Случай на съемочной площадке

— Не понимаю. Если тебе любая работа светила, почему именно бюро? Почему не выбрала ничего другого?       Кагари непонимающе глядел на Акане. Он не верил, что такая стрессовая работа подходит ей, а исходя из событий вчерашнего дня полностью убедился в этом. Девушка, собираясь с мыслями, сжала руки в кулаки у себя на коленях и, не поднимая глаз, ответила: — У меня уровень «А». Во всех министерствах и агентствах, не считая компаний. Понимаешь, — она подняла голову и радостно смотрела на него, будто нашла того, кому действительно интересны ее мотивы; в то время как он был слишком ошарашен такой информацией. — На каждую должность было по два-три кандидата с таким же уровнем как у меня, а в бюро ни одного. Я одна такая, среди более, чем пятисот студентов. Вот и подумала, что в бюро будет работа, которая окажется только мне по силам. Думала найти цель в жизни, понять для чего я здесь.       Кагари менялся в лице с удивленного на озадаченного и на недовольное, а потом и вовсе злое. Девушка, не получив ответа, озвучила вопрос сама: — Считаешь это глупо? — Откуда мне знать? Как парень вроде меня может ответить на этот вопрос? — Кагари сел полубоком, хмыкнув. — Ты могла стать кем угодно, все двери твои, — он развел руками. — Даже с выбором мучилась. Супер, ты как старики, что жили еще до Сивиллы.       Его тон скакал и не был настроен дружелюбно. Ее взгляд упал на браслет у него на запястье, такой же как у нее, для работы. Она даже не думала о том, что он ничего не выбирал сам. Акане опустила голову. — Цель? Смысл жизни? Кто-то еще об этом думает? Сивилла еще в пять лет заклеймила меня потенциальным… — бросив взгляд на расстроенную Акане, Кагари вскочил с места, от чего стол пошатнулся и его обед опрокинулся. — Десятый! Простите меня! — он склонил голову так низко как мог. — Я не хотел вам грубить, я очень горд и рад, что вы такой способный, я сейчас даже заплачу от счастья. — Стоп. Снято. Гокудера, если еще раз запоришь дубль, я отдам эту роль Джинджер! — Джи бросил сценарий на пол и упал в кресло режиссера за ним: они переснимают эту сцену в пятый раз. Как он устал. Джули, что носился с микрофоном, аккуратно его опустил режиссеру под ноги и отошел выпить кофе, он устал не меньше.       За съемочным квадратом раздался смех Такеши и Реохея. Гокудера, еще раз извинившись перед Тсуной, направился к ним, чтобы врезать. Как они смеют мешать съемочному процессу с Десятым? Но воспринимать угрозы от Хаято с рыжим цветом волос, линзами, укладкой и зелеными невидимками было выше их сил.       Тсуне дали пять минут отдыха и попросили пойти к пятой зоне, где сейчас уже гримировали Хибари. Хоть какую-то сцену из этой серии они должны были доснять сегодня. Тсуну бросило в дрожь, в какую бы точно не бросило эту Акане за содеянное. А дело в том, что бутафорский доминатор, который выдали Тсуне, кто-то подменил на настоящий. Спанер собрал его просто как пафосный травмат на память. Поэтому сцена первого взаимодействия нового следователя и карателя была как нельзя натуральна, собственно, как и болезненный вид Хибари в больничной койке. Но были и светлые стороны, потому что за пару дней до съемок Хибари простудился, а его дублером был Занзас, но за час до сбора на площадке Хибари сказал, что будет играть. Вот так Тсуна себя и успокаивал, ведь пристрели он Занзаса было бы хуже. Хибари все-таки роднее, а это уже немного дает притупиться страху перед неизвестным. Если бы система психопаспорт существовала на самом деле, то с его уровнем стресса Тсуну точно бы приговорили к уничтожению.       Ламбо заперся в гримерке и отказывался оттуда выходить, обидевшись на весь земной свет. Его утонченная натура была слишком удрученна фактом того, что его просто выкинули из сериала. Волна неистового гнева окутывала его сердце, и он не мог противиться этому порыву. Но будь слишком великодушным к ближним своим, он решил пережить свое личное горе и бушующий шторм в его спокойном мирке, в одиночестве. Ведь он пошел на колоссальные жертвы ради этой роли: подверг свои прекрасные, вьющиеся и искрящиеся натуральным блеском волосы жесткой химической обработке.       Он_выкрасил_себя_в_красный_а_они_переписали_сценарий. — Ну, выходи же, — Хару сидела под его дверью и подшивала юбку для Дино. — Тебе же сказали: если рейтинги будут хорошими, снимут вторую часть, в которой тебе обязательно дадут экранное время.       Тишина была ей ответом. — У тебя будет почти что главная роль, когда меня уже убьют и больше не покажут.       Ламбо молчал. — Эй, знаешь как будет неудобно?! Там есть сцена в нижнем белье. Ты представляешь, какого мне будет? Я уже молчу о том, что надо будет нарастить волосы и осветлить на тон другой, — Хару решила пожаловаться на нелегкую судьбу и вступить в клуб обиженных на весь мир. Бьянки не дала ей права на отказ.       Она услышала небольшой шум и скрип: из двери наполовину выглянул Ламбо. — Дашь знать когда. Я не отказался бы посмотреть.       И до того как Хару накинулась бы на него, он снова запер дверь.       В течении месяца работа шла полным ходом, актеры более или менее вживались в своих персонажей, нужный темп был пойман и дело оставалось за малым. Вовремя учить свой текст, что, кстати, было большой проблемой, и временами актеры импровизировали, но эта импровизация никому не давалась удачно.       Что касается внешнего вида, так это была отдельная тема разговора. Луссурия был абсолютно против париков и прочей «ненатуральной мерзости». Потому что нет ничего более лучше для камеры, как живой образ. Не все добровольно шли на то, чтобы их волосы поддавались химической обработке, но деваться было некуда. И вот Череп, который задействован всего в одном эпизоде, был живым примером самоотверженности, ведь не всякий согласится наращивать волосы и позволить выкрасить себе всю голову в ярко синий цвет, особенно, когда ты парень. Хотя он был и единственным, кто поддался таким кардинальным изменениям, если, конечно, не брать в расчет Мукуро. И, кстати, о Черепе.       Камеры не прекращали свою работу, съемка шла на ура, ни одного неудачного дубля. Череп играл великолепно, не выходя из своего образа, кто же знал, что с второстепенной женской ролью он справится намного лучше утвержденной на это Блюбелл. Образ, как нельзя кстати, был близок к нему. — Ты не выстрелишь.       И девушка решительно пошла вперед, будучи совершенно уверенной, что Яей, которая связалась с отделом безопасности, даже не надавит на курок. — Рина, я стреляю.       Девушка улыбалась и шла вперед, Яей спустила курок, и в эту минуту девушка остановилась и обернулась. — Стойте, — внезапно останавливая съемку и выходя из своего персонажа, Череп обратился к Джи. Кажется, тот поспешил с выводами, думая, что они отснимут все без лишней нервотрепки. — В чем дело? — Мы в будущем, так? — И? — То есть фактически, — он выдержал паузу. — Мне доступна такая функция как… Меня можно заморозить, в общем, да? — Может продолжим? Тебе осталось просто уйти, молча, — последнее слово он произнес особенно четко. — Окей. Окей. Окей, — череп выдохнул и встал на исходную позицию. — Так, мотор. — А, нет, еще одна вещь, — и снова он повернулся к Джи с предложением. — Моего персонажа можно оставить в сюжете, допустим, мой уровень стресса просто очень велик, но вместо того, чтоб меня убивать, вы можете меня заморозить и подождать пока я остыну.       Джи махнул рукой. — Идем далее, работаем с тем, что имеем. Следующая сцена, скажите Такеши, чтобы готовился. Адельхейд, давай: раз, два, мотор.       Череп остался проигнорированным и сам же укоротил себе экранное время. — Эй, ну смешная же шутка. Пока не остыну, поняли?       Джи перестал его замечать.       В другом конце зала Спанер и Гокудера отстраивали испорченные декорации. «Тупой бейсбольный придурок как всегда все испортил», — все не унимался Хаято. Для этой сцены требовался бар, который в течении сюжета сожгут, и были строгие инструкции на то, чтобы заснять все с первого дубля, и вот, когда Такеши, — а именно по вине его персонажа произошел поджог, — должен был состроить удивление с раздражением и попросить огнетушитель, начал смеяться потому, что понял, что не репетировал эти эмоции.       После кропотливой работы реставрирования декораций Спанер наблюдал за просмотром снятых дублей Такеши. — Мог использовать коробочку, — он определенно был недоволен сценаристами, то есть Козартом и Гаммой, что ставили сцены «пародий на битв». В Реборне они справились с этим лучше. — Зачем коробочку? Пламени кольца бы хватило, — Хаято не остался в стороне, тем более после того, как его лишили роли за то, что он отнял два съемочных дня своими испорченными дублями. — Я бы определено поставил это намного лучше, — и пока Спанер не начал воплощать свою идею в реальность, готовя переворот, у Джи почти сдали нервы. Каваллоне портил дубли не меньше Гокудеры. — В течении шести дней, — девушка продолжала красить ногти, пока за ее спиной оклемавшийся после очередного выстрела следователя Когами интересовался изъятым шлемом. — Хочешь забрать? — Только на время расследования. — Если мне не изменяет память, тебя отстранили. — Так и тебе это известно? — Кто знает… — маникюр был завершен. — Я могла ничего и не слышать, — Каранамори отключила блокировку на панели, давая возможность Когами уйти не с пустыми руками. — Только не выноси его за пределы здания.       Он взял шлем в руки и направился к выходу, понимая, что это возможно последний раз, когда он может спокойно пройтись по офису, его точно убьют, когда поймают. Акане будет зла на него за это. — Скажи, Шинья...       Тишина. Когами остановился в дверях.       Отчего-то напряженное молчание слишком затянулось, Фран тихо намекал Дино, что он должен говорить. — Как бы… Ну… Я думал… То есть думала… Но… — Стоп. Снято.       Джи готов был застрелить Бьянки — эта роль никак не подходила Дино: что ни дубль, то одна сплошная пересъемка. Он задумался о том, чтобы переписать сценарий и сделать этого персонажа немым. — Каваллоне, что на этот раз? — Как я могу озвучивать подобного рода вещи… — Сидеть в юбке, ходить на каблуках, красить ногти и подкрашивать губы ты можешь, а произнести простую фразу нет? По сценарию, без запинок и с уверенностью. — Я тут… — эту фразу можно было прочесть только по губам. — Громче. — Я тут… — а теперь он добавил звук, который был шепотом. — Еще. — Я ТУТ ПОДУМАЛ — НАДО ЛИ БЫЛО НАМ ПЕРЕСПАТЬ? — Снято.       Джи тер виски — это просто невозможно описать словами. Дополнительный свет погас, Джули и Фран, отвечавшие за микрофон и светоотражатель, ушли на перерыв. — Вот именно поэтому, конь, эти отношения обречены.       Хибари оставил стафф и покинул площадку. Дино задумался: в будущем он будет сниматься в постельное сцене, если он правильно прочел сценарий, то она точно есть. Должна быть.       За концом третьего месяца съемок Спанер активно вел политику «улучшения постановочных боев». Джи послал его еще тогда, когда его идеи находились в стадии зарождения, и он решил показать, что может намного лучше, он сможет снять свою версию с «отвергнутыми актерами» доказав еще и Бьянки, кто чего стоит.       Но было это только на словах: ему всегда мешал то Ламбо с предложением сыграть по сети, то сломанные декорации или же элементарная лень.       Спанер откладывал свой кинематографический дебют на завтра, которое никак не наступало.