Я прошу тебя...

***

— Я прошу у вас руки вашей дочери! – Уверенный голос гулко раздается в огромном неуютном помещении Зала Для Приемов. Аника, приникнув к щели, с ужасом разглядывала очередного претендента на ее руку и сердце. Что-то подсказывало ей, что от этого типа не удастся так просто избавиться, как и от всех предыдущих «женишков». Высокий, даже выше ее отца, стройный, но не тощий. Длинные светло-золотистые волосы в хорошо продуманном беспорядке разбросаны по плечам, серые глаза с вызовом и насмешкой смотрят на графа Роккорс – отца юной леди Аники. Да… этого прогнать будет тяжело… — Так, что он там втирает-то моему отцу? – Аника прислушалась. — О, демоны… Похоже, папаша влип по самые уши. Опять проигрался в пух и прах. А женишок-то не промах – скупил все папашины векселя и заявился сюда, зная, что отказать ему будет проблематично. «Вот интересно, на кой демон ему сдалась такая бесцветная мышь как я? Или он претендует на папашино наследство? Так ведь окромя старинного замка, который того гляди развалится, и пары-тройки нищих деревень у моего папаши и нет ничего. Тогда в чем же дело?» — Этот вопрос занимал девушку всю дорогу до покоев брата. Остановившись перед высокой мощной дверью, ведущей в комнаты брата, Аника глубоко вздохнула, приводя мысли в порядок, и тихонько постучала. Когда на ее стук не ответили, она забарабанила по двери кулаками, но только сбила костяшки. — Да где же демоны носят этого придурка, — с досадой буркнула девушка. – Эй, Ллайтон, ты не видел моего брата? – Окликнула она старого дворецкого, служившего еще деду Аники. — Молодой господин с утра изволил уйти в свою лабораторию и даже пропустил тренировку. Господин Дегре был в ярости. Он собирался идти к вашему батюшке, но ваша матушка уговорила его дать вашему брату еще один шанс исправиться. — Старый слуга неодобрительно покачал головой, безмолвно осуждая странные пристрастия своего молодого господина. — Ясно, — протянула девушка, — опять со своими железяками возится. И как не надоест ему. Он же дворянин, рыцарь, демон его подери. А вместо охоты и тренировок копается в ржавом железе. — Благовоспитанные юные леди не поминают демона всуе, — наставительно произнес дворецкий. — Извини, Ллайтон, — раздосадованно буркнула девушка, — но мой братец любого доведет до греха. — Не могу с вами не согласиться, юная леди, — дворецкий согласно кивнул, — а теперь разрешите откланяться. – Старик согнулся в поклоне и побрел по своим делам. — Что же делать? – Девушка с досадой дернула себя за косу, — мне просто необходим совет брата. Но как выковырнуть его из лаборатории… не представляю. Добровольно он оттуда не вылезет – я могу стучать и орать хоть до посинения. Может все-таки натравить на него папашу? Да… если я пойду в Зал Для Приемов, то нарвусь на этого придурочного женишка, вот принес же его демон на мою шею. Не было печали… Ладно, пойду-ка я к лаборатории, может и получится что-нибудь.

***

— Демоны! – Раздосадовано воскликнул Рикки, в очередной раз пытаясь повернуть упрямый рычаг. – Похоже, на сегодня пора заканчивать. У меня все валится из рук. Вот сделаю перерыв, почитаю, и попробую снова. Он аккуратно разложил приборы и оборудование по местам, прикрыл холстиной недоделанный летательный аппарат и, прихватив с собой пару макетов, вышел из лаборатории. Заперев дверь, он привычно спрятал ключ в тайнике и огляделся. — Да. Похоже, я долго сегодня провозился. Солнце уже в зените, — пробормотал юноша, растирая натруженные плечи, — интересно, я пропустил обед или еще успеваю… Демоны! Тренировка! Совсем забыл. Дегре наверняка в ярости. Если он нажалуется папаше – я пропал. Мне ясно дали понять, что если я буду пропускать тренировки, то не видать мне лаборатории, как своих ушей. Надо будет сходить подлизаться к наставнику – может все и обойдется. Юноша подхватил макеты и поплелся в замок, размышляя над тем, как бы задобрить своего учителя фехтования, чтобы тот не сообщил о его прогуле отцу. Задумавшись, он не смотрел по сторонам, благо, что дорогу от лаборатории, занимавшей бывший домик привратника, до замка Рикки знал досконально. Внезапно он врезался во что-то и упал бы, не подхвати его чьи-то сильные руки. Макеты разлетелись по земле. — Юноша, вы не могли бы ходить поаккуратнее, — раздался насмешливый голос, — так и покалечиться недолго. Рикки поднял голову и откинул мешающиеся волосы назад, уставившись на мужчину, все еще державшего его в своих объятиях. Высокий мускулистый блондин с серыми глазами. Небрежно распахнутый плащ, шпага, висящая в ножнах на боку. По всему видать – забияка и бретер. Юноша досадливо сморщился. — А нечего стоять на дороге, — раздраженно буркнул он, — и вообще, кто вы такой? И почему позволяете лапать меня, как куртизанку за кулисами. Максимиллиан разглядывал недовольного мальчишку, крепко прижимая его к себе, чтобы тот не вырвался. Худенький, большеглазый, с всклокоченными каштановыми волосами, одетый в замызганные шмотки, на щеке – полоса копоти. Интересно, кто он такой? На слугу не похож – слишком дерзок, на дворянина – тоже. Никакой дворянин не станет одеваться как последний оборванец. Макс любил загадки и решил разобраться с этим немедленно. Он осторожно разжал руки, освобождая паренька. — Я – Максимиллиан Онтегрро, граф Фонтебье. – Мужчина склонился в издевательском поклоне, — а с кем имею честь разговаривать? — Риккард Вартон, виконт Стаффолдрок, старший сын и наследник графа Роккорс, — мальчишка зеркально повторил его поклон, ехидно улыбаясь. – А я могу поинтересоваться, граф, что такой блистательный столичный лорд забыл в нашем захолустье? – Рикки даже не попытался скрыть неприязнь к этому напыщенному хлыщу, с трудом удерживаясь в рамках приличия. — Почему же не можете? – Макс откровенно веселился, разглядывая разозленного парня, — я приехал просить руки вашей сестры — леди Аники, так что мы скоро породнимся с вами, милый виконт, — мужчина издевательски захохотал. Внезапно он замер, с удивлением разглядывая юношу, лицо которого приобрело мечтательно-злорадное выражение. — Породниться, значит… — медленно протянул Рикки, — ну что ж, граф, добро пожаловать в стройные ряды бедняг-женихов моей сестры. Приношу вам мои искренние соболезнования. — Почему же бедняг? – Усмехнулся Макс. — Мы с графом уже договорились о помолвке… — Ну и что? – Нисколько не расстроившись, ответил Рикки, — поверьте мне, граф, мой папенька – это еще не все, что нужно для счастья. Я с удовольствием понаблюдаю за тем, как вы будете уносить ноги из этого замка, милый граф. — Отвернувшись от изумленного подобной наглостью Макса, Риккард начал собирать разлетевшиеся макеты. — На сей раз вы ошибаетесь в своих прогнозах, дорогой виконт, — Максимиллиан протянул юноше поднятую с земли часть макета, — я не собираюсь сдаваться, и леди Аника станет моей женой. — Да? – Рикки весело фыркнул, — тогда желаю вам удачной семейной жизни, граф. Ведь только в сказках брак – это окончание истории, а не ее начало. А теперь извините, но мне нужно идти. Я не хотел бы пропустить обед и разозлить папеньку. – И юноша, больше не обращая внимания на стоящего столбом мужчину, направился в замок.

***

Аника, спрятавшись за дверным проемом, с жадным интересом следила за короткой стычкой брата с новоявленным женишком. То, что этот тип не понравился Рикки – это очевидно. И это играло на руку девушке – братца не придется долго уговаривать, чтобы помочь ей провернуть ее задумку. «Ну что ж, господин граф, не надейтесь на легкую жизнь. Слово моего папаши, вырванное под давлением обстоятельств – это еще не все, что вам нужно, чтобы заполучить меня в жены. И вы очень пожалеете, что решили воспользоваться таким способом, недостойным дворянина». Девушка удовлетворенно улыбнулась и поспешила в столовую, где уже накрывали на стол. Аника села на свое место и задумалась. Обычные ее проделки, которыми она доводила женихов до белого каления, не пройдут. Слишком настойчиво добивался ее руки этот столичный хлыщ. Он не постеснялся даже использовать шантаж, и это наводило на очень мрачные мысли. — Чего грустишь, сестренка, — Рикки плюхнулся на свое место напротив нее, — не хмурься, иначе на лбу образуются морщинки. – Парень ослепительно улыбнулся, откидываясь на стуле. — Да? А с чего мне веселиться? Наш папенька в очередной раз решил избавиться от своей строптивой дочери и выдать меня замуж за какого-то столичного обормота. — А! Я уже имел честь с ним познакомиться, — улыбка Рикки стала откровенно злорадной. – А ты знаешь, этот парень настроен серьезно. Он, во что бы то ни стало, решил заделаться твоим муженьком. Может, прекратишь трепыхаться, расслабишься, и просто будешь получать удовольствие? Женишок-то красавчик – не чета предыдущему пузану. Высокий мускулистый блондин – как раз в твоем вкусе, сестренка. – Рикки с удовольствием наблюдал за покрасневшей от злости сестрой. Парень, конечно, любил свою сестру, но не подтрунивать над ней не мог. Зрелище того, как эмоционально сестренка реагирует на его невинные шутки, доставляло молодому человеку ни с чем не сравнимое наслаждение. И сестра отвечала ему тем же. — Ну, если он тебе так понравился, может, сам выйдешь за него? А что? Станешь младшим мужем – говорят, в столице сейчас это модно, — Аника быстро справилась со злостью и оценивающе прошлась взглядом по брату. Рикки только весело рассмеялся. — Ну уж нет, сестренка. Я – пас. Мне слишком дорога моя свобода, и я вообще не планирую вешать на себя подобное ярмо в ближайшем будущем. Так что ты уж как-нибудь сама. Слушай, а чего ты так нервничаешь-то. — Рикки пристально разглядывал сестренку. Он заметил и искусанные губы, и печаль, притаившуюся в глубине глаз и тщательно скрытую за ехидством и напускным весельем, — ты же мастер по избавлению от неугодных женишков. Да и я тебе помогу, если что. — В этот раз все гораздо сложнее, — как Аника не старалась, ее беспокойство вырвалось наружу, — этот тип шантажирует папашу. Он скупил все векселя и грозится разорить нас, если не получит своего. Риккард мгновенно посерьезнел. Такая ситуация ему очень не нравилась. — Да, не зря мне этот мерзавец не понравился с самого начала. Демоны! Но оставить это так просто нельзя. Этот тип должен понести наказание за свой бесчестный поступок. Но об этом не сейчас, — парень оглянулся на дверь, — после обеда придешь ко мне. Подумаем, что будем делать. Аника согласно кивнула головой.

***

Едва старинные часы отзвонили полдень, как двери распахнулись настежь и в столовую прошествовал граф Роккорс под руку со своей женой. Подведя графиню к ее месту, он галантно отодвинул стул, предлагая ей присесть, а после сел на свое место на свое место во главе стола. — Можете подавать, — величаво кивнул он подбежавшим лакеям. Рикки поморщился. Папенька обожал подобные церемонии. Он не просто шел, а шествовал, не сидел, а восседал с величием короля. Ко всем слугам в доме он обращался исключительно: «эй, ты» или «эй, как тебя там», и лишь старика-дворецкого, помнившего графа еще босоногим мальчишкой, он называл по имени. При всем при этом папенька совершенно не знал грамоты, считая это занятие недостойным потомка рыцарей. Управлением своим поместьем папенька тоже не занимался – нанял специального человека, который обкрадывал его нещадно. Рикки несколько раз предлагал свою помощь, но всякий раз получал отказ. А в последний раз папенька вообще пригрозил, что лишит его наследства, если юноша и дальше будет «забивать себе голову недостойными занятиями». Рикки не особо испугался угроз папеньки, они были практически разорены, и в наследство ему мало чего достанется, окромя долгов. Юноша знал об этом из деловых бумаг, хранящихся в кабинете управляющего имением. Рикки уже давно в тайне копировал их себе, чтобы быть в курсе всех дел. Поэтому он мог бы вполне наплевать на папенькины угрозы и выгнать нерадивого управляющего. Он бы так и сделал, если бы не уговоры матушки. Графиня не хотела, чтобы ее сын ссорился с мужем, и уговорила Рикки действовать осторожнее. Рикки согласился с доводами матушки и решил действовать тайно. Он продал фамильные драгоценности, отданные ему графиней, а все деньги вложил в одно прибыльное дело, туда же он вкладывал и все деньги от запатентованных и проданных изобретений. Дело процветало, и Рикки с лихвой вернул вложенное, и даже получил солидную прибыль, которую пустил в оборот. Таким образом, к сегодняшнему дню молодой виконт сколотил небольшое состояние, которым мог распоряжаться по своему усмотрению. К его великому сожалению, вмешаться в деятельность управляющего имением не удалось. Хитрый пройдоха крепко держал в своих руках все бразды правления, не позволяя никому покуситься на его «хлебное место». Поэтому Рикки оставалось только с болью в сердце наблюдать, как нищают папенькины деревни и ветшает замок, бывший когда-то гордостью этого края. Замок было особенно жаль. Рикки, конечно, радовал тот факт, что по завещанию его деда отец не имел права заложить, продать или сдать в аренду замок, его часть или прилегающие к нему постройки и территории. Но денег на содержание замка катастрофически не хватало, поэтому он выглядел очень плачевно. Более или менее приведены в порядок были всего несколько помещений – жилые покои членов семьи, столовая, пурпурная гостиная, кабинет отца, будуар матери, тренировочный зал, оружейная, и, конечно же, зал для приемов, которым граф Роккорс безмерно гордился. Рикки, в тайне ото всех на свои деньги привел в порядок библиотеку, так как приходил в ужас от мысли, что бесценные книги будут утрачены из-за ненадлежащего хранения. В остальных же помещениях замка царило уныние и запустение. Даже слуги не решались наведываться туда. Особенно неприглядно выглядела Северная башня, пострадавшая во время последних военных действий. Дед Рикки собирался перестроить ее, но так и не успел. А отец не захотел заниматься реконструкцией, попросту проиграв и промотав все деньги, собранные на нее. Поэтому башня до сих пор находилась в полуразрушенном виде, перекрытия практически сгнили, винтовая лестница, ведущая на смотровую площадку, обветшала так, что подниматься по ней решились бы только самоубийцы. Обед прошел в тягостном молчании. Граф, наслаждаясь своей иллюзорной властью, гонял лакеев, графиня, смотревшая на это с неодобрением, молчала, не желая поддерживать разговор с мужем, Рикки и Аника вяло ковырялись в своих тарелках, мечтая побыстрее сбежать с семейного обеда. Наконец, откушав и бросив салфетку на стол, граф поднялся. — Обед закончен. Риккард, Аника, жду вас в зале для приемов. У меня прекрасные вести. Графиня, позвольте сопроводить вас. – Граф поклонился жене и предложил ей руку. Встав из-за стола и оперевшись на руку супруга, графиня обеспокоенно посмотрела на хмурых детей. «Бедняжки. Как мне жаль их. Их ожидают не очень приятные известия».

***

По мнению Аники, Зал Для Приемов – на редкость неуютное место. И она не понимала, почему папаше он нравится? Огромное полупустое помещение. На стенах – потрепанные старинные знамена и стяги, пол выложен нарочито-грубыми каменными плитами. В противоположном от двери торце помещения возвышался массивный и громоздкий графский трон, больше похожий на пыточное сооружение. Над ним висел балдахин малинового бархата с потускневшими золотыми кистями, совершенно не гармонировавший с остальным убранством. Сейчас на троне восседал сам граф. Абсолютно прямая спина, руки, лежащие на подлокотниках, высокомерно-презрительное выражение лица… Аника непочтительно фыркнула. — Интересно, как наш папаша не отсидел свой графский зад на этаком орудии пыток, — едва слышно прошептала она на ухо брату. — А он подушку туда подкладывает. Сам видел, — так же шепотом ответил Рикки. Граф с неодобрением посмотрел на перешептывающихся детей. Современная молодежь не прекращала разочаровывать его. Дерзкая, непочтительная, занимающаяся черт знает чем. Ну, вот взять его сына-наследника. Как он мог им гордиться, когда Риккард совершенно не интересуется благородными занятиями, подобающими молодому дворянину – фехтованием и охотой. И если фехтованием граф все-таки заставил его заниматься, в ответ на разрешения обучаться грамоте и другим новомодным наукам, то с охотой так ничего и не вышло. Виконт наотрез отказался «убивать зверушек ради развлечения». И никакие посулы и угрозы не помогли – дерзкий мальчишка твердо стоял на своем. А его дочь? Разве подобает так вести себя молодой незамужней девушке благородного сословия? И ладно она водится с простолюдинами и постоянно бегает со своей горничной в деревню к ее родне, так она еще взяла моду, переодевшись в мужское платье и спрятав волосы под шляпу, принимать участие в турнирах фехтовальщиков под именем своего брата! А чего стоят ее проделки, ее издевательства над поклонниками. Бесстыдница! Распугала всех женихов. Приличная леди должна сидеть и ждать, когда ее возьмут замуж, а не носиться по округе на неоседланной лошади. «Ну, ничего, детки. Я нашел на вас управу. Я сделаю из вас приличных людей», — злорадно подумал граф, разглядывая хихикающих детей, — «сейчас вам станет не до шуток и мерзкого хихиканья», — он приосанился и заговорил: — Дорогие мои отпрыски! Спешу сообщить вам великолепные известия. Я, наконец, устроил вашу судьбу самым благоприятным образом. Сначала о тебе, Аника. Сегодня граф Фонтебье попросил твоей руки, и я склонен принять его предложение. — Но папенька… — возмущенно начала Аника. — Не перебивать! – Граф Роккорс ударил кулаком по подлокотнику трона, — возражения не принимаются! С этого дня ты будешь готовиться к помолвке, которая произойдет через месяц. – Граф удовлетворенно посмотрел на понурую дочь, — теперь о тебе, Риккард. Герцог прислал письмо, в котором напоминает о воинской повинности. По вассальному договору я обязан предоставить одного из детей для прохождения воинской службы в герцогской армии. Я думаю, что, несмотря на свои странные увлечения, ты достоин карьеры военного. Поэтому иди, собирайся. Завтра же ты отправляешься ко двору герцога Корнорского. — Нет! – Короткое слово, сказанное холодным уверенным голосом, гулко раздается в огромном полупустом зале. — Нет?! – Граф Роккорс в ярости вскочил с трона, — ты вздумал мне перечить, щенок! Да я тебе… да я тебя… — Вы можете лишить меня наследства и отказать от дома, но я сделаю так, как действительно подобает благородному человеку, — голос Риккарда был все также тверд и холоден, — я не позволю, чтобы мою сестру выдавали замуж как безродную оборванку. Поэтому я остаюсь здесь вплоть до момента свадьбы и лично займусь всеми приготовлениями к ней. Это мой долг, как старшего брата. — Да как ты смеешь указывать мне, мальчишка! – Граф покраснел от ярости, буквально разрывающей его изнутри. Его сын впервые пошел на открытое противостояние с отцом. Даже тогда, в ситуации с охотой, Рикки не действовал так жестко и прямолинейно. И граф по-настоящему испугался. Испугался того, что сейчас он действительно может лишиться своего сына, своего наследника. Но и отступить он не мог – он считал, что это подорвет его авторитет как отца. Гордость боролась со страхом потерять сына, которого, несмотря ни на что, граф все-таки любил. Не понимал, но любил. Внезапно на его плечо опустилась рука. Граф вздрогнул и посмотрел на свою жену, стоящую за троном. В глазах плескалось отчаяние, тщательно замаскированное под ярость. Графиня ласково улыбнулась мужу, которого любила всем сердцем. Любила, несмотря на отвратительный характер и не менее отвратительные привычки. — Я думаю, нам следует прислушаться к словам Рикки, муж мой, — голос графини звучал мягко и напевно, и граф почувствовал, как исчезает его ярость и желание во что бы то ни стало наказать дерзкого мальчишку. Он устало опустился на трон и потер виски руками. — Мальчик прав, — продолжала графиня, — ведь именно брат должен сопровождать юную девушку при выходе в свет, а ведь Аника не была еще ни на одном балу этого сезона. Это неподобающе для юной леди. Кроме того, именно брат должен представлять невесту жениху на помолвке – это традиция, неужто вы захотите нарушить древнюю традицию, муж мой? — Хорошо, — граф скрипнул зубами, принимая окончательное решение, — пусть он остается до свадьбы. Но в наказание за дерзость мой сын лишается возможности привести свою сестру к алтарю. Я попрошу это сделать кого-нибудь из сыновей своего кузена. — Пусть будет так, — Рикки едва сдержал злость. Папенька все же нашел возможность отомстить. Риккард гордо выпрямил спину и, не говоря больше не слова, вышел из залы. Вслед за ним выбежала расстроенная Аника.

***

Аника рыдала взахлеб, сидя на диване в маленькой гостиной брата. Сам Рикки мрачно ходил туда-сюда по комнате, анализируя произошедшее. Он не ожидал, что граф так скоро велит ему отправляться в войска. Нет, молодой виконт знал о вассальном договоре и что именно ему надлежит вступить в армию герцога, но он думал, что у него есть в запасе два-три года, чтобы привести свои дела в порядок и подобрать толкового управляющего. Военные не имеют право заниматься коммерцией, поэтому Рикки судорожно просчитывал разные варианты как не потерять прибыльное дело. Остановившись посреди комнаты, юноша глянул на заплаканную сестру. — Не плачь, мы что-нибудь придумаем. Обязательно. – Он сел и погладил сестренку по русой голове. — Что тут придумаешь? – Всхлипнула Аника, — папаша во что бы то ни стало решил спихнуть меня замуж, а этот столичный придурок тоже не намерен отступать. И чего это ему взбрело в голову? Не понимаю. — Вот этим и займемся для начала. Выясним, что из себя представляет этот граф Фонтебье. Почему он так настойчив. Зачем ему нужна эта свадьба, и какие выгоды он может из этого извлечь. — Ты говоришь, кто он… — задумчиво произнесла Аника, перестав плакать. – Я кое-что знаю о нем. Помнишь, я участвовала в турнире под твоим именем? Рикки кивнул. — Так вот. Он тоже участвовал. И я вспомнила, что говорили о нем. Бабник, авантюрист и дуэлянт. Офицер армии герцога. Говорят, что он принимал участие в Лимменском сражении, и именно за мужество, проявленное там, получил из рук короля свой титул и поместье. — Все интереснее и интереснее… — протянул Рикки. — Это еще не все. Говорят, что он едва не обручился со старшей дочерью графа Морред, леди Элизой. Что там случилось – не знаю, но говорят, что девушка до сих пор сохнет по нему. — Да…Занимательная личность. И чего ему понадобилось в нашем захолустье? Аника только пожала плечами, снова всхлипнув. — Не плачь, сестренка, — Рикки прижал Анику к груди, поглаживая по волосам, — у нас все получится. Я не дам этому проходимцу стать твоим мужем. — Все равно папаша не успокоится. Если не он – тогда другой напыщенный болван. А я не хочу терять свою свободу, не хочу становиться вечной тенью своего мужа. Не хочу! – Аника тихонько ударила кулачком в грудь брата. — А чтобы ты сама хотела для себя, сестренка? – Рикки немного отстранил Анику от себя, заглядывая в глаза сестры. — Я бы хотела стать военным, — прошептала девушка, пряча глаза, — я слышала, герцог набирает девичий батальон. Я бы с удовольствием пошла бы туда. Рикки, это ведь ненормально для юной леди, да? Я странная? – Аника подняла голову, с мольбой заглядывая брату в глаза. — Нет, что ты, сестренка, — рассмеялся Рикки, — это вполне нормально. Каждый должен иметь право осуществить свою мечту. — Правда? – Аника робко улыбнулась, — ты самый замечательный братишка, Рикки, — она звонко чмокнула брата в щеку, — вот только все это лишь мечты. И им никогда не осуществиться. — Почему же? – Рикки хитро улыбнулся, подмигивая сестре, — есть у меня пара неплохих идей. Для начала скажи – тот сундук с театральными принадлежностями еще цел? — Цел, что ему сделается, — Аника заинтересовано глянула на брата, — а что ты придумал, Рикки, не томи! — Это пока секрет, — Рикки улыбнулся, чмокнув сестру в щеку, — ладно, иди, собирайся. Завтра мы едем в столицу. Надо же юной леди готовиться к предстоящей помолвке. А я, как заботливый брат, буду тебя сопровождать. Так что напряги свою горничную и собери все, что тебе нужно. И в сундуке покопаться не забудь – вдруг что приглянется, — Рикки лукаво подмигнул сестре, — а я пойду в лабораторию – у меня есть еще кое-какие незаконченные дела. Юноша вскочил с дивана и вышел из комнаты. Аника печально улыбнулась. Все-таки у нее замечательный брат. И ей остается только полагаться на его ум и находчивость.