Vampire Game

Прошло ещё немало дней перед тем, как Куроко смог немного восстановить свои силы после той ужасной битвы. Всё это время он спал, лишь изредка открывая глаза, чтобы попросить воды или принять лекарства, а потом, вновь, без сил проваливался в окутывавший его сон. Его восстановление протекало неестественно быстро и практически безболезненно, раны затягивались, мышцы срастались, но корявые шрамы, изуродовавшие многие места его тела, всё же оставались. Но это было лишь малой платой, за второй шанс на жизнь... так бы подумал каждый, кто хоть раз находился на грани жизни и смерти, но не Куроко в этот момент. Он бы предпочёл умереть, чем быть частью их плана. Но, не смотря на все его сопротивления, дела шли на лад, благодаря почти что круглосуточной заботе Мидоримы, который практически не отходил от кровати и не покидал Куроко дольше, чем на час. Он ежедневно сменял окровавленные бинты на свежие, бережно обматывая ими бессознательное тело Тецуи, стараясь не разбудить своими холодными прикосновениями спящего Куроко. Вампир уже не раз думал о природе Тецуи, наблюдая за его передёргиваниями во сне. С первой же встречи, нет, даже раньше, когда Шинтаро издали только почувствовал его приторный, карамельный запах, понял, что этот парень представляет собой полную бесполезность, и не сможет принести ничего, кроме как ненужных проблем. Вампир не понимал, что же такого особенного в нём нашёл Сейджуро и эти мысли, приходя ему в голову с каждым разом всё больше и больше его раздражали. Но, не смотря на то, что их с Акаши взгляды расходились, Мидориме ничего не оставалось, как принять Куроко, но только потому, что им необходимо как можно скорей завершить обряд и убедить членов совета в своей полной готовности к операции. Вот только в свете последних событий, вот уже несколько дней вампир невольно начал сомневаться в правильности своего суждения, хоть и старался не обращать на это внимания или же вовсе отрицать, даже для самого себя. Проводя с Тецуей всё своё свободное время, зеленоволосый вампир начал чувствовать что-то странное и совершенно ему незнакомое. Обуревающие его чувства никак не стихали, доводя порой до дрожи в руках, пытаясь подчинить себе все его спутанные мысли. Первое время он в этом сомневался и считал всё лишь глупой игрой фантазии от излишнего утомления и скуки, но когда всё начинало повторяться с удвоенной силой, Мидорима просто не мог этого не заметить. Как-бы он не отгонял от себя тревожные мысли, всё вьющиеся в его голове, он никак не мог от них отмахнуться. При каждом малейшем прикосновении к тёплому телу Куроко, вампир, будто кожей ощущал какие-то покалывающие волны, что витали в воздухе и постепенно, начинали заполнять его сознание, вытесняя все остальные мысли, проникая в самые глубокие уголки его сознания и изучая их, словно свои собственные воспоминания. Эти мысленные «прикосновения» вовсе не вызывали никакого раздражения или же желания избавиться от них, а наоборот, приносили покой и удовлетворение, будто поливали его разум чем-то тёплым и сладким, очень напоминающим клиновый сироп. Всё больше и больше воздействуя на вампира, они уже начинали постепенно сплетаться с его тёмной, неподатливой сущностью, всё ещё пытающейся прогнать эту неясность. Особенно остро ощущались эти чувства мыслей, хозяйничающих у него в голове, когда Мидорима снова и снова прикасался губами к нежной коже на запястье парня, чтобы в очередной раз поглотить частичку Тецуи. В те короткие мгновения казалось, будто их организмы входят в своего вида резонанс, сливаясь воедино, а потом снова с ужасным скрежетом, звучавшим в ушах, разрываются на две части. Он чувствовал, как постепенно теряет контроль над собой, как дикий зверь, подчиняясь своему дрессировщику. Об этих неизвестно откуда возникающих чувствах вампир умолчал от Акаши и остальных, но каждый раз, с осторожностью приближаясь к постели Куроко и особенно стараясь избегать лишних соприкосновений, до тех пор, пока сам не выяснит причину этих аномалий.

***

      - Долго же ты спал, - прервал молчание вампир, заметив, что Тецуя уже несколько минут как лежит с открытыми глазами. – Уже много дней прошло с тех пор, как ты чуть не умер. – Добавил он снисходительным голосом, аккуратно завязывая края бинтов на запястье парня в маленький бантик.       - Как много? – ещё весьма сонно прохрипел Куроко. От боли в мышцах груди, ему всё ещё было трудно делать глубокие вдохи, поэтому от большего количества слов он воздержался. Попытавшись пошевельнуться, он понял, что двигаться ему будет тоже довольно затруднительно, но превозмогая боль, он всё же принял сидячее положение и уставился на Мидориму. Тот со вздохом поправил очки и сказал:       - Я надеюсь, ты понимаешь, что пока ты двигаться практически не сможешь. Твои мышцы не напрягались в течение нескольких суток, - пояснил вампир. – Постепенно ты восстановишь все свои двигательные функции, но не раньше, чем через несколько дней. А будешь делать резкие движения, у тебя снова может быть частичный разрыв. – весьма серьёзно сказал он. В ответ Куроко лишь еле заметно кивнул ему головой, говоря, что всё ясно и не нуждается в дальнейших разъяснениях. Шинтаро поднялся с колен и начал искать на соседней тумбочке нужную пачку с таблетками для поддержания стабильного кровезамещения. Пошарив рукой меж пачек, он достал пару таблеток и протянул Тецуе вместе со стаканом воды. Потом, видимо передумав, сам засунул в рот Куроко таблетки, а потом залил какой-то вязкой, безвкусной жидкостью.       -Ч-что это? - Поморщился от довольно противной консистенции воды голубоволосый парень. Мидорима немного помолчал, раздумывая, отвечать ему или нет, но потом на его лице появилась лёгкая усмешка.       - Это вещество подействует на тебя, как очень сильное обезболивающее, - начал вампир, увлечённо потирая кольцо с символом розы на среднем пальце. – Оно выделяется только в теле у вампиров моего клана во время процесса поглощения пищи, так же сопровождается ещё рядом некоторых весьма сложный процессов в связи с … - Шинтаро устроил чуть ли не целую лекцию с подробнейшими объяснениями всех процессов, происходящих в организме вампиров, но вдруг замолчал, поняв, что зря распинается и доступным для Куроко языком пояснил, - или проще говоря – слюна. После этих слов выражение стремительно зеленеющего лица Тецуи было трудно описать, но в нём точно читалось недоумение, отвращение, отчаяние, готовность вот-вот блевануть и всё в одном, еле живом парне. Не обращая ни малейшего внимания на реакцию фантома, Мидорима снял белые перчатки с рук и захлопнул чемоданчик с всевозможными вида медикаментами. В последний раз, небрежно бросив взгляд в сторону Куроко, напоследок он предупредил:       - Через полчаса я тебе занесу чего-нибудь поесть, а пока, постарайся немного разработать мышцы рук. - После этих слов, он мгновенно исчез в чёрном дыму. Тецуя ещё пару минут сидел, будто в оцепенении. Мысли всё ещё путались, находясь где-то в отдалении и не желая всё заново осмысливать, роясь в весьма болезненном прошлом. Под действием того «обезболивающего», Куроко, наконец, смог с наслаждением вздохнуть полной грудью, больше не опасаясь боли, что всё это время безжалостно сверлила его грудь. Сладко зевнув, он медленными, скованными движениями протёр глаза, окончательно отгоняя от себя сонливость.       «Его слюнная железа выделяет такое сильно обезболивающее, что с трудом верится, что я ещё несколько дней назад был живым трупом, - Тецуя снова поморщился, когда желчь своевольно начала подступать к горлу и чтобы отвлечься от этих мыслей, он начал равномерными движениями сжимать и разжимать кулаки. – Если хорошенько разобраться, то его принадлежность к клану Линдванна* очень легко вычислить, ведь его контроль над жаждой просто превосходен! – хмыкнул он, припоминая особенности зеленоволосого вампира. – Вот только я не понимаю, зачем же тут такой, как он, приученный к самоконтролю с детства? Ведь все остальные здесь только ради того, чтобы научиться управлять своей жаждой крови. – От досады Куроко даже тихо рыкнул.- Чем больше я получаю ответов, тем больше у меня возникает вопросов…» Как Шинтаро и сказал, ровно через полчаса он принёс Тецуе небольшой серебряный поднос с каким-то острым супом. Всё это время вампир не сводил прищуренного, колкого взгляда с фантома, пока тот с особым аппетитом, жадно поглощал горячую, ароматную жидкость. И вроде его лицо не выражало никаких эмоций и казалось столь же бесчувственным, как у стоявшей поблизости тумбочки, но на самом же деле, за это маской безразличия и пустоты, скрывалась огромная заинтересованность этим голубоглазым юношей. От такого пристального взгляда Куроко было не по себе, он даже один раз подавился, чувствуя, как его разглядывают и буквально изучают изнутри. По коже не переставали бегать мурашки, а сердце стучать, будто у маленького мышонка, чувствующего близость к хищнику. Оба молчали и тишина, нарушалась лишь постукиванием ложки о фарфор и редкими хлюпаньями супа. Это безмолвие, буквально дрожащим воздухом витало над их головами, держа Куроко в постоянном напряжении. Его взгляд постоянно метался по сторонам, но, не смея даже поворачиваться в сторону зеленоволосого вампира, а когда их взгляды невольно столкнулись один на один, щёки Тецуи в мгновение вспыхнули, а взгляд сразу же устремился в пустую тарелку.       - Ты же член клана Линдванна? – Дрожащим голосом, прервал невыносимую тишину Куроко. Но вампир, по-видимому, проигнорировав его вопрос, всё тем же пронизывающим до костей взглядом, впивался в Тецую, точно зверь клыками в только что пойманную добычу. От чего бедному парню стало только хуже, чувство неловкости полностью овладело им. А Мидорима лишь продолжал молчать, склонив голову набок, всматриваясь в черты лица парня, досконально их изучая. Неожиданно, его тихий, но в той же доле и резкий голос, буквально раскол тишину.       - Ты меня боишься? – эти слова мурчащим шёпотом прозвучали рядом с ухом фантома, заставив вздрогнуть. От резкого испуга Тецуя выронил из рук тарелку, которая тут же оказалась где-то рядом на краю одеяла. Шинтаро вдруг в одно короткое мгновение оказался на кровати, так близко к Куроко, что почти прикасался губами к уху фантома. Тецуя не мог вымолвить не слова, казалось, та боль с удвоенной силой вновь к нему вернулась, окончательно парализовав все тело. Два безумных зелёных искрящихся глаза прожигали его взглядом. Куроко даже без слов ощущал его подавляющую мощь. Этот взгляд будто видел его насквозь, «ощупывая» каждую его мысль, заставая врасплох и сбивая с толку. Как бы Тецуя не хотел, он не мог отвести от него глаз, вампир будто держал его на короткой цепи, как собаку, не отпуская не на мгновение, пока ему это, наконец, не надоело, и он не закрыл глаза в язвительной ухмылке. Рука вампира холодным касанием скользнула по красной щеке Куроко, приподнимая его подбородок и подбираясь к оголённой шее.       - Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать. - С усмешкой наблюдая за реакцией парня, Мидорима лишь сильнее прижал его к кровати, доставляя невыносимые мучения его телу. – И если ты снова сунешь свой любопытный нос не в своё дело, то на собственной шкуре почувствуешь, какого это – быть игрушкой вампира. – В доказательство своей серьёзности, он немного прикусил шею Тецуи, оставив там красное пятно, а потом, резко отпрянул. Преподнеся ему урок и в то же мгновение, забыв о фантоме, Шинтаро уже готов был выйти, когда дверь резко распахнулась, чуть не сбив его с ног, а в проходе появился взъерошенный Кагами. Он суетливо оглянулся, видимо, ища взглядом Мидориму, но так и заметив его, стоящего за дверью, уже хотел было задать вопрос Куроко, но только он открыл рот, как дверь прилетела ему обратно по роже. Мидорима же лишь тяжело вздохнул, поправляя очки, и презрительно взглянул на Тайгу, когда дверь со скрипом снова медленно распахнулась, открывая вид на ошарашенного вампира с красным лицом. Кагами медленно хрустнул шеей, а после повернулся к Мидориме.       - Машуж вать, какого чёрта ты творишь?! Нельзя было просто сказать, что ты здесь? – завывая, он начал растирать лоб, попутно матерясь в полголоса. Зеленоволосый вампир только фыркнул, с недовольством поглядывая на Кагами, готового вот-вот взорваться от злости.       - Я недоумеваю, как тебя вообще допустили до последнего этапа, с твоим- то недалёким развитием и ужасными манерами. – Недовольно сказал он. - Похоже, эволюция просто запнулась об тебя, а потом и вовсе обошла стороной! – Мидорима вышел из-за двери и, не желая ничего слушать, вручил Тайге складной чемоданчик с лекарствами и быстро удалился, всё причитая себе под нос о его несносности.       - Вот же ж мумия четырёхглазая! - рявкнул Тайга, когда Шинтаро уже скрылся из виду. – Когда-нибудь, я обязательно врежу этому зазнайке! С трудом подавив в себе ярость, он не стал ругаться с зеленоволосым вампиром, потому что знал, что у этого спектакля всегда одна печальная концовка. Когда у Тайги закончатся аргументы, он от безысходности полезет на Мидориму с кулаками, но тут же явится Акаши и не в чём не разбираясь, всю вину повесит на него, а потом ещё и в наказанье заставит делать какую-нибудь грязную работу. Лишь выплеснув все свои бурные эмоции в виде ругательств, и полностью удовлетворившись, вампир, наконец, обратил внимание на отчего-то побелевшего Тецую, который сидел на кровати с каким-то напуганным выражением лица. Плюхнувшись рядом с Куроко на кровать, Кагами со всей своей серьёзностью произнёс:       - Эй, надо поговорить…