Шутки до добра не доводят

      После моего выступления, Антон исчез. Я была благодарна за то, что он отстал и больше не сажал зарядку на моем телефоне. Была благодарна? Серьезно? Он, значит, несколько месяцев строит из себя рыцаря, ухаживает, выглядит, как Бог, а потом целуется с бывшей (прошу заметить, он клялся, что ненавидит ее). Кажется, сказать спасибо я должна не ему, а судьбе, давшей мне вовремя пинок. Ведь, приди я позже (или не приди вообще), Гриценко бы вряд ли поведал мне эту душещипательную историю, в которой злая ведьма Кристина соблазняет бедного гинеколога. — Макаренко! — Елена Константиновна, вынужденная ставить вальс с одиннадцатиклассниками для выпускного, восседала в зрительном зале, изображая из себя режиссера. — О чем ты там думаешь?       О том, что в восемнадцать лет мне уже успели изменить. — Почему на втором круге ты делаешь там-там, вместо там-там-там?! — объяснения учительницы, не понимающей ничего в ритмах и размерах музыки, должны были каким-то чудесным образом раскрыть передо мной все тайные знания танца. Увы, я наблюдала картину, в которой огромная женщина, потерявшая шею за третьим подбородком, истошно била по стулу, пытаясь нас чему-то научить. Фонтанируя слюной, женщина, кажется, залила вокруг себя паркет, и я сделала пометку в голове: «Не поскользнись на чужеродных выделениях!» — Доверься мне, — Андрей положил мою руку себе на плечо и крепко обнял. Как же здорово, что Дениса, напоминавшего мне Тасманского Дьявола — особенно внешне, — вернули его верной Елизаровой, а меня поставили к Скольникову. Его родители не могли спокойно жить без классических концертов и походов в музеи, поэтому отдали сына не только на вокал, пианино и гитару в детстве, но и на бальные танцы. В средней школе Андрею часто доставалось из-за этого, ведь дети-гуманоиды не понимают, как ущербно будут выглядеть в будущем, не имея никаких отличительных навыков и хобби.       В общем, благодаря тому, что семья парня вовремя спохватилась, Скольников теперь вытягивал восемьдесят процентов номеров, которые мы должны были показать на последнем звонке. И удивительным было то, как его умения облегчали жизнь мне: каждый раз, когда моя «любимая» классная руководительница начинала визжать, словно рожающая свинья, над ухом, ее взгляд падал на моего партнера по вальсу, и она затихала.       Так прошли замечательные три недели репетиций. Наш директор, сославшись на плохое здоровье, уехал в пансионат для лечения межпозвоночной грыжи, но в школе ходили слухи, что его новая молодая жена выложила новые фотографии в Инстаграме с Бали. Надеюсь, в моей старости какие-нибудь дома престарелых «Лесные горки» тоже будут похожи на лазурные берега в Индонезии.       Так вот, учитывая, что директора не будет до конца месяца, педсовет изъявил желание провести последний школьный день не как у обычных людей в мае, а в июне, после экзаменов. Совместив выпускной и последний звонок, учителя, видимо, рассчитывали получить подарки подороже. В прочем, никто из родителей не был против, потому что с финансовой точки зрения одно мероприятие все равно обходилось дешевле, чем два.       И мы незаметно подкрались к ЕГЭ. Три страшные буквы. Четыре мерзких предмета. Пять дней ожидания. Шесть лет в медицинском ВУЗе. Вечность, чтобы дождаться, когда Гриценко попадет на мой патологоанатомический стол.       Да, обрадовав маму своим решением и чуть не доведя отца до инфаркта, я сделала выбор в пользу немного другой сферы, чем предполагали родители. Виолетта Григорьевна была все восемнадцать лет уверена, что я — рано или поздно — пойду по ее стопам и введу себя в экономику, или экономику в себя, не суть. Однако, я посчитала, что вскрывать людей после их смерти (на кое-кого у меня даже был план, чтобы не дожидаться этого знаменательного дня), будет безопаснее для всех. Человек уже мертв, навредить я ему вряд ли смогу, поэтому все в плюсе.       Каронова тоже стала меня побаиваться, когда я попыталась объяснить логику своих действий. Машка планировала поступать на переводчика, и, видя, как я зубрю английский, не сомневалась, что мы идем к одной цели. Но не могла же я ей признаться, что в обложку английского давным-давно вклеен учебник по латыни.       Два последних класса нас пугали, что результаты ЕГЭ определят нашу будущую жизнь. Профессию. Поэтому, идя на химию, которая в расписании экзаменов по стране стояла первой, я с трудом держала в руках ручку. Дикий тремор не отпускал меня с самого утра, и даже мамина валерьянка — и папин коньяк — не помогли. — Ева, ты чего дрожишь? — Андрей, удививший своих родственников не меньше, чем я, шел рядом. Мы встретились возле ближайшей станции метро и решили, что поедем к месту встречи с сопровождающим преподавателем вместе. — Стремно немного, — не зная, куда деть руки, я постоянно скрещивала их на груди, потом убирала в карманы, искала что-то в телефоне, листая меню то влево, то вправо. — Сказал человек, который знает химию лучше любого из нас, — придерживая передо мной массивную дверь метро, чтобы та не убила меня раньше времени, сказал Скольников. — Если что, садись за мной, помогу, — парень подмигнул, а я про себя подумала, что идея может пригодиться.       Ища пергидрольную голову Елены Константиновны, обещавшую ждать нас с остальными в центре зала, я заметила своих одноклассников и нескольких ребят из параллели. Только вместо математички, которую я в тот момент была готова вознести в список лучших учителей года, мне на глаза попался Сатана. Ладно, просто Кристина — Ее Шлюховское Величество — Владимировна. — А где жаба? — прошептав вопрос Андрею на ухо, я смотрела на биологичку. По взгляду девушки стало ясно, что она тоже не особо рада меня видеть. Хоть мое пребывание в кабинете Гриценко в тот день было коротким, заметить мое отвращение и непонимание она успела. — Я заменяю вашу классную руководительницу сегодня, — услышать, что я спросила у Скольникова, она не могла. Он сам-то не справился с этой задачей. Но, думаю, догадаться ей было не очень трудно. — Это все? — сверяясь с фамилиями на листе, выпускница педагогического университета повела нас к школе, в которой проходил экзамен.       Выполнив тест быстрее остальных, расписав формулы и решив задачи, я взглянула на тикающий циферблат, висевший над доской. До окончания оставалось еще часа полтора, а все окружавшие меня ребята только подходили к последним листам. Проверив все свои ответы, я отдала исписанные черновики и оригиналы двум наблюдателям и вышла из кабинета. — Куда собралась? — в момент моего прохождения через турникет, ведущий на улицу, меня остановил голос биологички. — Нужно дождаться остальных. Вы под моей ответственностью. — Ой, Кристина Владимировна, Вы же, наверняка, больше всего на свете хотите, чтобы со мной что-нибудь случилось, — давясь собственной вежливостью, я надеялась, что девушка услышит сарказм. — С чего бы это? — делая вид, что не понимает меня, шатенка захлопала ресницами. — Ну, как же… — я подошла к ней, чтобы охранники, оторвавшиеся от повтора Дома-2, не стали свидетелями скандала. — Антон перестанет мне звонить. Писать. Какое-то время погорюет, а потом его сердце будет свободно. Вам останется только прийти к нему в нижнем белье, и он Ваш. Ой, — я приложила ладонь к губам, будто испугалась. — Вы уже это сделали. Надо рассказать ребятам, что не такое уж и идеальное у Вас тело. — Только попробуй, — длинный ноготь со стразами оказался слишком близко к моему лицу. — И что же Вы сделаете? — упираясь руками в бока, спросила я. — Поставите три? О, нет! — я искусственно зарыдала. — Моя жизнь никогда не станет прежней. Я не получу золотую медаль! Или вынудите моего парня мне изменить? — мой голос вновь стал серьезным. — Но Вы и так этого добились. Только, как я понимаю, Ваш план где-то дал слабину, и Антон не вернулся, верно? — Кристина Владимировна, я тоже все, — Андрей появился как раз вовремя. Если бы не он, возможно, девушка бы расцарапала мое лицо своими когтями. — Нам надо ждать других? — Нет, — презрительно глядя мне прямо в глаза, ответила учительница биологии. — Проследи, чтобы Макаренко дошла до дома живой и здоровой, — повторяя мою интонацию, девушка забрала у нас ненужные бумажки и села обратно на стул. — До свидания! — мило улыбаясь, я вышла за Скольниковым. Могу поклясться, что почувствовала, как в районе затылка стало теплее: кажется, Кристинка решила освоить магию вуду и проткнула голову куклы с моей фотографией иголкой.       Заходя в вагон метро, мы встали возле дверей, которые не открываются до конца поездки. Обсудив вопросы экзамена и не найдя в ответах друг друга ошибок, мы впервые начали говорить о чем-то кроме учебы.       Вдруг поезд резко затормозил, и нас с Андреем повело в сторону. Если бы не руки парня (одной он схватился за поручень, а второй поймал меня), травматология бы оказалась следующим пунктом моего путешествия. — Ловко ты? — пытаясь отдышаться, я улыбнулась. — Ну так, Кристина просила же довести тебя в целости и сохранности. Исполняю приказ, — парень продолжал держать ладонь на моей талии, и я поймала себя на мысли, что даже не хочу, чтобы он ее убирал. — У тебя есть какие-то планы на сегодня или ты свободна? — Свободна, — заинтригованно ответила я. Во всех смыслах. — Поехали на Воробьевы? Сегодня обещали салют, — вспоминая наставления Машки, советовавшей мне не тянуть с отвлечением от Гриценко, я согласилась. Кажется, у кого-то сегодня свидание. Осторожно! Двери закрываются, открывается другая!