You've made my life bright colors.

POV Лин — Дорогая, может ты хоть немного поешь? — заботливо поинтересовалась мама, убирая прядь волос с моего лица. — Я не голодна. — Лин, ты меня пугаешь. Ты редко когда пропускаешь учёбу, и почти не смотришь на свой телефон. Твоя подруга мне уже пять раз звонила. Она переживает. Может, если не ей, то мне ты скажешь, что с тобой происходит? Ты всегда можешь довериться мне. — Мам. Всё в порядке. Я почувствовала её теплую руку на своём затылке, и захотелось заплакать. — Ты точно уверенна, что хочешь остаться сейчас одна? — Да. Не волнуйся обо мне. — Ты же знаешь, что не могу. Всё-таки убрав руку, она вышла из комнаты, напоследок обеспокоенно взглянув на меня. Я подтянула колени к подбородку, и уставилась на серую стену. Из головы не выходили вчерашние события. Я толком и не спала, прокручивая их в своих мыслях. Кажется, я влюбилась. Но в кого? В человека, который состоит в мафии, и для которого убить — как сломать зубочистку. Я многого о нём не знаю, и не уверенна, что со мной он не поступит так же. Допустим, я его чем-то разозлю или расстрою, скажу что-то не то, и что, он меня зарежет, или ещё хуже. А потом вызовет свою «команду зачистки». Всхлипнув, я обняла свои коленки, игнорируя входящий звонок. Не хочу никого слушать. Мне нужно побыть одной, неужели не понятно? Мама уже ушла, так что, можно спустится вниз, посмотреть телевизор, узнать, что в стране происходит. Спустившись в гостиную, я включила телевизор, переключая каналы, и остановилась на новостях, опасаясь объявления, что найдены несколько трупов молодых людей, и их с Сехуном видели поблизости. Вздрогнув от звонка в дверь, я на носочках подошла к ней, и глянула в глазок. Сехун. — Лин, я знаю, что ты дома. Твоя мама ушла десять мнут назад, а ты не выходила из дома и не отвечаешь на мои звонки. Я сжалась, отойдя от двери на шаг, и затаила дыхание. Хорошо, что мама ушла. Если он сейчас накинется на неё, то хоть она будет жива. Но я не хочу умирать. — Лин, открой эту чёртову дверь, иначе я вышибу её. Считаю до трёх. Собравшись с духом, и надев маску безразличия, я дрожащими руками открыла дверь. — Я и с первого раза тебя услышала, незачем так кричать, а то соседей перепугаешь, и они вызовут полицию. — Да плевать мне на соседей и на полицию. Ты почему трубку не берёшь? — разъярённо постукивал пальцами по двери Сехун. — Он на беззвучном, — солгала я. — Ты впустишь меня? — Извини, но моя мама скоро вернётся, и может… — Не вернётся. Она ведь теперь работает до семи часов вечера. — Откуда ты знаешь, — встревожилась я. Он что, следил за мной и моей мамой? — Узнал, вот и всё. Впустишь? Я отошла в сторону, позволяя ему протиснуться в образовавшийся проём. Сехун прошел прямо на кухню. Следуя за ним, я раздумывала о том, что нужно сесть поближе к столовым приборам. Убить я его не смогу конечно, но оглушить — вполне возможно. — Неплохой у вас домик. Симпатичный. — Спасибо. Так зачем ты пришел? Мы присели за столик, и Сехун взял меня за обе руки, отчего я вздрогнула. — Я беспокоился о тебе. Ты неважно выглядишь. — А как ещё я могу выглядеть? Как я могу выглядеть после вчерашнего? — Я понимаю, что ты испугалась, но больше никто не обидит тебя. — Да, потому что некому уже обижать. Ты ведь убил их голыми руками, не так ли? Сехун опустил глаза, и на его скулах заиграли желваки. Это уже можно считать ответом на мой вопрос. — По-другому нельзя было, — выдохнул он, сжав мои руки. У меня внутри всё похолодело. «По-другому нельзя было…» Дрожь прошла по телу, когда он поддался ближе ко мне. — Скажи, ты боишься меня? — шепотом поинтересовался он, нахмурившись. Я посмотрела на него, улыбнувшись. — Если честно, у меня в голове сейчас куча сценариев, где ты нападаешь на меня, пытаясь убить, а я хватаю всё, что под руку попадётся, и пытаюсь отбиться. Но у меня не получается, потому что ты вдвое сильнее и крупнее меня. Сехун зажмурился, потерев переносицу. Резко встав, от отодвинул стул ногой, и заходил по кухне, поглаживая свой волевой подбородок. Остановившись у мойки, он открыл холодную воду, и подставил голову под струю. Постояв так несколько секунд, он выключил воду, и подойдя ко мне, протянул руку. Я встала без его помощи, и вопросительно приподняла брови. Он несколько раз попытался что-то сказать, но едва его рот открывался, он тут же его закрывал, сжимая кулаки. — Лин… — Да? — прошептала я, осмелившись улыбнуться. — Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не причиню тебе вреда. Я физически и психологически не смогу воздействовать на тебя, иначе сам умру. У меня и в мыслях ничего подобного нет. Я знаю, что ты боишься меня, из-за моей сферы деятельности, моего отца, и вообще круга, в котором я вращаюсь. Мне и самому часто противно от того, кем я являюсь, но… Поверь, я не в силах выносить твои слёзы. Видеть тебя такой испуганной и подавленной для меня невыносимо. — Зачем ты сейчас всё это мне говоришь? — Я не хочу, чтобы ты боялась меня. Ты веришь, что я ни за что не обижу тебя? Даже если ты обидишь меня. Вздохнув, я обняла себя за плечи. — Я… Я не знаю. — Обещаю. Если я каким-либо образом обижу тебя — скажи мне, или сразу убей, — усмехнулся он, но мне было сейчас не до смеха, и он понял это, вернув своему лицу серьёзное выражение. — Хорошо, — с трудом согласилась я, внутренне сжимаясь. — Хорошо? — Я доверюсь тебе. Но если ты сорвёшься на меня, моих близких или друзей… — Такого не случится, Лин, — горячо заверил Сехун, притянув меня к себе. Я позволила себе закрыть глаза, и прижаться к нему, вдыхая уже привычный для меня запах сигарет и опасности. Он отстранил мою голову от своей груди, и заглянув в глаза, осторожно приблизился, позволяя мне в любой момент отпрянуть, но я этого не сделала. Сехун преодолел оставшееся расстояние, и я почувствовала его тёплые, слегка влажные губы на своих, потрескавшихся и пересохших после стольких раз, которых я кусала их, пытаясь справиться с нервами. Не почувствовав моего протеста, он углубил поцелуй, слизнув с треснувшей нижней губы капельку крови. Поцеловав уголки моих губ, он поднялся выше, к щекам, глазам, и вновь вернулся к губам, обхватив меня за талию, и врываясь в меня своим языком, который я прикусила. Усмехнувшись, он слегка прикусил мой, тут же загладив вину ещё одним поцелуем. Я почувствовала, как он ведёт меня в гостиную, но не могла возразить. Вцепившись в его волосы, я зажмурила глаза, и ответила на поцелуй. Пусть неопытно, и может даже ему сейчас неудобно, но всё-таки… Сехун поднял мои руки вверх, снимая свитер, под которым была водолазка, и крепче прижал к себе, повалив на диван. Из меня невольно вырвался стон, и он простонал что-то в ответ, но я не разобрала что. Вцепившись в его плечи, я требовала ещё. Больше. Сильнее. Да, вот так. Сехун, завёл мои руки вверх, спускаясь поцелуями к шее. Взявшись за край водолазки, он стянул её с меня, помогая приподняться. Я видела его заблестевшие глаза, потемневшие на несколько тонов губы, ощущала его горячее тяжелое дыхание. — Не смотри на меня так, — прошептала я. — Как именно? Я не могу смотреть на тебя по-другому, потому что ты прекрасна, и даже если бы захотел, то не смог бы отвести от тебя взгляд. Да я и не хочу. Проведя носом но моей шее, он поцеловал по очереди ключицы, спускаясь к лифчику, и отодвигая его. Я провела языком по нижней губе, закрыв глаза. — Ты такая милая, когда смущаешься, — улыбнулся Сехун. Когда он по очереди поцеловал мягкие полушария, я вздрогнула. Языком скользнув по соску, он подул на него, и взял в рот, проделав круговое движение. Я засмеялась, отодвигая его лицо. — Щекотно. — Ничего, я знаю, где щекотно не будет, — дьявольски соблазнительно улыбнулся он, расстёгивая мои джинсы и приспуская их. Я вмиг потеряла весь запал и сдвинула колени. — Подожди. — Не бойся. — Не надо. Я… Я не хочу. Я не готова! Сехун со стоном склонился надо мной, и закрыл глаза. Я вернула лифчик обратно, и попыталась насколько это возможно подтянуть джинсы, и прикоснулась к его плечу, отчего он вздрогнул, но глаза не открыл. Я не двигалась до тех пор, пока его сбившееся дыхание не пришло в норму, и он сам не открыл глаза, отодвинувшись от меня, и протянув водолазку. — Ничего страшного. Я понимаю. Мы не будем спешить. Я поспешно натянула водолазку, и, поколебавшись пару секунд, обняла его. — Прости, ты, наверное, привык получать всё и сразу, — прошептала я, представляя, как он ласкает других девушек, и те отдают ему всю себя без остатка, и сердце предательски защемила боль ревности. Сколько у него девушек было до меня? — Не говори глупостей. Ты ещё невинна, и мне понятен твой страх. Я не буду торопить тебя. Всё произойдёт тогда, когда того захочешь ты. Я поцеловала его плечо в знак благодарности, и мы пару минут просидели на диване, до тех пор, пока мой желудок не издал звук погибающего кита. Сехун рассмеялся, и потянул меня за покрасневшую от стыда щёку. — Пойдём на кухню, покормим тебя. Я послушно пошла за ним, и уже хотела было сказать, что мама наверняка приготовила что-нибудь, и оставила всё в холодильнике, но… — Дочь, я смотрю, у нас гости?