Vampire Game

      Шли дни. Время неимоверно быстро утекало, словно мелкий песок сквозь пальцы. Но вместе со временем исчезала и та нестерпимая боль, что казалось, сопровождает каждое малейшее вздрагивание, каждый еле уловимый вздох. Куроко почти не вставал с кровати, а Шинтаро стал намного реже его навещать, возвращаясь лишь для того, чтобы принести еду или пополнить запас закончившихся медикаментов. Остальные, после визита Кагами и вовсе не появлялись у порога этой комнаты, в которой отныне царил кромешный мрак. На серых унылых стенах полупрозрачные тени нередко плясали свои обрядовые танцы под вечерний стрекот цикад. Звуки вдруг внезапно исчезали, вместе с угасающими тенями, а потом вновь бросались в пляс под свой бешеный ритм. Затем, всё снова растворялось в покрове ночной тишины и голубоватой дымки тумана, что по ночам укрывал стены особняка от любопытных глаз. Теперь, единственным развлечением для Куроко стало наблюдение за небесными светилами. В последнее время, он находил это весьма увлекательным занятием — пытаться рассмотреть рельеф поверхности луны, её траекторию, цвет, отражаемого ею света. Но больше всего он любил в этом занятии — представлять, что-за изображения «нарисованы» на ней. Сначала, ему казалось, что это какие-то овалы неправильной формы, потом же, их очертания начинали приобретать облики разнообразных животных, а после, и вовсе «очеловечиваться». Иногда, в этих немыслимых образах Куроко находил и своё прошлое, всё чаще и глубже погружаясь в него с головой, будто в бесконечный поток чего-то тёмного и вязкого, что так и тянет на дно. Тецуя уже давно потерял счёт тем дням, которые он провёл, буквально прикованный к постели. Ему начало казаться, что прошла уже целая вечность, а его одинокая, угасающая сущность осталась лишь печальным воспоминанием этого навеки проклятого особняка, что таится далеко за границей миров: нашей обыденной жизни и кошмаре оживших мифов. Целыми днями лёжа в постели, Куроко от скуки заходил всё дальше и дальше в свои воспоминания, каждый раз находя там всё новые, открывшиеся ему детали, но пока, увы, не до конца ясные. И казалось, только та боль от ещё не заживших ран всё ещё заставляла его жить в настоящем.

***

По-прежнему царил ночной холод. В неярких отблесках утренних лучей мрачная комната Тецуи начала немного оживать, наполняясь нежным светом розоватых оттенков. С рассвета прошло не более четверти часа, когда Куроко проснулся и перевернулся на спину. Со стоном расправляя затёкшие мышцы, он сел на край кровати и с силой помахал руками, разгоняя кровь. Особенно сильно болела спина. Шрам, взявшись жуткими воспалёнными узлами так и пульсировал, отдаваясь бешеным ритмом в ушах. Только через несколько минут наступила тишина и наконец-то дала Тецуе вдохнуть полной грудью, хоть и не без усилий. Мельком, по своей обыденности взглянув на часы, он тихо пробормотал:       — Опаздывает. Фантом, уже привыкнув, ждал Мидориму, но тот по каким-то причинам задерживался, что было для него совсем несвойственно. Куроко уже было подумал о том, чтобы самому выйти наружу, но сразу же отбросил эту небезопасную идею и даже передёрнулся, вспоминая получасовую лекцию вампира о нарушении правил и последующих наказаниях. Решив ещё подождать, Тецуя откинулся обратно в кровать. Прошёл час, второй, за ним третий, а потом незаметно стукнуло и одиннадцать. Но никто за это время так и не явился. А это означало только одно — что-то случилось.       — Обычно, своих подопытных хотя-бы кормят! — Куроко сделал глубокий вздох от безнадёги, когда его живот начал урчать с новой силой. Он резко встал с кровати и с явно решительными намерениями подошёл к двери, не прекращая бурчать себе под нос всякие недовольства. Рассчитывая побарабанить вволю, Тецуя хотел хоть как-то напомнить о себе соседушкам-кровососам, чтобы впредь такого не устраивали! Но стоило ему приблизиться к двери и занести над ней кулак, как та, будто в страхе, щёлкнула замком, а потом, пронзительно скрипнув, отворилась настежь. Насупившись, Куроко замер на месте. Немного поосторожничав, он медленно высунулся из-за двери и покрутил головой. В проходе никого не было.       «А ведь в прошлый раз всё начиналось с этого» — он напомнил себе о том, как ещё в библиотеке дверь перед ним открылась сама по себе. Невольно вспомнив и последствия, Куроко поморщился, а после, инстинктивно выгнул спину. На мгновение показалось, что от воспоминаний шрам на его спине начинал пульсировать и жечь кожу. Тецуя медленно двинулся влево по коридору, с осторожностью делая каждый шаг. Голод заставлял идти вперёд и почти перекрывал нарастающую тревогу и инстинктивное желание спрятаться куда-нибудь подальше, где никто не найдёт. Перед его глазами всё ещё мелькали те жуткие картинки алого цвета, где все стены были покрыты глубокими зигзагообразными вмятинами и бороздками от ударов, а также, застрявшими в прорезях чёрными чешуйками, а по полу тянулись дорожки из мерзкой зеленоватой слизи, которая ещё и тошнотворно воняла. Сейчас же, от пребывания в особняке этого существа, не осталось ни разрушений, ни следов крови, ни единого следа, что мог напоминать о том сражении. Всё было как и прежде — нетронутое стояло на своих местах, будто и вовсе оттуда не сходя. Недолго поблуждав по длинным коридорам, Куроко внезапно остановился в том самом зале. Любой бы, завидев всё это, и предположить бы не мог, что творилось тут ещё сравнительно недавно. Но Тецуя лишь помотал головой и тяжело вздохнул, не подвергшись сомнениям, что всё это и вправду было реально. Ещё с минуты две постояв в зале, Тецуя продолжил плутать по особняку и вскоре нашёл то, что искал — столовую, а вместе с ней и кухню.       «Они опять бесследно исчезли — задумался он, гремя кастрюлями на плите — Может это какая-то особая вампирская работа? Или на охоту выбираются?» — Но уже совсем скоро, громкое урчание желудка резко прервало размышления о вампирах, переводя все его мысли в более приятное русло — мечты о каком-нибудь сочном телячьем стейке… может под каким-нибудь соусом, да и с гарниром, ммм…» К особо глубокому разочарованию Куроко, все кастрюли, сковородки и миски оказались пусты.       — Изверги, хоть бы покормили перед уходом! — Обречённо вздохнув в такт урчанию живота, он принялся оглядываться, в поисках чего-нибудь съестного. — Ну что, им особая вампирская религия не позволяет завести холодильник?! — Недовольно что-то бурча себе под нос, Тецуя по-турецки сел на пол и в нервном приступе начал перебирать пальцы, постукивая ими об пол. Ещё минут пятнадцать ворошась на кухне, ему удалось кое-что найти. В одной из многочисленных тумбочек он заметил полупустую баночку золотистого текучего мёда, а в навесном шкафу, маленькую корзинку, заранее, аккуратно нарезанного хлеба. Куроко был несказанно рад своей маленькой спасительной находке. Уже через минуту он сидел за большим дубовым столом в гордом одиночестве и с жадностью поедал бутерброды с мёдом. Несколько минут он почти не отрывался от еды, только чтобы немного перевести дух, и всё никак не чувствовал насыщения. И вот когда весь хлеб был съеден, а в банке осталось всего несколько ложек мёда, Тецуя отодвинул от себя пустую корзинку и, сложив руки друг на друга, лёг на них в передышке. Он до сих пор чувствовал некую слабость внутри себя. Руки немощно опускались, постоянно клонило в сон, а ноги были словно ватные. И так постоянно. Хоть он и начинал привыкать к этим чувствам, но каждую ночь он жалел о тех возможностях, которые, возможно, ему теперь могут и не выпасть. Его тело утратило какую-то частицу живого из-за ускоренной регенерации. Казалось, что-то чужое живёт внутри него, залечивая раны, но взамен, понемногу вытягивая из него жизнь. Куроко был настолько погружен в свои мысли, что даже передёрнулся. За его спиной прозвучал чей-то низкий голос, который так тихо протянул лишь одно слово:       — Сладко Оглянувшись, Тецуя уже не увидел того, на кого опасался наткнуться. Сначала даже подумал, что ему просто послышалось, в момент его погружения в мысли. Но повернувшись обратно, он понял, что слух его не подвёл. Мурасакибара уже сидел напротив и с чрезмерным удовольствием опускал два пальца в мёд, облизывал их, щуря глаза и расплываясь наслаждающейся приторно-сладким вкусом улыбке, и снова макал пальцы в вязкую янтарную сладость, будто Куроко тут и вовсе нет. Ещё с минуту длилась тишина, прерываемая лишь причмокивающими звуками со стороны вампира, Тецуя же сидел неподвижно, выжидая лучшего момента. Но закончив свои дела, вампир смахнул фиолетовую чёлку с лица и принялся рассматривать Куроко, будто какое-то новое для себя существо. Перекатив голову с одного плеча на другое, он вдруг хмуро проговорил:       — Что ты тут делаешь? — его голос звучал устало и не особо дружелюбно, — Ака-чин мне запретил тебя выпускать, так что отвечай быстрей! — В его голосе явно отражалось детское нетерпение, хоть лицо всё ещё оставалась бесстрастным и отречённым. Но Тецуя отвёл взгляд куда-то вправо и вдруг начал подробно изучать взглядом узорчатый рисунок ковра, весьма успешно делая вид, что он занят своим делом, и отвечать вовсе не намерен, будто испытывая судьбу, но спустя пару мгновений, всё же произнёс:       — Я был голоден. — Хоть эти слова прозвучали холодно и твёрдо, но Куроко только крепче сжал правой рукой край стола, чтобы сдержать неясное волнение. Но, похоже, вампир этого чувства явно не разделял и казался совершенно спокойным и даже сонным. Его голос звучал очень тихо и растягивал звуки:       — Ах, точно, Сейджуро напоминал мне, что ты — прожорливая тварь и твой организм требует еду как минимум два раза в день. — Казалось, он ненадолго задумался, уставившись потупленным взглядом куда-то в пространство, а спустя минуту, не особо мучаясь угрызениями совести, резко встал со стула и медленно направился в сторону Тецуи.       — Мурасакибара… — голос Тецуи дрогнул. Вампир начал быстро приближаться, но, не выказывая никаких признаков агрессии, но также и дружелюбия. Куроко сначала рефлекторно вскочил, а потом, неуверенными шагами попятился назад.       «Я не могу точно знать, чего он от меня хочет? Но он точно не чайку мне любезно решил предложить. Я должен быть наготове!» Но не успел он об этом подумать, как Ацуши вдруг остановился, и ещё на несколько секунд замерев в такой позе, будто в окаменении, с неподдельным удивлением глядя на парня и непонимающе хмурясь, будто разглядывая какой-то диковинный экспонат. Но когда вампиру надоело стоять вот так вот в раздумьях, он передёрнулся, словно сбросил с себя некое оцепенение, при этом весьма недовольно фыркнув что-то невразумительное. Выражение его лица вновь сменилось, теперь, откровенно выражая охвативший его хищнический азарт, чем-то схожий с охотничьими инстинктами дикой кошки, что наблюдает за воробьём.       — А насколько сладка твоя кровь, раз от тебя исходит аромат ванили? — Задумчиво, как бы сам себе задал вопрос Мурасакибара, лениво переминаясь с ноги на ногу, своей походкой напоминая сонного медведя, только что вышедшего из своей зимней спячки, к тому же до жути голодного. Куроко лишь безмолвно продолжил пятиться назад, всё оглядываясь по сторонам в безысходном стремлении зацепиться хоть за что-то, найти самую малейшую лазейку, но увы, ему это не удавалось.       — Я так хочу её попробовать! — продолжил вампир, улыбаясь и то и дело облизывая пересохшие от частого, тяжёлого дыхания губы — Но… Ака-чин запретил… — он вдруг остановился и недовольно поджав губы, ненадолго задумался.       — Да, Мурасакибара, не стоит этого делать, — Тихо прошептав, Тецуя убрал руки за спину и медленно отходил вправо, наворачивая круг вокруг стола. Но вампир лишь со вздохом похлопал ресницами, как бы нехотя отрекаясь от своей затеи, но следовать за Куроко не перестал, бесшумными шагами подбираясь всё ближе и безмолвно пошатываясь, будто притягиваемый неким зовом, что в ушах так и звенело «Попробуй меня… всего, пронзи клыками, войди в мою плоть, выпей до капли»       — Да-а-а, — тихо, с упоением прошипел Ацуши, наклонив голову вниз, так, что его длинные фиолетовые волосы закрывали лицо с постоянно меняющимся выражением, он не мог более сопротивляться зову. — Да…да, да! — вдруг безумно заорал он, вздымая руки к потолку и поднимая взгляд, двух окрашенных в алое глаз с узкими, словно кошки зрачками, полными жажды крови. — Я попробую тебя! Вампир довольно засмеялся, хоть этот смех можно было скорее сравнить с взвизгами голодной гиены, бросившейся на свою жертву и полностью захваченную своими инстинктами. Куроко ясно понимал, что призвать Ацуши к разуму уже невозможно, да и он пока не придумал достойного способа сопротивляться этим кровососущим тварям, так что на этот раз придётся действовать старым, проверенным методом— бежать! Хоть он и не представлял, что будет после, но и стоять на месте, повинуясь судьбе и добровольно лезть в пасть к хищнику не собирался. Глотнув побольше воздуха, Тецуя бросился к двери, но, не успев хотя-бы коснуться её ручки, чуть не угодил в крепкие объятия Мурасакибары, который из ниоткуда вдруг возник перед ним, словно вторя луна в ночном небе, вынудив рефлекторно отпрыгнуть назад в неуклюжей попытке избежать столкновения. Бешеный выброс адреналин очередной раз ввёл парня в полубессознательное состояние загнанной дичи. В горле застревал воздух, практически не давая дышать, а когда всё же вырывался наружу, то горячими потоками обжигал рот Тецуи, руки и ноги предательски дрожали, отказываясь подчиняться, а голос срывался на хриплые стоны.       — Зачем ты это делаешь, если сразу можешь получить то, что хочешь? — задыхаясь, еле выговорил Куроко, пытаясь подчинить язык. Вампир замедлил шаг, а потом, и вовсе остановившись, сморщив нос и яро рассмеялся во весь голос, совершенно не срывая издёвки, воскликнул:       — Хочу! Это же весело! Он сделал резкий ломаный выпад, не желая дальше играть по правилам фантома. Мгновенно прижав Тецую к краю стола, он обхватив парня двумя руками и придавил его хрупкое тело к лакированной деревянной поверхности, насильно выдавливая из него хриплый стон. Шрам на спине Куроко загорелся огнём. Были теперь ему знакомы ощущения раскалённого свинца, который вместо крови течёт по жилам. Его сознание помутнилось, а тело оказалось полностью подвластно вампиру. Зрачки сами собой закатились вверх, а веки дрожаще стремились закрыться.       «Чёрт, я же сейчас…» — Последние слова промелькнули в его сознании, уже готовом потемнеть. Мурасакибара лишь ухмыльнулся, наблюдая за мучениями Куроко, быстро подмял под себя, и долго не церемонясь, практически «вгрызся» ему в шею, чтобы ни в коем случае не дать тому отключиться и прекратить всё веселье. Куроко был не в силах сдержать крика боли, его тело дёрнулось и задрожало, а на поверхности стола появилось по четыре неглубоких борозды от ногтей. Чем сильнее он пытался дёргаться, тем глубже входили в его плоть клыки вампира. Ацуши издал удовлетворённый гортанный рык и выпустил парня из мёртвой хватки, вместо этого, его руки мгновенно скользнули под футболку Куроко, блуждая там в «робкой неясности», неопределённости, но уже очень скоро оголяя верхнюю часть тела Тецуи. Он уже практически и не сопротивлялся, стараясь забыться, потеряться где-то в воспоминаниях, а потом уйти во тьму, лишь бы не чувствовать той ужасной боли, что вновь терзала его тело с новой силой. Но нет, Мурасакибара ему этого не позволял, оставляя на его груди и шее всё больше окровавленных отверстий, изощряясь над его телом так, как ему только хотелось. А захотев ещё большей сладости, Ацуши с извращённой радостной ухмылкой смазал ключицы парня остатками того мёда, что стоял неподалёку в баночке и приступил к кульминационному моменту. Дыхание Тецуи сбивалось, практически даже останавливалось, когда вампир нежно покусывал его бархатистую белую кожу, водил языком по всем граням его тела, наслаждаясь его сладостью. Из груди парня вырывались рваные звонкие стоны, его тело непослушно извивалось от холодных прикосновений рук Мурасакибары, а его это только радовало, даже возбуждало, он чувствовал, как по его жилам теперь разливается настолько сладкая и горячая кровь. Всё его тело пульсировало и дрожало, а жажда так и не угасала, требуя больше, взывая к истокам и Ацуши не мог их подавить, ему Хотелось подчиняться, Хотелось взять Тецую целиком и делать с ним всё, что только захочется, больше, больше, ещё больше, осуществить все свои садистские изощрённые фантазии, немедленно, прямо сейчас! В очередной раз, разорвав тонкую мембрану кожи на шее Тецуи, вампир наконец-таки воспользовался своим особенным родовым даром. Он медленно, вместе с ядом передавал по каплям всю ту бурю ощущений, что буквально взрывались внутри него, перетекая в тело фантома, они доставляли ему блаженное удовольствие, будоража душу, принося ощущение некой влюблённости, но в то же время перемешиваясь со страхом, отвращением и болью. Эта странная смесь давала особый эффект. Куроко радовался и кричал от боли одновременно, расплывался в блаженной улыбке и стонал, слёзы безостановочно сливались в струйки, и стекали по лицу на блестящий глянцевый стол, отныне запачканный кровью и истерзанный когтями вампира в припадке эйфории. Эти несколько минут, казалось, продлились словно вечность. Куроко со страхом начинал ловить себя на мысли, что с некоторых пор, все эти укусы, царапины, истязания, начали приносить ему удовольствие, превращая его в настоящего мазохиста. Хоть и осознавая, что этому виню яд вампира, но всё же Тецуя сам себе признал… он не хочет останавливаться… И после этих мыслей, вампир вдруг замер, словно заледеневшая скульптура в зимнем парке. Его лицо немного отстранилось от шеи изнывающего удовольствиями парня. Казалось бы, вампир вернул себе самоконтроль, но его остекленевший взгляд вводил сомнения. Он так же внезапно прошептал, всё повышая тон: —       Шесть алых роз вдруг встанут в круг       И вознесутся в небеса,       Седьмая же воскреснет вновь       Лишь кровью орошённая…. После этих слов, казалось, забылись и боль, и удовольствие, рассеялся туман, что так плотно окутывал своей белой дымкой сознание Тецуи, заставляя, буквально, балансировать на краю жизни и забвения.       «Насколько же я слаб…» Эти мысли вертелись в голове у Куроко, не давая уйти, как бы этого ему сейчас не хотелось, что-то его по-прежнему настойчиво удерживало…

***

Куроко лежал не двигаясь, закинув голову назад. Красные от холода кончики пальцев дрожали, цепляясь за края одеяла, создавая тихие шуршащие звуки накрахмаленной ткани. Его тело вздрагивало в такт тиканью стрелок настенных часов, а ровные хриплые вздохи еле ощутимо вырывались из его груди, через приоткрытый рот.       — Эй! — внезапный глухой голос прогрохотал над ухом Тецуи, — Ты вообще вставать собираешься? — этот возглас на мгновение заставил Куроко открыть глаза и приподняться, но холодная рука с силой надавила ему на грудь, уложив обратно в кровать. Все его мышцы снова взныли, отчего он издал негромкий стон. Он, по-видимому, находился в комнате Мурасакибары. Вампир сидел совсем рядом, на краю кровати, сгорбившись и подперев рукой голову. На его лице уже давно не было той безумной улыбки заигравшегося ребёнка (Хотя, скорее маньяка). Он с удручённым видом тяжело вздохнул, после чего медленно повернул голову к Тецуе и, убрав руку с его груди, выпрямился, расправляя плечи и разминая затёкшие мышцы шеи.       — А ведь знаешь, — внезапно начал говорить он — ты не похож на ту розу, что Акаши так упорно пытается в тебе взрастить. — Мурасакибара сел дальше к стене и обхватив ноги, устроившись поудобнее, продолжил, — Ты и сам не знаешь, что из тебя представляешь, но тебя и без этого всего впутали, верно? Ты... ты… — казалось, он путался в ходе собственных мыслей, но всё же продолжал, — Уже очень скоро всё выйдет из-под контроля… — вампир сжал в руке какую-то бумажку, которую до сих пор Куроко не замечал. Фантом аккуратно привстал, держась за край кровати, а после, обернулся на Мурасакибару в ожидании продолжения его слов, в которых он пока не мог разобраться. Фиолетовые глаза сверкнули из-под небрежно свисающих прядей и прищурено оглядели парня, затем снова померкли, спрятавшись под длинной чёлкой.       — Совсем скоро война доберётся и до столицы, а у нас руки связаны! — Он со злостью швырнул тот несчастный клочок бумаги в противоположный край комнаты, поддаваясь чуть ли не истерике — А падёт столица - склонятся все, и в нашем мире настанет хаос, а затем и в мире людей! — Что? О чём ты говоришь? — сразу же подхватил Тецуя, он не желал упускать такую возможность, — Мурасакибара, расскажи! Пожалуйста… Сыграв свою роль, Куроко терпеливо ждал ответа несколько минут, но вампир молчал, и фантом уже решил, что тот и вовсе не собирается посвящать его в эту тему, но внезапно, Ацуши заговорил: — Она началась не так давно, около тринадцати лет назад, — начал он, — Когда мирное сосуществование всех семи кланов стало невозможно. Так как у нас нет единого правителя, то каждым кланом руководит принц, которого сменяет, в случае смерти, его наследник или же самый сильный и влиятельный вампир высших сословий… — Мурасакибара увлечённо рассказывал о здешней системе правления, да и вообще обо всём, что знал сам, а Куроко лишь молчал, изредка кивая в ответ. «А он весьма эмоциональный для вампира — думал Тецуя — да и по виду, не особо умный, раз рассказывает мне всё это по собственной воле» — … недовольные системой правления, седьмой клан - самый многочисленный из всех, - поднял восстание, когда их принц был убит, защищая своего наследника. - Он ещё долго рассказывал о причинах, повлекших за собой конфликт, но чуть позже перешёл к главному, - Бунтовщики на данный момент захватили уже четыре основных центра правления и уже движутся к столице… — Так и не договорив, вампир пошатнулся и упал на кровать рядом с Тецуей. Тот вздрогнул и чуть не соскочил с кровати, но удерживаемый сильной рукой Ацуши, остался на месте. Закрыв один глаз, Мурасакибара, вторым вкрадчиво посмотрел на Куроко, вглядываясь в его глаза. Его взгляд был совсем иным, нежели раньше. Таким сконцентрированным, серьёзным, но в то же время и беспомощным. Глядя в глаза Тецуе, он будто усердно искал в них ответы на свои многочисленные вопросы, но в отражении бесстрастных глаз, чистого цвета самого синего льда невозможно было хоть что-либо прочесть, кроме как напряжения и недоверия. Разрядив обстановку, вампир саркастически улыбнулся.       — Значит не веришь мне? — ухмыльнулся он, — Ну, дело твоё, — его голос внезапно перешёл на шёпот. — Но потом можешь пожалеть.       — Да нет, верю я! — как-то смущённо почти выкрикнул фантом и после недолгих раздумий добавил — ...Кто вы? Этим внезапным вопросом он заставил Ацуши надолго задуматься, даже скорее, уйти в себя. Вампир не сразу понял смысла, но спустя некоторое время его взгляд прояснился, и он сам удивился элементарности вопроса.       — Мы… всего лишь шесть восходящих роз, ещё не распустившихся полностью, но уже немыслимо прекрасных и столь же опасных. — Поначалу показалось, что ответ был саркастическим, но Куроко понял, что ему нет смысла врать, или же скрывать правду, но и говорить её напрямую у вампира желания не было. — А ты кто такой? — в ответ задал ему вопрос Мурасакибара.       — А я… — вздохнул Тецуя — Я… Ацуши язвительно улыбнулся, явно не скрывая своей насмешки:       — Правильно. Твоя судьба полностью в наших руках. Поэтому, ты будешь тем, кем скажем мы… я… — его широкая улыбка оголила клыки, и Тецуя точно понял: «сейчас ему лучше находиться как можно дальше от этого существа - ненасытного убийцы».       «Чёрт, только не снова…» Но… момент настал! Куроко внезапным резким движением соскочил с кровати и хотел уже поскорее отдалиться, избавиться от чувства присутствия за спиной смерти, которая уже давно бродит по особняку и ледяным кладбищенским дыханием оповещает о своём присутствии.       — Как же ты бесишь! Мелкое, никчёмное существо! — Где-то глубоко в груди вампира зашипели слова пытаясь выбраться, но он, скорее, продолжал, буквально, «выплёвывать» каждое слово — Как это у вас говорится: «Надежда умирает последней»? — он вновь безумно рассмеялся. Мурасакибара ногтями впился в запястье Тецуи, который успел лишь отползти к стене. Вампир сжал его руку, а потом выкрутил ладонью вверх, надменно злорадствуя и желая заставить фантома просто взвыть от боли, выдавить из него все крики и просить, вымаливать пощады, стоя на коленях. Но Куроко держался из-за всех сил и старался не кричать, лишь редкие стоны вырывались из его груди. Он терпел, жмурился, выгибался, стараясь вырваться, но Ацуши явно был не намерен прекращать его мучения. — Ну же! И где теперь твоя надежда? — насмешливо крикнул вампир, всё продолжая измываться над парнем, крепче сжимая его руку, буквально вводя ногти под кожу. — … Ха! — сдавленным, сиплым голосом, еле слышно прошептал Куроко, — Ты так жаждешь сломить меня? — Было видно, что он из последних сил выдавливает из себя эти слова, приподнимаясь вверх, опершись спиной о стену. Он всем сердцем не желал в очередной раз так проигрывать им! — Хах, в таком случае, можешь не надеяться… — Его качнуло в сторону, он уже не чувствовал конечностей, будто их и вовсе не было. Очередной приступ с новой силой подбирался к его сознанию, а чёрные пятна уже начинали мелькать и расплываться большими кругами, словно едкие чернила, невзначай капнувшие в стакан с водой. Утерялись все его чувства, даже страх куда-то исчез, также как улетучилась и боль. Осталось только одно желание — уйти в небытие не таким же жалким, каким он сейчас отражается в безумных пурпурных глазах, ему хотелось уйти, хоть на мгновение поднявшись с колен… — Если всё понял… — Он собрал в клубочек все те лучи его сознания, что пока не успели померкнуть, и разом его размотав, для последней фразы — …так что сгинь… мерзость… — После этого, его бесчувственное тело обмякло в руках ошарашенного Ацуши. Вампир просто не мог это поверить. Никто ещё не смел Так ему отвечать, но … его терзало совсем не это. Чувство злости, что бушевало жарким огненным штормом в его душе совсем недавно… вдруг… куда-то исчезло, бесследно испарилось. И словно это его частичка исчезла навсегда… с мыслями: «Роза… которую в нём видит Акаши и так старательно пытается взрастить… неужели и вправду. Она там, внутри него, всего-лишь крохотное семечко, но … оно безусловно там есть. Да… это так, он …. Кхаа…ахх»