Три слова

Поговорить сразу не получилось. Джон, рана которого вызывала серьезные опасения медиков, прямиком с вертолета попал в  госпиталь, а Шерлок исчез. Уотсон едва заметил, как дорогой сердцу силуэт растворился среди суетящихся вокруг людей. Был и нет… После операции, когда сознание вернулось, первая мысль, пришедшая в голову Уотсона, была о Шерлоке. Джон мутным после наркоза взглядом обвел до тошноты стерильную палату в поисках детектива. Шерлока не было. Он ждал. Долго. Но Холмс так и не появился. Капитан сник к вечеру. Он даже засомневался в том, что все случившееся не было плодом его измученной фантазии. Появились навязчивые размышления: «А был ли Шерлок на самом деле? Не пригрезилось ли?» Никто из приходящих навестить капитана не мог внятно объяснить, как было организовано его спасение, и кто руководил операцией. Кто-то уповал на секретность, кто-то уверял, что не владеет информацией… Загадочно и печально. Джон, не знал, что ему и думать. Он видел Шерлока, чувствовал тепло музыкальных пальцев на своей щеке, заметил тревогу в серых глазах, легкую улыбку, слышал бархатный голос. Это не могло быть иллюзией, никак. А еще было то обещание... Джон сам бы такого придумать не смог, слишком хорошо, слишком необычно для Шерлока… Голос детектива песней звучал в голове бывшего блогера: «Я вытащу тебя отсюда, мы вернемся в Лондон, на Бейкер-стрит и больше никогда, слышишь, никогда, я не оставлю тебя без присмотра…». Шерлок обещал… Горечь, смешанная с непониманием и разбавленная радостью от осознания, что невероятный паршивец жив-таки, Джон терялся в этих ощущениях и блуждал в догадках до тех пор, пока, на пятый день после операции, на пороге его палаты не появился неожиданный посетитель. — Вы? — Джон смотрел на привычно элегантного Майкрофта Холмса, на миг позабыв, что находится в Ираке. Оказалось, что Мистер Холмс имел удивительную способность на милю вокруг себя распространять атмосферу родной Англии. — И Вам доброго дня, доктор, — прохладно заметил Холмс, подходя к кровати Джона, — я разговаривал с вашим лечащим врачом, и он дал разрешение на транспортировку Вас в Лондон. Мы отбываем сегодня, Джон. — Мы? — Джон недоверчиво и удивленно моргнул, — вы явились сюда, чтобы… — Именно так, — Майкрофт коротко кивнул, — я дал брату слово, что лично доставлю Вас домой. — Шерлоку? — Джон зажмурился, переполняемый радостью. Шерлок… он все же жив, не иллюзия, не сон, вон Майкрофта прислал… — У меня только один брат, — прохладно уточнил Майкрофт, — разумеется, Шерлоку. — А он… — Джон внутренне дрожал, желая получить все ответы на все вопросы, — где он сам? — Кх… видите ли, доктор, когда пришло сообщение о том, что вы пропали без вести, а вверенный Вам отряд полностью уничтожен, Шерлок выполнял очень важное задание британского правительства. Узнав о том, что Вы попали в беду, он, совершенно нелогично и безответственно, все бросил. Когда же спасательный рейд был успешно завершен, мой брат был вынужден вернуться в Германию… кх…, но Вам об этом знать не положено. Джон ловил каждое слово. И удивлялся тому, что слова из уст ненавистного Майкрофта сейчас действовали на него как бальзам. Шерлок жив… Шерлок бросил дело ради его спасения… Шерлок волновался… Пока Джон осмысливал полученную информацию, Майкрофт вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист и протянул его доктору. — Вот, он просил передать это Вам. Джон уверенно, но не без трепета, развернул письмо и прочитал выведенную знакомым почерком строчку: «До скорой встречи, Джон, увидимся на Бейкер-стрит. Ш. Х.» Спустя несколько часов, Джон, опираясь на костыль и поддерживаемый одним из людей мистера Холмса, переступил порог своей гостиной. Миссис Хадсон, тая от счастья и желания помочь героическому воину и храбрейшему из капитанов, обещала немедленно приняться за уборку. Столько пыли! Но ведь ее дорогой мальчик так не любил, когда пыль стирали. Подумать только, радость какая — Джон вернулся! Марта вся светилась. Джон не стал говорить ей про Шерлока, опасаясь, что добрая домовладелица ему не поверит. Пусть Шерлок сам… когда вернется. Джон вздохнул и окинул взглядом гостиную. Тут ничего не изменилось. Все было ровно так, как в тот проклятый вечер, когда к ним вломились полицейские с нелепыми обвинениями в адрес Шерлока. То был последний раз, когда Джон был в этом доме вместе с Шерлоком. Когда же детектива не стало, Джон не тронув ни единой вещи, просто ушел из дома, оставляя все на своих местах, не имея сил что-либо изменить. Да, много воды утекло с тех пор… Теперь это было уже не важно. Джон смело шагнул в любимую квартиру. Шерлок жив и обещал скоро вернуться. Он ждал. С помощью Марты Джон оживил камин, стряхнул с любимого кресла пыль и, сжав в руках чашку горячего чая, растекся в объятиях любимого кресла. Он думал о Шерлоке. Вспоминал прежнюю и такую замечательную совместную жизнь, то чудесное время, что было до… Смогут ли они вернуть прежнее? После всего, что случилось? После ужасной лжи. После всего того, что Джону довелось пережить? Он размышлял. Сердился, сжимал пальцы в кулаки, хмурился, прикидывая, как выскажет гению все, что думает по этому поводу, но потом вдруг вспомнил слова Майкрофта о том, что Шерлок все бросил и кинулся в пустыню его разыскивать. Как это было? Чего стоило гению его отыскать? Джон вспомнил выражение глаз детектива, когда тот склонился над ним в темном подвале. Вспомнил дрожащие пальцы, тревожно поджатые губы… Вспомнил и вдруг осознал, что они квиты. Абсолютно. То, что он пережил на площади перед Бартсом, вполне могло сравниться с тем, что испытал Шерлок, рыская вслепую по враждебной иракской пустыне, осознавая, что Джона уже может не быть в живых. От столь серьезных размышлений Джона отвлек стук шагов на лестнице. Доктор, не оборачиваясь, узнал эту легкую поступь. Шерлок. Детектив дошел до двери и замер. Джон улыбнулся, подумав о том, что Шерлок, возможно, сейчас чувствует то же самое, что и он сам некоторое время назад, когда распахнул дверь. — Здесь все осталось нетронутым с того дня, — не оборачиваясь, произнес Джон, — никто не прикоснулся ни к одной вещи. — Вижу, — ответил, чуть помедлив, Шерлок. — Мы очень печалились… — Я знаю, — голос детектива был едва различим, и Джон, обернувшись, жадно впился взглядом в замершего в дверях Холмса. Пальто… Шарф… привычный, идеально сидящий на стройном теле костюм. И только коротко остриженные волосы гения напоминали о том безумии, что Джон пережил в Ираке, о том, каким человечным и встревоженным был той ночью Шерлок, спасая своего друга. Но волосы скоро отрастут, и Шерлок вновь станет собой прежним. Или нет? — Джон, послушай, — Холмс посмотрел на доктора, — я не мог по-другому. На кону стояли жизни: твоя, миссис Хадсон, Лестрейда… Он грозил всех вас убить, если я не прыгну… — Шерлок… — Я просто не мог ничего с этим поделать, поверь мне и прости, если сможешь. Я знаю... - Шерлок осекся, - догадываюсь, как это было… больно. Джон замер. Он хотел было сказать, что все понимает, что уже не сердится, что они в расчете — Шерлок совсем недавно спас его от страшной и верной гибели. Но все эти важные и нужные слова куда-то улетучились и сейчас, глядя на красивое лицо, полное сожаления и смущения, Джон понял, что в состоянии произнести только одну фразу, ту которую он не отважился сказать раньше и о чем горько жалел в последствие, когда считал Шерлока погибшим. Сейчас он мог. Заветные три слова вертелись у него на языке и жаждали поскорее с него сорваться. Три слова… — Шерлок, послушай… — Я пойму, если ты не захочешь… это из-за меня ты оказался снова в армии, попал в плен… — Шерлок шагнул наконец через порог и, подойдя к своему креслу, опустился в него, поравнявшись глазами с Джоном. Столько вины на лице гения Джон не видел еще ни разу. Захотелось стереть ее. Заверить сидящего напротив страдальца в том, что все хорошо. И еще непереносимей стало желание выплеснуть из себя те три слова. Они давили грудь, рвались наружу. Джон не мог больше противиться и, сделав глубокий вдох, тихо произнес: — Я тебя люблю. — Что, прости? — серые глаза распахнулись, и весь мир консультирующего детектива Шерлока Холмса сосредоточился в человеке, сидящем напротив. — Люблю тебя, Шерлок, — улыбнулся Джон и сердито добавил, — и прекрати уже извиняться. Заносчивым засранцем ты мне куда привычней. Шерлок молча несколько раз хлопнул ресницами, возможно, впервые в жизни не найдя, что сказать в ответ. Секунды неумолимо стремились к минуте, а застывший гений и не думал отмирать. — Шерлок, — мягко позвал Джон, — я немного напуган. — Ты меня… — Да. — И это значит… — Отличная дедукция, Шерлок. — Значит что мы… — Будем жить долго и счастливо и если повезет, скончаемся в один день, и я надеюсь, что это будет еще очень не скоро.