Она приходила в Синие Горы спустя несколько лет изгнания. Мне было всего двадцать восемь. Матушка тогда была очень встревожена, они с Торином долго беседовали с ней, а нас с Фили выпроводили… Говорят, что она предсказала нашу кончину, и потому Дис не хотела нас отпускать, но Торин убедил её, что это всё ерунда… Так ты не ответила. — О, Махал! - я, закрыв лицо руками, села на кровать. — Анур, ты что? — он сел передо мной на корточки и взял мои руки в свои. — Кили, Гархарэль сказала мне то же самое! Вы умрете, и я не смогу вас троих спасти, только одного… Только одного… - я, словно безумная, повторяла одно и то же. — Троих? Спасти? Не надо никого спасать, мы же все здесь… Да о чём ты вообще? — Я могу спасти кого-то из вас, приняв смерть за него, — прямо ответила я и зря… Надо было как-то помягче, наверное… Лицо Кили побледнело, а в глазах промелькнула странная искра, которой я раньше никогда не видела. — Давай, ты не будешь принимать смерть ни за кого, — неожиданно серьёзно сказал он. — Кили, я не смогу смотреть на вашу гибель! Я просто… Я просто… — Нет, не просто. Я не позволю тебе сделать этого. Никто не собирается умирать и ты тоже! — я молча обняла его. Я чувствовала себя маленькой девочкой отчаянно нуждающейся в защите и помощи, — Милая, ты вообще не должна об этом думать. Битва — это мужское занятие, а из меня и так плохой Хранитель получается и будет ещё хуже, если ты всерьёз надумаешь умирать. Анур, пообещай мне, что не будешь погибать из-за нас. — Я не могу, — честно ответила ему я, глядя ему прямо в глаза. И снова в них промелькнула какие-то странные искры, и что-то подсказало мне, что ничего хорошего они не предвещают. — Ладно, — он вздохнул, — Пойдём, в любом случае… Может, ты позже передумаешь… Или не передумаешь, но пообещай мне хотя бы больше не думать о Гархарэли сегодня. Мы вернулись к ребятам. Сначала Нори устроил элевое состязание. К нему присоединились ещё Глойн, Бофур, Бомбур и Фили. Шумя и галдя, гномы налили себе по огроменной кружке выпивки, и Ори засёк время. Все стихли и молча наблюдали за тем, как их товарищи вливали в себя литр алкоголя. Как бы это ни было прозаично, но победил Бофур и, естественно, в качестве награды запросил ещё эля. Спустя какое-то время он уже шумно рассказывал о том, как они с Бомбуром и Бифуром воровали оружие из кузницы отца Двалина, все смеялись, а я вдруг почувствовала себя совершенно лишней. Вскоре, мне начало казаться, что я схожу с ума. У меня начала кружиться голова, а перед глазами всё время всплывали обрывки тех кошмаров, горы трупов, сломанного оружия, пустые глаза гномов. В конце концов, я не выдержала и, пожелав всем звёздной ночи, вернулась в комнату. Слишком скоро, наверное, но я ничего не могла с собой поделать, а отравлять праздник окружающим мне не хотелось. Взгляд Кили был слишком встревоженным, можно было подумать, что он считает, что я прямо сейчас отдам за кого-нибудь жизнь. Я ворочалась и ворочалась, сон совсем не шёл ко мне, казалось бы, я уже вечность лежу вот так с открытыми глазами и тысячу раз прокручиваю разговор со старухой. Дверь тихонько отворилась и в комнату зашли Селеан и Лирна. — Не разбуди её. — Она не спит, поверь. — Всё равно… Надо будет с ней завтра поговорить. — Я и сейчас могу с вами поговорить, — села на кровати я, Лирна и Селеан замерли, словно пойманные хомяки во время воровства орехов. — Хорошо, — они уселись рядом со мной, — только с самого начала, ещё с того момента, как ты снесла голову манекену в кузнице. Я всё и рассказала. И про сны, и про старуху, и про многочисленные предсказания о моей смерти, смерти Торина, Фили и Кили, про то, что мы с Селеан должны немедленно покинуть Средиземье и про всё остальное. Девочки слушали молча, Лирна задумчиво теребила щёку, Селеан крутила пояс в руках. Когда я закончила, наступила тишина, тишина, которую можно было ножом резать. Она давила на меня, но, не смотря на это, высказавшись, мне стало легче. Теперь я с чистой совестью взвалила свои проблемы на плечи подруг, — молодец, Анур, ничего не скажешь! — Так значит… Мы ничего не изменим? — тихо спросила Селеан. — То, что так сказала Гархарель — это ещё ничего не значит! Я не собираюсь сдаваться! О, Махал, как это пафосно звучит, — грустно улыбнулась я. — Но ты же… — Умру? Да, ну и ладно! — с наигранным безразличием ответила я, — Только, если я это сделаю раньше времени — вам придётся доделать то, что не успею я. Они синхронно кивнули. — Вот и здорово! Завтра надо будет поговорить с Кайлом о поездке к затопленным шахтам… Правда, там орки — так Лэта сказала. — Орки? Может, надо гномов с собой взять? — Нет, не надо, ну, мне кажется, что лучше не надо — это только наше дело, только наше, — зачем-то повторила я. — Оооой, что-то тебя загрузило, — похлопала меня по плечу Селеан, — Давай-ка, спать ложись. Я последовала её совету. В последний миг перед тем, как заснуть я вспомнила, что не спросила о кинжале, который вытянула, но было уже поздно. Густая и липкая темнота наконец-то сковала меня. Спустившись утром вниз, я невольно охнула и поняла, что оставлять гномов без надзора опасно для мирного существования их сожителей. За вчерашний вечер они разбили три цветочных горшка, погнули несколько вилок и умудрились расколоть четыре деревянные кружки. На полу сиял пятнами от эля, вина и какой-то еды ковёр, а в кресле храпел Бомбур, обложенный, будто рождественская индейка, яблоками и булочками. Наверное, он счёл не нужным возвращаться к себе в спальню. Засучив рукава, я приступила к уборке. К моему удивлению, она даже доставила мне какое-то удовольствие. Лирна, Селеан, Лэта и Иттан ещё спали, а гномы, думаю, и не думали просыпаться в ближайшие четыре часа точно, так что никто не мог мне помешать разобраться с бардаком в гостиной и у себя в голове. — Итак, что мы имеем? — спросила я у себя вслух, собрав все остатки пищи в корзину и опуская посуду в лохань с водой. „Как минимум, холодную воду! Тупень ты, Анур, кто чайник-то за тебя поставит?“ — Ойойойой! А сама-то? — в ожидании чайника, я продолжила дискуссию с собой. — Итак, старуха говорит о смерти Кили, Фили, Торина и моей смерти в случае их смерти и не смерти» „Сама хоть поняла, что сказала?“ — Да, не мешай! Так вот, о Лирне и Селеан она ничего не сказала, кроме как посоветовала, если и выметаться из этого мира, то с подругой. Но их смерть она не предсказывала, и я не видела, а следовательно опасность подстерегает только меня и парней» „А другие? Думаешь, тебе всё дано знать?“ — Наверняка, нет, — чайник закипел, и я принялась за мытьё посуды, - О, Махал, как они кружку-то умудрились разбить? Эээх, придётся выбрасывать! Так, о чём я? Ах, да… Селеан не умрёт и другие тоже… Ой, слишком много пены… Кому же браслет-то отдать? „Себе оставь“ -Чего? Нет, так нельзя! Исключено! «Почему? Даже в „Мафии“ доктор может лечить себя, почему ты не можешь оставить себе воскрешающий амулет?» — Потому что… Я не знаю почему! Да и какая разница? Всё равно не оставлю! Отдам Селеан или Лирне, или Торину, или Фили, или Лэте, или Иттан… «От того, что ты скажешь „или Кили“ в последнюю очередь, твоё жгучее желание надеть на него кучу таких браслетов не иссякнет!» — Ой, отстань! Сколько же тарелок они вчера испачкали? — спустя пол часа борьбы с горой посуды я принялась за не менее грязный ковёр. С ним пришлось изрядно помучиться — пятна въелись и совершенно не хотели покидать ворсистую ткань. — Барлогово вино! — в отчаянии воскликнула я, когда через пятнадцать минут мои силы иссякли, а компания по оттиранию грязи не продвинулась ни на грош, — Что вы вчера тут творили, неугомонные гномы? Винные ванны принимали? Умывались элем? Строили города из мяса? — я взвыла и выпрямилась: спина недовольно хрустнула. „А вообще, почему ты должна всё это убирать? — проснулась моя внутренняя Я“ -Мне так хочется. „Да лаааадно…“ — Нарядно! Отстань! — и моя собеседница замолчала. — Может, тебе помочь? — прозвучал за спиной голос Лирны. — Было бы здорово, — радостно протянула я. — Ну-ка, посторонись! — улыбнулась она, опускаясь рядом со мной на колени и засучивая рукава рубашки, — И давно ты тут корпишь? — Ну, часа два точно… Пока посуду помыла, еду собрала… Кстати, а как вы вчера кружку умудрились разбить? Даже несколько? — На одну Бофур наступил, а потом ребятам понравилась трещина, появившаяся на ней и они решили, что этот узор должен украшать всю посуду… Таким образом, они разбили тарелки, погнули ложки и испортили ещё несколько кружек, потом им это надоело и они переместили своё буйство фантазии на ковёр. — Весело у вас тут было, — улыбаясь, протянула я. — Ага, — как-то грустно кивнула она. — Что-то было не так? — Да… То есть, нет. Так вот, потом мы с Селеан разместили Лэту и… Иттан в комнатах, и сами отправились спать. Парни всё ещё сидели тут, это было около трёх часов ночи. — Так что было не так? — настойчиво повторила я свой вопрос. — Всё было нормально. Я не собираюсь жаловаться, и это только моё дело, — она упрямо посмотрела на меня. — Значит, дело в Иттан, — заключила я. — Что? Я не… — Дело в Иттан и её манере поведения. — Ты, — она вздохнула, - Ну, да, она же твоя подруга… Тем более, я не собираюсь ничего говорить. — Давай представим, что это не так. Что она просто моя знакомая, что бы ты о ней сказала? — А ты не обидишься? — С чего бы это? Ты не можешь сказать то, чего я не знаю, — улыбнулась я, - о, Махал, как давно Фили произнёс эту фразу! Мы тогда ещё только к Ривенделлу подходили, а о разрыве между мирами я ещё понятия не имела… Но я отвлеклась. — Ладно, она слишком самовлюблённая, чересчур любуется собой и в своём стремлении быть застенчивой и стеснительной девушкой, переигрывает. Может парни на это и ведутся, но я это заметила сразу. И… Я хочу поговорить с ней, чтобы она не смела приближаться к Фили. — О, Махал! — я в истеричном смехе, положила голову на ковёр, — Махал! — Чего ты смеёшься? — Она какой была, такой и осталась и ни один разговор не заставит её отступиться! Мне жаль, Лирна, но Фили придётся выдерживать её нападения, ведь если она решила штурмовать чьё-то сердце, то она будет биться до победы, — сквозь приступ поведала я. — И что теперь? — озадаченно спросила она. — Ничего. Не обращай внимания. — Не обращай? Не обращай? А если бы к Кили стала бы приставать другая, ты бы тоже… Ой, прости, прости, пожалуйста! — она испуганно вцепилась мне в плечо, осознав, что затронула больную тему. — Ничего, — не моргнув глазом, ответила я, — Я как-то не подумала, я могу поговорить с ней, но это вряд ли что-то даст. — Ладно, посмотрим… Вместе с огромным трудом, мы очистили ковёр от пятен вина и жира. Честно говоря, я устала настолько, что еле держалась на ногах, спина болела безумно, а ощущение было такое, будто мы вагоны с картошкой разгружали. Где-то в середине нашей работы, Лирна тихонько запела, а я сразу же подхватила. Песня унесла нас в Тот мир, во времена походов, когда мы жили под открытым небом, проходили длиннющие маршруты за день, готовили на кострах и играли на гитаре. В принципе, то время не сильно отличалось от настоящего путешествия, но было в нём что-то другое, а, может быть, я была другой. Но мысли снова понесли меня не в то направление, я опять отвлеклась и не скоро поняла, что Лирна настойчиво что-то повторяет. — Прости, я задумалась… Что ты спросила? — Не спросила, а сказала, чтобы ты перестала тереть тряпку — она скоро превратиться в одну сплошную дырку. — Ааа… — рассеянно протянула я и вытащила руки из бадьи, тряпка раскисла и превратилась в непонятное нечто, — Эмммм, даааа, ты, наверное, права… — Лирна рассмеялась. — О чём задумалась? — Да так… ни о чём. Ладно, — я бросила разбухшую и более не пригодную штуку в мусорный ящик и вытерла руки об фартук, - Так, надо готовить завтрак… Что у нас там осталось? Яйца, мука… — я забралась на скамью и заглянула в кухонный шкаф, и кто только придумал так высоко их вешать? Если б люди были гномами, то они бы нипочём никогда бы не подумали так высоко ставить… — Анур? — Да, что? — Ты опять задумалась и не слышишь меня? — Да что ты всё заладила? Да, задумалась. Говорят, что это полезно… Думать. — Чушь, за шумом своих мыслей ты не слышишь чужих. Когда останешься наедине сама с собой — тогда и задумывайся, а так ты даже меня через раз замечаешь! — Хорошо сказано: за шумом своих мыслей, не замечаешь своих… — Мечтательница, ты, вроде, яйца считала, — засмеялась, чуть покраснев, гномка. — Ага… Можно сделать лепёшки — у нас есть всё, чтобы замесить тесто, просто яиц на всех не хватит, а парни наверняка будут голодны, словно варги… — Так и сделаем, давай, слезай. Спустя час завтрак был готов, а мы втроём с Селеан отправились будить наших нетрезво спящих товарищей. — Кили! Фили! Кили! Фили! — я барабанила в дверь с такой силой, что Ори с Нори, спящие в соседней комнате могли бы уже проснуться, что они, собственно, и сделали. — Анур, ты чего тут словно петух вопишь? — высунулась лохматая голова Нори. — Доброе утро! Идите завтракать, а я, всего лишь на всего, пытаюсь разбудить двух самых долго спящих гномов. Голова Нори ограничилась лаконичным: „Ааа, ну, ясно“ и скрылась. Я вновь заколотила в комнату братьев, но тут, когда я дёрнула ручку, дверь неожиданно поддалась. — Ребята? Можно войти? — я тихонько зашла. Комната была пуста, постели аккуратно застелены, а самих парней не было. И куда делась эта парочка? Зачем, а главное, когда они ушли? Неужели я действительно теперь настолько ухожу в свои мысли, что не замечаю, когда мимо меня кто-то проходит? — Лирна! — я побежала к лестнице и, перегнувшись через перила вниз, повторила, — Лирна! — Чего? Что ты раскричалась? — Кили и Фили нет! — Чего? — Нет их в комнате! Нет! Все уставились на меня. — Кто видел их последним? — Торин встал из-за стола. — Эмммм… Все мы? Вчера вечером? — подал голос Бофур. — Анур? Лирна? Вы раньше всех встали. — Если бы я знала, где они, то не кричала бы, словно резаная, и не искала бы их! — я спустилась вниз, — Надо пойти их искать! Надо разделиться и… Тут дверь во внутренний двор распахнулась, и в комнату вошли два брата-акробата, улыбаясь, как ни в чём не бывало и с таким видом, будто их только что вытащили их кадки с водой. — Всем доброе, —, но я не дала ему договорить. — Ты где был? Мы уже собирались город обыскивать! — Эйэйэй! Полегче! Сметёшь меня сейчас! — засмеялся он, — Мы на заднем дворе практиковались, мы попытались с вами поговорить, но вы обсуждали что-то про штурм сердца, а ты вообще заходилась в истеричном смехе, ну мы и не стали вас отвлекать… — Практиковались…- рассеяно повторила я, — А я уже собиралась целый город на уши ставить… Мы уселись за стол, и я постаралась в этот раз не углубляться в свои мысли, а слушать и наблюдать за окружающими. Иттан действительно бросала странные взгляды на Фили, но последний был полностью поглощён обсуждением тактики ведения боя в лесу с Двалином, Кили и Торином. Ори и за столом не расставался со своим блокнотом, а Селеан о чём-то говорила с Ойном, о чём-то эльфийско-медицинском. После еды мы препоручили помывку посуды парням и собрались идти к Кайлу, но на пороге отличилась Иттан. — Пока, Фили! — и она засмеялась так… Ну, «хихихихи„… — Эээ, пока, — рассеяно протянул он в ответ, покраснев до кончиков ушей. Лирна, закончившая собирать сумку у стола, подошла к Старшему принцу, демонстративно поцеловала его (Иттан это совершенно не смутило)  и, кинув нам: „Мы идём?“, вышла из дома. Кили подмигнул мне и, толкнув локтем брата, что-то шепнул ему, от чего Фили стал ещё краснее, чем был. Я махнула в ответ и вышла вслед за подругами. — Так, Лэта, и куда нам идти? — Сейчас покажу. Вообще, нам надо идти на окраину города, в сторону горы. — Ну, так, вперёд! Селеан и Лирна с Лэтой завели какой-то разговор на музыкальную тему, а я, тихонько ухватив за локоть Иттан, чуть отстала от девочек. — Можно с тобой поговорить? — О чём? — блондинка с интересом посмотрела на меня. — О Фили. — Аааа, — расплылась в улыбке она, - Да, он с меня взгляда не сводит! Я ему определённо нравлюсь! — Но у него есть девушка, — осторожно начала я. — Ничего, не стенка — подвинется! — повела плечом она. О, Махал, да проще с деревом договориться, чем убедить её в своей правоте. — Иттан, так нельзя! Понимаешь? Лирна и Фили любят друг друга, мне жаль тебя огорчать, но Фили ты не нравишься, а Лирна двигаться не собирается. Да и зачем он тебе? Ты же вернётся в свой мир и… К тому же, он же гном! — Рост — не главное! — Ааагх! Ты словно всё мимо ушей пропустила! — Я ничего не пропустила, Анур. Но сердцу не прикажешь — он любит меня, я вижу это по его глазам! — я хлопнула себя ладонью по лбу, — как об стенку горох! Я же говорила Лирне… — Не расстраивайся так, твоей подруге ещё повезло, что он вообще на неё смотрел до меня! — Это уже слишком Иттан! А если бы это был мой парень, что бы ты тогда делала? — Ничего, так же, как и сейчас. — О, Махал, — я догнала остальных, продолжать этот разговор было бесполезно.