Кружева

Сон все не шел. Я ворочался с боку на бок, укрывался, натягивая одеяло по самый нос, раскрывался, сбрасывая раздражающий кусок тряпки на пол, ходил по комнате, менял температуру и влажность воздуха, но ничего не помогало. Я даже лег поспать на кровать Лекса, она показалась мне гораздо мягче и комфортнее сначала, но даже это не сработало. А кровать, в общем-то, оказалась точно такой же. Странно. В прошлый раз, когда я засыпал с Лексом, на его кровати было гораздо уютнее. В итоге я намутил себе ночное небо за предполагаемым окном и пялился на него в тишине, пытаясь вспомнить хоть какие-нибудь созвездия, чтобы добавить моему воображаемому небу немного реалистичности. Но кроме большой и малой, всем известной с детства, в голову ничего не лезло. Хреновый из меня вышел астроном. Спустя некоторое время по коридору послышались тихие шаркающие шаги. Но я даже не дернулся посмотреть за спину, когда дверь с легким шипением отворилась. Я знал, в дверном проеме стоял Лекс. - Нахрена ты встал? Тебе рано еще, - буркнул я, лениво разворачиваясь. Улыбка тут же наползла на лицо. Парень стоял, укутавшись в большое больничное одеяло, растрепанный, помятый со сна, в пижамных штанах и его любимых, но совершенно идиотских домашних тапочках. Он выглядел до того забавно и нелепо, что хотелось рассмеяться, но я решил не нарушать священность момента. Ведь не просто же так он приперся. - Извини. Я был не прав, - парень бухнулся рядом на кровать. Он сидел так близко, что наши плечи плотно соприкасались. – Я бы мог начать оправдываться тем, что во мне живет страх и природный инстинкт, но это не так. Я… - Лекс, - прервал я его, - если не хочешь ничего говорить – не надо. Расскажешь потом. Или не расскажешь. Это не важно… - Ты сам себе противоречишь, - хмыкнул он, слегка пихая меня в плечо. – Но я хочу рассказать. Давно стоило это сделать. Ты – мой напарник. По сути, самый близкий и родной человек. Кому доверять, как не тебе? Образовалась недолгая пауза. Брюнет о чем-то глубоко задумался, а мой мозг зациклился на фразе «самый близкий и родной человек». Я его родной человек… Приятно, черт побери! - Погоди, про какие инстинкты ты говоришь? – я решил вернуться к теме разговора. Лекс, почувствовав мою расположенность к беседе, с готовностью повернулся и уставился на меня. - Как тебе уже говорили добродетели всея Межмирья, - парень скривился, - наша раса отличается редкостной красотой и обаянием. Опустим подробности причин данных особенностей. Тебе наверняка уже рассказали кучу страшилок про кровопийц и прочих упырей. Естественно, мы пользовались спросом как в борделях, так и на рынках рабов. Нас похищали, убивали, какой-то умник даже фабрику по подготовке идеальных шлюх создал, где выращивал проституток с младенчества. Другой изобретатель открыл клинику красоты. С моих сородичей заживо сдирали скальп и пересаживали другим существам, так же пересаживали кожу, трансплантировали некоторые органы, раздирали на частички тела и «раздавали» богатеньким клиентам. Это были тяжелые времена для нашей планеты. К счастью, они уже прошли. Но ненависть, страх, неприязнь осталась до сих пор. - И что же, только люди подобным занимались? - В этой «развлекухе» участвовали, конечно, многие расы, каждую из которых мы по-своему ненавидим. Но именно люди начали это. И именно люди развлекались больше всего. Ведь именно им мы казались наиболее привлекательными. Вот откуда ненависть к вам. Но знаешь, там, в палате я пытался оправдаться тем, что не доверяю тебе. Но это не так. Я доверяю тебе. Просто не хотел рассказывать. Не хотел, чтобы ты начал по-другому смотреть на меня. - Как по-другому? – не понял я. - Раньше ты смотрел с каким-то непонятным мне восхищением. А теперь с жалостью. И меня это бесит. - И все-таки ты захотел, чтобы я стал твоим напарником. В чем подвох? Почему я? Чем я отличаюсь от остальных людей? – поинтересовался я, едва заметно улыбаясь. - Да нихрена ты не отличаешься! – воскликнул он. – Вот ничуточки. Ты такой же, как и миллиарды других людей твоей планеты, - фыркнул Лекс, двигаясь чуть ближе. Так непозволительно близко, что хотелось позволить еще ближе. – Просто это ты. Мне захотелось именно тебя, и я этого добился. Ты теперь мой. Только мой, ты же понимаешь это? Последние слова он шептал мне уже практически в губы, но не целовал. Приостановился немного, будто бы давая право выбора. Ты мой, но принуждать не буду. Выбирай. И я выбрал. Не колеблясь больше ни секунды, я подался веред и сам поцеловал его. Хотя скорее едва прикоснулся губами и тут же отстранился, давая себе передышку. Что же я делаю? Этот вопрос назойливо вертелся в голове, не позволяя расслабиться и отдаться ситуации. Потерять контроль. Лекс же, кажется, отступать был вовсе не намерен. Получив такое шаткое подтверждение от меня вначале, он тут же придвинулся еще ближе, одной рукой обхватывая меня за поясницу. Но нет, не для легких поглаживаний, казалось, обжигающих кожу сквозь майку, а для того, чтобы удержать рядом, не дать отстраниться или, что хуже, убежать. Парень вновь начал целовать меня, а я будто впал в какой-то панический ступор. Замер, не шевелясь, крепко сцепив зубы в замок. Брюнет немного отстранился и чуть заметно улыбнулся. - Ну же, - шепнул он, касаясь свободной рукой моей щеки. На этот раз я расслабился, чуть прикрыв глаза, и Лекс жарко прижал меня к себе. Поцеловал. Поцеловал так, что, казалось, вот-вот у меня снесет крышу. Неожиданно резво начал ему отвечать. Все-таки сказывается относительно долгое воздержание… или же это просто Лекс. Мой Лекс. Больничное одеяло полетело на пол, а следом за ним и моя футболка. Руки напарника жадно скользили по телу, с энтузиазмом исследуя открывшиеся участки кожи. Ловкие пальцы умело проходились по груди, задевая соски, а по позвоночнику будто разряды тока скользили. Я простонал ему в губы что-то нечленораздельное, тоже вступая в эту осязательную игру. Губы Лекса хаотично касались моего лица, шеи, ключиц, спускались к груди и вновь возвращались к лицу, чтобы снова утянуть в крышесносительный поцелуй. А его рука в это время торопливо пробиралась под резинку моих пижамных штанов. И я впервые пожалел о том, что она такая тугая. Мы повалились на кровать. Вернее, на кровать повалили меня, не давая даже усомниться в том, кому какая роль достанется в этих непростых отношениях. И имелся в виду не только секс. - О блин… у меня… голова кружится, - отрывисто прохрипел Лекс, валяясь на кровати и пытаясь отдышаться. В ушах все еще звенело от пережитого оргазма, и голос парня доносился, словно сквозь воду. - Да, это был неплохой секс, - фыркнул я и тут же добавил, стараясь по-доброму поддеть парня, - на твердую четверочку! - Да я не про это. Мне нельзя пока так напрягаться. Все-таки я еще не полностью здоров и… эй, что значит на четверочку?! – возмутился брюнет, осознав сказанное мною. Я звонко рассмеялся, а потом неожиданно и до меня дошел смысл его слов. - Голова кружится? Эй, может, врача позвать? Или давай ты вернешься в лазарет? - Тебе не идет быть слишком заботливым. Верни мне обратно колючего язвительного себя, - фыркнул он, укрывая нас одеялом. – Нормально все. Переутомился просто. Давай спать. Я тяжко вздохнул, накрыл ладонью его ладонь, обнимающую меня поперек живота, и закрыл глаза. Это не я такой колючий и язвительный. Таким меня делают обстоятельства. А если теперь я не хочу быть с ним таким колким?.. Утром меня разбудили громкие крики из коридора. Вернее, женские крики раздавались конкретно у меня под дверью. Их время от времени прерывал приятный мужской голос. Но ненадолго. Крики снова возобновлялись. Спать под эту какофонию звуков было нереально, поэтому я, стянув одеяло с кровати и обмотавшись им чуть ли не по самую макушку, пошел выяснять, что же там произошло. - Ты же понимаешь, что режим нарушаешь! – возмущалась медсестричка Марта, размахивая руками. – У тебя еще три дня больничного, но мы вынуждены будем поставить отметку о нарушении режима! - Марта, солнышко, а может, я вернусь в лазарет, и мы никому не расскажем об этом маленьком инциденте? - мурлыкнул Лекс, улыбаясь одной из самых очаровательных улыбок. А у меня что-то неприятно сжалось внутри. Столько тепла было в этой его ухмылочке. Или мне так всего лишь казалось. - Да хрена с два тебе! – рыкнула она и умчалась в сторону лазарета. - Ну и что тут происходит? – раздраженно рыкнул я, с какой-то иррациональной злостью глядя в след убежавшей девушке. - Вот же сссучка, - прошипел он, вмиг стирая улыбку с лица. – Теперь мне половину больничного по минималке оплатят. Заррраза. На нее даже гипноз мой не действует. Парень так разозлился, что из-под верхней губы показались кончики острых зубов. - Ой, да ладно тебе, еще так эмоционально к этому относиться, - с облегчением выдохнул я, понимая, что улыбка – всего лишь попытка гипноза. Довольно-таки провальная попытка. - А деньги бы нам сейчас пригодились, - задумчиво протянул он, затем резко развернулся, обнимая меня за талию, и чмокнул в губы. – Мы ведь едем в отпуск! Куда бы ты хотел? - В отпуск? – восторженно воскликнул я, горящими глазами глядя на собеседника. – Я хочу навестить родителей. Посмотреть, как подросла Аленка. Она как раз в школу пошла, - мечтательно сказал я. Парень как-то сразу сник, делая шаг назад. - Ясно, - воздохнул он, заходя в комнату. – Ну лети к ним, если хочешь. - Эй, что значит «лети»? ЛетИМ! – улыбнулся я, подходя сзади и обнимая своего напарника за талию. – Знакомиться будем! Лекс тепло рассмеялся и крепко сжал мои ладони в своих.