Шутки до добра не доводят

      Неожиданно для учащихся выпускных классов дирекция объявила во вторник выходной. Из департамента образования приехали какие-то важные шишки, и в их честь устраивался банкет. Скорее всего, занятия были отменены у всех, потому что проверка приезжала не посмотреть на качество уроков, не оценить условия для получения знаний, а прямой — давно известной им — дорожкой добраться до «дорогобогато» обставленного кабинета, где им предложат закуски из морепродуктов и выдержанные алкогольные напитки.       Звонок поступил, естественно, родителям, потому что, к сожалению, доверия к детям не было абсолютно никакого. И что самое интересное, узнала моя маман обо всем еще в понедельник, но желание немного поиздеваться или надежда, что потом я не усну, а сделаю уборку/готовку/домашнее задание, как прилежная дочь, видимо, горела где-то внутри. И в половину седьмого я была благополучно поставлена перед фактом, что сегодня можно не краситься и положить шмотки обратно в комод.       Стоя с гулькой на голове и плотно сжатыми глазами, чтобы ни один лучик света не прервал мои — не до конца отпустившие — сновидения, я выслушивала список дел. После седьмого пункта мозг активизировался и я задалась вопросом, говорила ли мама себе когда-нибудь сакраментальную фразу:       «Вот я своих детей так точно мучить не буду!»       По крайней мере, я верила, что когда-то в ее сердце было место состраданию, и в минуты великого спича Антонины Петровны она представляла себя доброй и понимающей родительницей. — Я бы на твоем месте начал записывать, — очищая черные брюки липким валиком, вмешался папа. — Это даже не половина. — Мам, пришли мне смс, ладно? — разворачиваясь, чтобы отдаться любимой кровати без остатка, я едва шевелила губами. — Что за ребенок?! — вновь завопила Виолетта Григорьевна. — Может, мне стоит передумать насчет твоей поездки в эти выходные, — понеслась душа в рай. Теперь ожидание этого дня будет омрачено и ее шантажом. — Сама скажешь ему о том, что передумала, и огорчишь, — отпуская свою тушку в объятия одеял и подушек, крикнула я. Послышался раздраженный вздох, и моя защитная достигла цели.       Настрочив сообщение Антону, который теперь тоже мог нормально поспать и поехать на работу в хорошем настроении, я отключилась.       Встретиться в этот день мы не смогли, поэтому он передал заветную упаковку таблеток через какого-то своего знакомого. Открывая дверь на этаже, я вновь услышала маленькие шажочки за дверью соседки, и в этот момент зазвонил телефон. — Да, Машк, таблетки получила, — остановившись напротив глазка, используемого для шпионажа, я подняла упаковку к лицу, якобы читая название. — Завтра приходи, опробуем. Могу отсыпать и сестрам. — Я тебе сама отсыплю, ты что несешь? — ах, да, пора было ввести подругу в курс дела, и закрывая за собой дверь, я принялась в подробностях расписывать завтрашний день. Роль Машки была велика, и она с радостью согласилась, ведь расквитаться с Елизаровой ей не терпелось еще с четвертого класса.       Договорившись о встрече у магазина, я взглянула на часы и поняла, что на все дела, которые я так тщательно откладывала на потом, остался лишь час. Вскочив с кровати, я метнулась в кухню, где лежал почерневший противень с остатками Рябы. Залив это дело кипятком и моющим средством, я схватила по пути бутылку воды — некогда в ней хранилось пиво — и обогащая цветочки живительной влагой, разматывала шнур пылесоса.       Минуты капали в небытие.       Отдраив посуду и часть кухни, покрывшуюся серым налетом после папиных кулинарных заметок, я намочила тряпку и отправилась в зал, где было скоплено самое большое количество мебели, на которой видна пыль. Как только последняя полочка была отполирована, послышался скрип лифта.       Висевшие на стуле постиранные, но еще не поглаженные вещи полетели на полки шкафа, и были максимально незаметно прикрыты сложенной одеждой, чтобы избежать скандала во время обхода.       Ручка двери поползла вниз, и домой зашли родители. Маме не хватало только чемоданчика из Ревизорро и кристально белых перчаток. — Не все, конечно, сделано, но так уж и быть, заслужила, — протягивая мне шоколадку, мама пошла выкладывать продукты из морозильника, а папа, проходя мимо, естественно, подергал меня за невидимый второй подбородок — или третий, мы сбились со счета — и попросил отойти в комнату, чтобы освободить ему место.       За ужином родители активно обсуждали планы на лето, в которых, как мне сначала показалось, моего участия не предвиделось. Потом мое отсутствие уже стало очевидным. Кашлянув пару раз, чтобы привлечь внимание родственников к забытому ими объекту, я поняла, что это не сработало. — А почему вы не хотите брать меня? — обиженно протянула я, ковыряя остатки еды. — Ты же поступаешь в этом году, — отвлеклась маман. — Ну, я подам документы в июне и весь июль мое присутствие в Москве уже не будет что-либо значить. И вы собираетесь уехать в августе! Это вообще после всей приемной кампании! Поэтому вопрос тот же. — Поступишь на бюджет, отправим тебя, куда душе угодно, а так твоя доля может уйти на оплату первого семестра.       Конечно, счастья в этих словах было мало, но после школы, да и уже совершеннолетней я могла сама идти работать, поэтому настаивать и слезно умолять взять с собой было бессмысленно.       Утомленная делами по дому, я вновь прыгнула в постель, и ноющая боль после ушиба стопы об пылесос немного утихла. Перечислив все необходимые для мести пункты, я поставила будильник на полчаса раньше, и постаралась заснуть. Хохочущая за стенкой мама немного мешала, но я не хотела выходить и просить их понизить громкость. Я была рада, что даже в таком возрасте они до сих пор смешат друг друга и засыпают в одной постели.       Может, у нас с Антоном будет так же. А вот представления идеальной жизни как раз помогли мне абстрагироваться и предаться забвению.       Не знаю, что за ученые с пеной у рта доказали всему миру, что человеку для нормального функционирования нужно всего восемь часов?! Я, видимо, не человек, либо они все-таки ошиблись в своих гениальных подсчетах. Найдя дверь в ванную наощупь, я так же добралась до раковины с зубными щетками. Жаль, что нельзя было сделать все так: не открывая глаз и не просыпаясь дальше.       Дрожа от холода возле магазина продуктов, я проклинала Машкину пунктуальность. Но из-за дома вышла замотанная в шарф и капюшон фигура, и, заметив меня, Каронова поплелась чуть быстрее, чем трехсотлетняя черепаха. И на том спасибо. — Сколько он там стоит? — окоченевшими пальцами я вытащила из кармана холодные монетки. — Рублей сто пятьдесят, — перепрыгивая с одной ноги на другую, Машка пыталась либо согреться, либо не вернуться в спячку. — Дорого она мне обходится. А как тебе продадут… — я осеклась, вспомнив, что Машка все лето попадалась на глаза продавщице в этом магазине со старшей сестрой, чтобы в любой момент купить сигареты или недорогие коктейли, от которых уносит и которые так любит Елизарова.       Было бы проще показать мой паспорт и спокойно дать деньги толстопузой женщине с выбеленными чуть ли не добела волосами, но Машка посчитала, что я должна меньше палиться, учитывая тот факт, что мы не были до конца уверены в безопасности нашего плана для здоровья Кати.       Когда полуторалитровая бутылка ядовитой оранжевой жидкости лежала в рюкзаке Машки, а обертка была выкинута в ближайшую урну, мы побежали в школьный туалет на первом этаже, который никто не любил из-за опасной близости к директорскому кабинету. Но наша логика была непобедимой, и мы посчитали, что никто из учителей в такое время не заглянет в это помещение, поэтому раздробленные до состояния порошка таблетки мы высыпали именно там. — Ты думаешь, что после всех наших разборок, она выпьет это? — начав сомневаться, сказала я. — Может, это вообще плохая идея? Вдруг она умрет еще от этого? — От этого не умирают. Хватит вечно сдавать назад. Она тебя так всю оставшуюся жизнь будет третировать. И никто не узнает про нас, — подруга достала из рюкзака подарочный пакет, к ручке которого была прикреплена маленькая бумажка.       «Кать, я случайно узнал, что ты любишь этот коктейль. Я считаю тебя самой красивой девушкой в школе. Если захочешь узнать поближе своего незнакомца, то встретимся в шесть вечера у стадиона». — И ты решила, что она поведется? — презрительно перечитывая послание, выпалила я. — Эта девочка не отличается высоким уровнем интеллекта. Я тебе больше скажу, она этим пойлом даже со своей свитой, может, делиться не захочет. А уж если захочет! М-м-м, — Каронова чуть ли не пропела последнее предложение. — Дебилизм. — Как и вся наша жизнь.       Дождавшись, когда в раздевалке будет много людей, мы зашли внутрь, будто забыли вытащить из карманов ценные вещи, и Машка незаметно поставила пакет рядом с сапогами Елизаровой. Мы были уверены, что одна из ее рабынь незамедлительно сообщит госпоже о находке.       Оставалось ждать.       Приманка была проглочена моментально, а бутылку гадкой жидкости Елизарова ни с кем не разделила, как и предсказывала Машка. Все полтора литра вместить Катя в себя не смогла, поэтому остатки были убраны в сумку до следующих уроков.       К звонку на третий урок пустой пластик валялся в урне кабинета биологии, а щеки Елизаровой покраснели от легкого алкогольного опьянения. Час после приема первой дозы прошел, поэтому сейчас должно было начаться шоу.       Наблюдая за Катей, которая постепенно начинала ерзать на стуле, мы не обратили внимания на впорхнувшую милую девушку. Следом за ней появилась завуч и представила нам замену. Любовь Семеновна серьезно заболела и больше не могла вести у нас уроки, поэтому к нам была приглашена на последние два месяца выпускница педагогического университета.       Парни были заинтересованы девушкой не как новым учителем, нет! Переговариваясь, а некоторые даже гадко облизываясь, они изучали Кристину Владимировну с ног до головы. — Думаю, мы поладим, — улыбнувшись завучу, девушка положила свою сумку на стол и встала перед всем классом. Где-то с задних парт послышалось мерзкое хихиканье: — С такой соской, конечно, поладим.       Завуч уходила медленно. В ее глазах читалась такая материнская забота, будто она оставила беззащитное дитя на растерзание волкам. Но что-то подсказывало мне, что эта девушка с таким же боб-каре, как и у меня, еще даст жару. — Итак, ребят, я прекрасно понимаю, что в середине последней четверти никому из вас не хочется видеть на этом месте нового учителя, но я тоже была школьницей… — Благо уже опытная, — очередная тупая шутка последовала с последней парты. — Вы, двое, вон из класса, — от ангелочка, стесняющегося каждого шепота, вдруг не осталось и следа. Четко поставленный голос прогремел вдоль класса. Никто не посмел ей перечить, и это было удивительно. — Фамилии! — открывая журнал, она взяла ручку. — Семенов. — Кировский.       Трудно было поверить, что эти двое, трясясь от страха, беспрекословно выполнят все, что она скажет, и молча под удивленные двадцать три — и одну пьяную — пар глаз, удалятся. — Если вы будете уважительно относиться ко мне, то и я со своей стороны не предоставлю вам никаких проблем. Сейчас мы быстро пройдемся по списку присутствующих, а затем я проведу урок, который, думаю, запомнится вам на всю жизнь и будет очень полезен.       Закончив опрос класса, она набрала в интернете название передачи и подключила все провода к проектору. — К сожалению, наша система образования не считает нужным оповещать подростков об этой теме, и это иногда приводит к плачевным последствиям. Сегодня мы поговорим, а затем просмотрим специальный фильм на тему, которую я предлагаю вам сейчас угадать.       Кристина Владимировна подняла со стола две вещи, которые поразили всех присутствующих. В одной руке у нее была коробочка с какими-то таблетками, а в другой сине-фиолетовая упаковка презервативов.       Елизарова громко вздохнула. — Кто-нибудь понял, о чем пойдет речь?       Появился шквал рук. Каждый высказывал свои версии, но ни одна из них не удовлетворяла учительницу полностью. Она пыталась добиться от нас более общего названия. — Сексуальное образование? — робко сказала я, когда весь гам умолк. Половина класса посмотрела на меня, и я постаралась опустить волосы на глаза, чтобы никто не увидел, как мне стыдно. — Верно. Его еще называют половым просвещением. Не стоит стесняться названий. И не стоит бояться говорить об этом. В будущем, а для кого-то и сейчас, эта сфера жизни играет не последнюю роль, но, увы, многие не знают ничего о контрацептивах, о времени, благоприятном для наступления беременности и прочих нюансах…       Елизарова издала стон.       Закончив речь, Кристина Владимировна, подошла к компьютеру и вывела на экран видео. Заметив мой взгляд, она подмигнула и улыбнулась. Да, определенно так я смогу полюбить биологию и окончить школу без неприятных воспоминаний.       На моменте, когда в фильме показали симпатичного парня и девушку, переходящих от простых объятий к поцелуям и ласкам, Елизарова не выдержала. Весь урок она вертелась, как уж на сковородке, ведь действие мощных афродизиаков или женской виагры — в простонародье — начали активно работать, подпитываемые легким опьянением.       Косых взглядов на извивающейся Кате, которой сейчас больше всего на свете хотелось оседлать любого парня, достигшего разрешенного законом возраста, было достаточно. Ребята в классе были не дураками и прекрасно поняли, что происходит. Кто-то своевременно достал телефон и подготовил видео для Инстаграма и других ресурсов.       Кристина Владимировна подошла к Кате, узнать, что с ней происходит, но, учуяв запах спирта, вывела ее из кабинета и отправилась к директору. Да-а-а, первый день, а уже столько событий. Думаю, ей у нас понравилось.       Конец второго урока биологии мы провели уже спокойнее. Директриса попросила на перемене собрать вещи Елизаровой и финал фильма не увидела не только Катя, но и ее подружки. — Девочки, сможете забрать журнал? Я так поняла, что староста сегодня болеет, — когда в кабинете никого не осталось, а мы задержались, обсуждая произошедшее, к нам обратилась новая учительница. — Да, без проблем, — беря в руки заветную вещь, Машка уже представила, как сотрет пару карандашных двоек по истории. — Классная прическа, — Кристина Владимировна вновь улыбнулась мне.       До последнего урока все издевались над Елизаровой, кто-то успел придумать пару обидных шуток и создать мем. Мне должно было стать стыдно, но я впервые дышала полной грудью и искренне смеялась над тем, что говорили о Кате. Пусть она и не поймет — по крайней мере, сразу, — кто виновен в ее позоре, но я была довольна. — Думаешь, будут расследовать, — открывая дверь и выходя на впервые прогретый весенним солнцем воздух, спросила Машка. — Сомневаюсь. Она, конечно же, сказала, что бутылку ей подсунули… — Если смогла членораздельно говорить! — Да! Но ее никто не заставлял в одно рыло все выхлебывать, поэтому дирекция это дело замнет. Зато меня сегодня допросят с пристрастием, — думаю, родители Елизаровой не поделятся с другими такой историей, но мама узнает и из других источников об этом событии. Зная ее шерлоковские способности, я буду первой в списке подозреваемых с моим-то отношением к Катеньке-е-е. — Но перед явкой с повинной ты можешь максимально насладиться последним днем марта, — возле ворот стоял Антон, сменив теплую куртку на кожанку. Вот теперь и я начала чувствовать то же, что и Елизарова на биологии. — Увидимся, засранка, — искренняя радость прозвучала в голосе подруги, и чмокнув меня на прощание, она оставила меня один на один с моим Аполлоном. — Ну, Ума Турман, всем отомстила? — я шикнула, чтобы не кричал об этом на каждом углу, и впилась в четко-очерченные алые губы, манившие меня из раза в раз. Парень был потрясен, но внезапный порыв быстро сменил его удивление на восторг. — Предлагаю выпить кофе, а тебе чашку чая, — вторую часть Антон протараторил, так как я только хотела напомнить ему, что не особо люблю кофе. — Я помню, — мягко добавил он. — Мне все еще интересно, где подвох в твоей идеальности. — Может, его нет, — открывая дверцу машины, парень, как всегда, галантно подал мне руку и, дождавшись, когда я сяду, закрыл ее. Он уже собирался пройти к своему месту, когда его кто-то окликнул.       Сидя внутри салона, я с трудом различала диалог снаружи. Убрав музыку до минимума, я прислонилась к затонированному стеклу: — Не подвезешь? — Елизарова опять к нему лезла? Она в состоянии ходить, что ли? Но я быстро сопоставила все события минувших часов и пришла к выводу, что никто бы не отпустил Катю домой одну. Пешком.       Легкий смешок незнакомки пресек мое желание выйти из машины. Вслушиваясь в разговор, я пыталась понять, кто подошел к автомобилю, но искаженный звук из-за закрытых дверей не давал мне подсказок. Антон загородил собой стекло, поэтому я была лишена возможности изучить конкурентку. — Я тебе уже два раза сказал нет. Повторю в третий: нет, — сухо ответил Гриценко. — Я спешу. — Раньше ты не был со мной так груб, Антош. Мне казалось, что после всего, что между нами было, можно было бы быть чуточку повежливее. Ну, ладно, надеюсь, еще увидимся, — девушка, видимо, хотела поцеловать парня на прощание, но он протянул ладонь вперед для рукопожатия. — Надеюсь, что этого не произойдет.       Девушка вновь хихикнула, и пошла в сторону автостоянки, находившейся за углом школы и предназначенной для преподавателей. Из-за спины Антона я наконец-то разглядела удаляющийся силуэт. Но в больший шок меня повергла прическа, на которую я успела обратить сегодня внимание. Темный боб-каре исчез, а я так и осталась недоумевать в машине, даже не представляя, какие последствия могут наступить с появлением в моей жизни бывшей Антона.