«Кухня 5»

Самое сильное горе, выпадающее на долю человека, — конечно, потеря ребенка матерью и утрата матери взрослым человеком. Это горе жестокое, ужасное, оно потрясает нас целиком, раздирает душу…

А вы когда-нибудь теряли? Чувствовали то, что нельзя передать словами? Нет? А вы знаете, что чувствует мать, когда ей говорят, что ее ребенок мертв? Или какого жить матери, зная, что еще месяц-два и ее кровинки не будет? Вот и врагу не пожелаю такого! И пускай будут слезы, которые вы прольете ни раз, только от радости!

POV Виктория

Я иду по коридору больницы. Мне кажется, что мне и не видно на фоне бело покрашенных стен. Тут светло. А интересно, моя малышка, когда умирала, тоже видела такой же белый свет? А что, если я иду по белому коридору, который ведет меня туда, к моей Машеньке? Нет, я всего лишь иду по больничному коридору и ничего более. Я пошла к отделению, где находятся много маленьких деток с мамочками, которые на седьмом небе от счастья. Послышался детский плачь и мне он показался настолько родным, что я ринулась в сторону на плачь. — Девушка, Вы куда? Вам туда нельзя! — сказала медсестра. — Там моя дочь! Мне нужно туда! Девушка стала напротив меня, преграждая мне путь. Я была готова на все, лишь бы меня пустили к моей малышке. Я начала рваться, отталкивая медсестру, в корпус, но меня схватил санитар. Я просто начала реветь, упала на пол, мои силы были на исходе, но я все также продолжала бороться. — Там нет Вашей девочки! Она умерла! — слышала я сквозь свои всхлипы. — Шприц седатина! — Почему? — я буквально закричала на все отделение. Мне ничего не хотелось. Я просто обняла медсестру. Мне не стало легче, скорей наоборот. Ее рабочая форма была пропитана запахом маленького ребенка. С каждой секундой мне хотелось все больше рваться туда, но я понимала, ее нет. Ее нет и никогда уже не вернуть! Никогда. Слезы все скатывались и скатывались по моим щекам. Меня привели в палату. Рядом со мной лежали еще две женщины примерно такого же возраста, как и я. Они были счастливы. Хм… я всегда мечтала о дочке. Всегда хотела назвать ее именно Марией. Помню, как лежала и гладила свой животик, когда там еще была она. Я больше не могу произносить ее имя. Оно меня уничтожает. Просто разрывает изнутри. О чем я?.. А да, разговаривала с ней, представляла, как надеваю на ее маленькое тельце розовое платьице. Какой бы она была красивой!.. Я бы записала ее на танцы и фортепиано. Как бы любил ее Макс!.. Кстати, где он? Почему я мучаюсь здесь, а он там, не понятно где? Даже в этот момент он где-то, но не со мной. Может, мне это дано для того, чтобы начать все сначала? Забыть старое и думать о будущем? Что за чушь? Это не так! Нет прошлого или будущего! Есть только сейчас и точка! Что будет завтра, не должно волновать. Уже. Не должно. Надо отдохнуть. От лекарства, которое мне вкололи, клонило в сон. Мои веки начали тяжелеть. Я погрузилась в темноту. В крепкий сон.

***

Я давно уже проснулась после долгого сна. На улице уже стемнело. Примерно часов семь вечера. Я все также лежала на левом боку, отвернувшись в стороны стены. Я не хотела, чтобы те женщины видели моих слез. Им, как никак, сейчас нервничать нельзя. Еще разродятся раньше времени. У нас и так здесь какая-то тревога витает, а то еще хуже будет. Не надо. И так тошно. Прошло не так уж и много времени с того момента, как я проснулась. Мне кажется, прошло всего несколько минут, ведь время так долго тянется. Каждая минута сравнима с вечностью. Время — бесконечно. Я увидела букет цветов из-за двери, а потом из-за нее выглянул Макс. Боже, он такой счастливый. Пожалуй, скажу ему все прямо сейчас. Че лыбится этот придурок? — Вик, ну что, я могу тебя…нас поздравить?! — С чем? — У нас родилась чудесная малышка. Кстати, где она? Я хочу ее увидеть. — А у нас нет никого. — Как-то уж слишком спокойно сказала я. Безразлично. Боже, но знал бы кто-то, что твориться у меня внутри! Все-таки надо было поступать в театральный. Может, и жизнь сложилась по-другому. И не сидела бы я сейчас здесь. А главное — не страдала бы. Страдания… О, это часть моей жизни! Без них я уже не могу! Люблю их! Стой, Вик, по-моему, ты уже переигрываешь. Мда… дожилась, сама с собой в голове разговариваю. Надо бы наведаться к врачу. — Это опять твои фокусы? Гормоны все играют? — Нет, Макс, это ты еще в детстве находишься! У нас нет дочери, понимаешь, нет! — видимо действие лекарства было очень сильным. Я была так спокойна. Мне даже не хотелось плакать. Было как-то пусто. Надо бы попросить завернуть его с собой. Вик, жми на тормоз, мы не на сцене! — Что? — недоумевая о чем он говорит, спросил Лавров. — Она умерла. Нет ее. Понимаешь, нет!!! — я улеглась набок, подложив правую руку под голову. — Что-то еще? Я хочу отдохнуть! Максим положил букет на тумбу и медленно вышел из палаты. Все это время за нами наблюдали беременные женщины. Надеюсь, они не разнервничались. А то аж бесит, что они постоянно молчат. Ни эмоций, ни диалогов. Ничего. Может, это съемки очередного реалити-шоу, в котором я стала главной героиней, а те женщины — массовка? Что за чушь ты несешь? Хватит. Смирись, Вика, смирись. Надо жить! Надо жить!.. Я не могу. Статус сильной женщины длился не долго. Это было не действие лекарства, а простая актерская игра. Слезы потекли ручьем. Я больше не могла терпеть. Я дала волю эмоциям.

***

Я проснулась в холодном поту. Заметила, что моя подушка мокрая и по щекам текут слезы. Первой мыслью была проверить, есть ли живот. Слава богу, моя малышка была жива и здорова. Она находилась под мои сердцем. Слава богу, что это просто сон. Страшный сон. Злая шутка судьбы. «Не смешно!» — сказала я в голос, подняв глаза вверх. «Так же нельзя. Пусть это и сон, но все равно. Нельзя так испытывать человека! Особенно женщину! Особенно беременную! Ты слышишь меня? Нельзя!» — я просто кричала. Кому, неизвестно. Мне всегда казалось, что кто-то рядом со мной. Что он здесь, учит жизни, дает сложные испытания судьбой. Он рядом. Он здесь. Мой Ангел.