Эстен.

Мост – древнее сооружение, но в одном месте казался ещё более древним, чем в остальных. Единственная достопримечательность тут – новый космический порт, изобретение одного здешнего гения. Специальная установка, способная телепортировать тебя куда угодно в космос, нужно лишь ввести координаты. Для его строительства пришлось снести старый космопорт, но об этом пока ни кто не знает. Людям уже давно не нравится их планета. Свесив ноги в воду, возле самой космо-штуки сидит девочка. Ей сегодня исполняется двенадцать лет. У неё тёмные волосы, пепельно-русые пряди, длинные и абсолютно прямые, свободно спадают на плечи. Карие глаза шоколадного оттенка обрамлены густыми и длинными ресницами. Курносый нос с небольшой горбинкой, которую никто кроме неё самой не замечает; тёмно-розовые чуть пухлые губы; кожа с неровным загаром; немного раскосый разрез глаз; брови красиво изогнутые, чуть лохматые, но всё равно аккуратные. Девочка среднего телосложения, одета в нежно-зелёный топик на тонких лямках и юбку нейтрального бежевого цвета, многослойку. Рядом лежат шлёпки, на плечах накинута полупрозрачная куртка, если она останется допоздна, то куртка к вечеру начнёт светиться чтобы безопасно дойти домой, хотя тот всего в паре шагов отсюда. До воды она не достаёт, поэтому, фактически, девочка не сидит, а висит только для того, чтобы намочить пальцы. Может, так сильно любит воду и не боится чудовищ, которые, как говорят, там живут, или же просто хочет отомстить родичам за то, что те снова забыли о ней, да ещё в такой день. Старшая сестра привела домой своего баснословно богатого парня, чтобы сказать, что он сделал ей предложение выйти за него. Будто не могла выбрать другое число, всё равно свадьба только через месяц. Эту девочку зовут Эстен Лирен. Сейчас ранняя осень одна из тех, что очень мягка своим климатом. Солнце в самом своём зените. Цепкими пальцами девочка держалась за красивую, но уже изрядно ржавую ограду моста, кованую с различными декоративными элементами. Тем гением, что построил космический телепорт, является её дядя. Отец – археолог, мать – обычная домохозяйка. Дедушка – ученый, который заведует одной из самых элитных космо-школ, бабушка работает учительницей в школе деда. Это по линии отца, по материнской линии Эстен так и не довелось узнать, а мама отказывается ей рассказывать. Брат отца живёт с ними в своём подвале. Девочка зовёт его дядей, не иначе. Он называет своё жилище уютным, даже милым, и она в это охотно верит. Там повсюду валяются какие-то запчасти, схемы и прочие странные вещи. Мужчина почти никого не пускает туда, кроме племянницы, которая всегда считала его своим единственным другом. Ну не совсем единственным, есть ещё и Розалин, но она – программа, установленная на компьютер девочки дядей в прошлый день рождения. Он учит её школьной программе: на мосту не так много школ, поэтому живущим вдалеке от центра приходилось переводить своих детей на домашнее обучение. Некоторые, кто был богаче, отправляли своих отпрысков в наиболее подходящие по цене космо-школы. Также дядя помогает, если новая тема кажется ей запутанной и сложной. У него в мастерской есть много книг ещё в старых бумажных переплётах. Таких книг уже более трёх тысяч лет ни кто не выпускал. И конечно Эстен гордится, что такая коллекция есть только у неё дома. Сегодня красивый спокойный день. Она смотрит на облака, плывущие по лазурному небу, наклоняет взгляд вниз на море огромное, бесконечное море, кажется, оно называется Море-Морей, Океан-Океанов. И вовсе нет там никаких чудовищ, тоже мне выдумщики, но не успела, как из воды показался красноватый гребень довольно токи большой, и как ей показалось острый. Девочка подпрыгивает, чуть не падает в воду, поскользнувшись на собственном шлёпке, успевает остановиться, видимо, чудом, отскакивает от места происшествия. И часто-часто моргает, вот уже ничего нет, может, показалось. — Привет, а почему босиком так и заболеть можно? — Послышался голос на что, вздрогнув, она обернулась. Обычная женщина, кажется цыганка, это единственные кто сумел сохранить традиции и культуру предков. Внешне в ней ещё было, что от цыган как их рисуют, но уже мало именно во внешности. Зелёные, несколько раскосые глаза, длинные иссиня-чёрные волосы с крупными кудрями, бледная кожа впрочем, видно только лицо и ладони. Старинное платье, которое доходит до пола, оно выцвело и сейчас абсолютно не ясно какого цвета. Шаль чёрная с красными цветами, кажется, такие растут на Марсе, бабушка присылала фотки, она всё время предлагала забрать внучку в гости посмотреть мир и, конечно, взять девочку на бесплатной основе учиться в их школе, но родители решили иначе. Слишком мала ещё, чтобы отправляться в такие путешествия, а учиться можно и дома. Будучи младшей и наиболее разбалованной в семье, она зависела от них, а они ну если быть точнее мама не может отпустить свою малышку далеко и надолго, она ведь совсем не сможет без неё. Шаль спускалась почти до пят или там было несколько одинаковых шалей. Только сейчас осознав, что всё это время молча и пялится на эту женщину она попятилась, схватила шлёпки и прижала их к себе, чувствуя себя невероятно глупо. — Я, я сейчас обуюсь, да. — Обуваясь, говорит девочка чуть дрожащим голосом.  — Мне надо доставить посылку ко дню рождения, некой Эстен Лирен, очень редкое имя, ты не знаешь кого-нибудь с таким именем?  — Это я! Мне пришла посылка? От кого? Наверняка от бабушки и дедушки? — Ты уверена? Удостоверение или что вроде того? — Цыганка улыбнулась, доставая формуляр и маленькую коробочку-компьютер.  — Да вот. — Эстен протянула левую руку. В запястье каждого человека вшит чип со всей его информацией. Женщина подносит коробочку, из неё вырывается красный луч и сканирует запястье.  — Всё в порядке, можешь подписать. Скажешь, что тебя настолько напугало, именинница? — Подписала, вот. — Девочка быстро поставила закорючку, даже не взяв в руки. — Просто показалось! Давай посылку!  Закатив глаза, женщина достаёт посылку. — С днём Рождения Эстен! Кажется там цепочка или браслет. — Она отдаёт ей маленькую, вытянутую коробочку. Коробка упакована в красивую упаковку с светящимися разноцветными бантиками, которые всё время мигали разноцветными огоньками. Сверху прикреплён аккуратный голографический жетончик, его лучше просматривать дома, изнутри вырвется изображение дарителя и в редких случаях видео послание. Наверное, сейчас вы недоумеваете или уже попросту забыли, в начале главы я писала, что родители забыли о дне рождении нашей главной героини, а потом что она очень избалованный ребёнок. Всё просто её баловали довольно долго, но с восьми лет перестали. Тогда папа нашёл себе нового друга, пижон с его прелестным сыном и советами по воспитанию; сестра, что заканчивала вуз, уже была настолько хороша, что её приглашали на Юпитер в город Вур, отстраивать дворец тамошней царицы, она — архитектор, тогда же пошёл слух о её новом парне. Конечно, каждый человек мечтает о свободе, но, то, что они ей дали, было слишком. О существовании девочки стали попросту забывать, из-за чего она окрысилась на всех, кроме дяди. К тому же, дабы в дальнейшем не возник конфуз в этом времени дети идут в школу с пяти лет, неважно домашнее обучение, соседская школа или же космическая, но можно начинать обучение с шести, правда это обойдётся в кругленькую сумму штрафа государству. И её родители вместе с дядей заплатили нужную, хотя бабушка предлагала тогда взять внучку на обучение. Говорила, что хоть учится придётся на год дольше, зато любой университет мира будет рад видеть её на своём пороге, на что мама сказала, что лучше заплатит и даст дочери ещё хотя бы год побыть ребенком, чем не даст совсем. Она сама пошла с пяти и со своим ребёнком такой ошибки не повторит. Эстен идёт домой, заходит внутрь, проходит мимо праздника жизни, отец изрядно навеселе мать хлопочет по кухне, засыпая молодых вопросами, сестра увлечённо что-то рассказывает, периодически заливисто смеётся, из её рта вылетают крошки. Это печенье мама специально испекла к её приезду или прилёту как там правильно. Её парень почти всё время молчит и, кажется, открывает рот только когда надо остроумно пошутить. Впервые в жизни, посмотрев на них, она подумала: что за отстой быть младшей. И продолжила идти в свою комнату. Комната не большая и не маленькая, средняя, голографические обои, в любой момент готовы к смене цвета и рисунка, все стены кроме последней были сиреневые. Та же стена имитировала лавандовый луг, девочка никогда в реальности его не видела. На ощупь галаобои точно такие же, как и любые другие обои, но куда более долговечные, после она поменяет цвета. Пара нехитрых манипуляций и из жетончика вырывается луч света, а потом показались бабушка с дедушкой. — Привет, милая, с Днём твоего рождения! Так как твои родители олухи, то с ними ты проторчишь на этой скучной планете всю жизнь. В этой коробке — ключ к великим приключениям. К сожалению, как нам сказали, отправка инструмента, который ключ должен открыть задерживается и прибудет только завтра, но ты не расстраивайся, поверь Эстен. Оно того стоит. Целуем пока.  После этого изображение исчезло, а девочка решила спрятать коробочку и пока её не открывать, но увы этим планам не суждено сбыться. За окном послышалось пиликанье,. Пижон. Взглянув из окна, она понимает что права. Что бы их не привезло, оно уже уехало. Вот он — самый главный хозяин жизни, как он себя называет в разговорах с её папой, нет, она не подслушивает, это он не стесняется. Среди двух женщин: по правую руку жена, ей чуть за сорок, по левую искусственница. Если жену он целомудренно держал за талию, то вторую всё время лапал за попу. Позади всех идёт его сын Пит, однако главная героиня зовёт его Питер. И сейчас, видя как это прыщик общества кривится, смотря на руку своего отца, ей становится чуточку легче. Но он вечно роется в её ящиках, а найдёт что-то ценное — выбрасывает, нет, этого нельзя допустить. Она мигом срывает бумажку, да простят меня упаковщики, подумала она, извлекает цепочку с миленьким резным медальончиком. Девочка, чуть повозившись с застежкой, надевает его, на себя. Коробочка отправляется в ближайший мусорник. Теперь можно навестить дядю, им здесь и так будет весело. Путей в подвал всего несколько, через узкий лаз и обычный по лестнице. Угадайте, что она выбрала? Сдаётесь или угадали? Она выбрала то же, что и всегда, на протяжение всей жизни, и будет выбирать и дальше. Лаз, с ним интереснее, да к тому же, он заканчивается весёлой горкой, а ещё в него можно попасть из почти любой комнаты дома. Девочка чуть отодвинула шкаф и пролезла в открывшуюся нишу. Спустя несколько минут вслед за ней раздалось громкое постукивание потных ладоней о бетонный пол. Вслед за этим громогласное: — Бу! Испугалась? — это выкрикнул тот самый Питер, светлые волосы, зелёные глаза, тонкие губы и офигеть сколько самомнения в придачу, самый бесящий человек во всём союзе. Настолько что Эстен пообещала себе, что если все мальчики такие, то у неё никогда-никогда не будет мужа или парня. — Нет. Тебя за километр слышно, это ж надо так торопиться. Что не нашёл, что можно в этот раз сломать в моей комнате или с моста выбросить? И что ладони такие потные, трусишь? И правильно, вдруг я чудовище, щас развернусь, нападу на тебя и сожру заживо, а кости кину в море, там их никто не найдёт. — всё это кроме вопросов было произнесено тихим и вкрадчивым голосом. — Ай-ай-ай!! — от неожиданности или испуга он приподнялся и больно стукнулся головой. — Чокнутая, больная, бешеная истеричка!! Вечно со своей больной фантазией, лезешь, куда не просят! — А что я сделала, то собственно? Это ведь ты у нас трус, папочкин любимчик. — Может быть, зато меня хоть кто-то любит, в отличие от тебя. Хотя подожди, меня все любят и я куда умнее тебя, я пошёл в пять и сильнее тебя, а ты — просто никчёмная девчонка, которая ничего не умеет!!! <i>— Во первых, может на меня и не кидаются с обнимашками каждые три секунды, это не значит, что меня не любят, это значит, что я уже достаточно большая, чтобы обходиться без этого и достаточно самостоятельная. Во вторых, кто во сколько пошёл учиться на мозг никак не влияет и на ум тоже и, да, с каких это пор ты сильнее? Я всегда могла без усилий победить тебя, потому, что ты всего лишь тощий самовлюблённый мальчишка, который не умеет ничего, кроме как вредничать и хвастать, какой его папа богатый. Тебя не смущает, что твой идеальный, как ты его называешь, папочка лапает Юи за зад? — Юи шестнадцать, он говорит, что она не настоящий человек. — Шестнадцать! Что твой отец с ними делает? Мало ли, что он говорит, конечно, по его логике не человек, она — рабыня, уже не первая у твоего папочки.  — Не знаю я. Не могу продолжать говорить, твоя категоричность бесит, что не по-твоему, то не правильно. Эти люди созданы искусственно для пересадки органов, никто не заставлял их его любить. Они ни черта не делают, это не рабство, это жизнь. Да мне неловко, да я чувствую рвотные позывы, когда вижу их втроём. Но мне уже тринадцать, я на год старше тебя. Кстати, с днюхой. Это тяжело. Но ты не имеешь права судить моего отца, думаешь твой лучше? Да он постоянно говорит, что, будь у него столь же много денег, то завёл бы свою, а то и сразу несколько. Просто, в отличие от моего, он умеет замолкнуть вовремя, чтобы не нарушить твоё душевное здоровье. — У неё нет свободной воли! Ладно. И я вовсе не категоричная. Может и искусственно, но всё равно, это люди. Клоны же считаются людьми. Не обязывает, но меня смущает то, какая она у него по счёту, обычно она одна на всю жизнь. Ага, признаёшься, что тошнит! Спасибо. И нет, я не сужу твоего отца, мне на него всё равно, впрочем, как и на тебя, тоже. Что ты от меня хочешь, зачем прицепился? Серьёзно, не знала, что его волнует моё душевное состояние. Не думаю, что мама ему разрешит, она очень ревнивая. Поверь мне, ей будет всё равно, что она ненастоящая. — Категоричная, даже очень, но не буду с тобой спорить, это бесполезно. Может и люди. Сам в шоке, но у отца спрашивать не буду. Ну и хорошо, родители хотят, чтобы мы подружились, думают, ты — хорошая. Я так не думаю и дружить ни с кем не хочу, но обещал попробовать, так что я пробую. Это точно, жаль моя не такая. — Ну и сколько они будут пытаться? Будто из этого что-то выйдет. Я не буду притворяться хорошей, пусть только отстанут. Разве не видно, что меня от тебя тошнит? — Я уже им всё говорил: и про то, как ты бесишь, и про то, что если нас оставить наедине дольше десяти минут, то мы точно подерёмся. Не знаю, что они нашли в такой категоричной циничной идиотке, как ты, но ты им нравишься, даже когда чокнутая. —<i> Я не категоричная идиотка и не чокнутая!! — с этими словами она лягнула его прямо в нос. — Бесишь. —  Взаимно. Весь остальной путь ползли молча, изредка кто-то что-то бубнил себе под нос. Впрочем, добравшись до горки, они всё же перекинулись парой фраз. — Ну всё-таки почему именно лаз, понятно что изо горки, но это что и всё — Нет не только у меня там динозавр, не знаю, как правильно называется, такой с маленькими передними лапами. Папа отрыл его скелет, а дядя оживил с помощью экспериментальной технологии, которую он сам изобрёл. Это был его мне подарок, он просил не кому не говорить, но тебе можно — будешь много болтать, я тебя ему скормлю. — Что динозавр? Ну, я тогда правитель планеты Плутон. — Плутон не планета дурень, но может и правитель, потому, что Ти-Ти настоящий, — но не задирай нос и не надейся, что я буду называть тебя Ваше Величество, с этого момента. — Ну-ну конечно. Как скажешь. — Вот с этого момента они шли абсолютно молча. Это был длинный туннель в конце его извилистая горка, по которой они ехали с громким криком девочка юху, а мальчишка ааа. Потом был ещё один маленький, но широкий. В нём уже не надо было ползти только, нагибаться, когда он закончился, дети прошли ещё три-четыре метра пока не наткнулись на огромную железную дверь, постучав туда и услышав, что дверь открыта, и они могут войти. — Я думала ты всё время сидишь запертый. — Сегодня день рождение моей племянницы, я тебя ждал, твой друг тоже может войти, а то, что он стоит на пороге? — Он не мой друг. — Это не повод держать его за дверью, пусть войдёт. — Проходи, второго приглашения не будет. — Типа я там не когда не был. — Но всё же вошёл. — Ни чего не трогай. — Одновременно сказали оба родственника. — Да знаю я! — Сердито крикнул он, ни кто будто не заметил Большая железная комната доверху набитая чертежами и самыми разными изобретениями и инструментами. С крайней стены шкаф на антигравитационной подушке в нём как старые печатные книги, сохранённые со всей любовью и заботой. Которые, к сожалению совершенно не читаемы, рушатся буквально в руках, но всё же для своей племянницы, что так его упрашивала дать прочесть хоть одну такую книжку, поэтому он сделал цифровой вариант такой книги, куда поместил все книги, какие мог. Сделав, так что бы на ощупь отличить, было нельзя, конечно со временем девочка догадалась, но решила всё же не ссориться, всё-таки не каждый человек будет делать для тебя что-то подобное. И всё же это было странно для неё два брата близнеца, росли в одной семье учительницы и учёного, до безобразия активной женщины, что всё время, подхватив мужа, багаж и детей отправилась в очередное путешествие, детей везде нужно учить. Она всегда старается всем помогать и периодически покидает для этого школу, любительница лыж, сноуборда и прочих экстремальных видов отдыха. Дедушка к удивлению многих тоже довольно активный, хотя и не настолько как его жена, всё же он учёный и много времени в его жизни уделяется сидячей работе, но он верит, что это помогает проветрить мозг и вообще очень полезно. Впрочем, если бы не этот факт то дедушка никогда бы не встретил бабушку, та ради развлечения покоряла на своей доске Земные воды, конечно, она знала как это опасно, но будучи девятнадцатилетней девушкой с непомерным энтузиазмом и неуёмными амбициями, риск вообще её не волновал. В каком-то смысле Темос унаследовал от родителей любовь к жизни, да и профессия археолога в наше время обязывает к определённому риску. И девушка уверена, что отцу нравится это чувство пусть и не достаточно сильно, чтобы сбежать в космос или на другую планету, да и не собирается он ни куда, верит, что это уникальная планета и здесь ещё много не изучено. Ни когда особо не любил науку и вряд ли полюбит, но свою работу просто обожает, у них дома есть комната мини музей, там есть всё чащи, вилки, фрагменты колон и статуй, и огромная буква эм не понятно зачем, она нужна в доме, да и вообще тем древним людям. Папа сказал, что раньше рано старели и жили всего до восьмидесяти-90лет, подобные подробности он со своими коллегами выяснил благодаря остаткам, найденным под водой, отец говорит, что под водой есть суша, а ещё там очень холодно. Он верит, что люди поклонялись этой букве, но его дочь уверена что, скорее всего, нет, ещё он говорит, что притащил ее, потому что имя его жены на эм. Маму главной героини зовут Малиса. Будучи близнецами, они кажутся почти идентичными, но, разумеется, это не так. У дяди рано поседели виски и за одного его эксперимента, взрыв было слышно в соседнем доме. Высокий, мускулистый, с морщинками вокруг рта и тёмными жёсткими волосами, загорелый, вечно окружённый людьми, весёлый, но к удивлению многих жутко циничный и безмерно саркастичный. Это папа. Длинный, худощавый, его морщины обитают на лбу, он постоянно щуриться, когда думает, а это он делает постоянно, бледный с сединой на висках. Не любит большие скопления людей, не любит вообще людей, угрюмый по большей части его не так просто развеселить. Циничность и сарказм ему не свойственны, а может просто не до этого постоянно что-то чертит, чинит, сооружает, всё время занят странно, что у него хватает на неё хоть немного времени, и поэтому это было наиболее ценное время. Это было описание дядюшки Сета, его имя не совсем такое оно куда длиннее, но так ему больше нравиться. Вот видите абсолютно два разных человека. — Ты починил её, я соскучилась, такой день и ни одного адекватного человека рядом, ты не считаешься, потому-что не понимаешь, о чём я говорю или тебе не интересно, а так хочется с кем-то поговорить. </i<i>>- Даже лучше пройдёмте со мной, кстати, хорошо, что напомнила, я совсем о ней забыл, осталось кое-что доделать. — Проходите вот сюда. — Он отодвинул большую голографическую схему, она закрывала стеклянную дверь, за которой был не большой проход, вероятно коридор с тусклыми лампочками. — Лучше смотреть отсюда эффект может быть не предсказуем. — И пока кто-либо что не возразил, запихал вовнутрь детей, прикрыл плотно дверь и скрылся в не известном направлении. Вскоре это выяснилось, Питер обнаружил в комнате одностороннее стекло буквально в-печатавшись в него носом, по ту сторону стекла и обнаружился Сет с каким-то не понятным оборудованием. — Осторожнее! Олух это дорогостоящее оборудование, а ты его бодаешь. - Подумаешь, мой отец богат, пусть выпишет ему штраф. -Хвастун. — Ну, а что если это так у него работает около двух тысяч андроидов. — Ты хотел сказать около двух тысяч рабов. Здравомыслящий человек не стал бы этим хвастаться. - Опять завела свою шарманку. С тобой бес толку говорить. - Ну, так молчи, смотри, там что-то происходит! И впрямь в большой полупрозрачной капсуле мигающей красноватым цветом происходило нечто странное, не которые видели подобное в фильме «Пятый элемент», ну, а наши герои видели такой процесс впервые, и это было по-настоящему жутко. Полутьма, мигающий свет и этот странный звук, напоминающий пронзительный крик, который они не когда не забудут. Не понятно, откуда он исходил, но это было просто ужасно. Там уже были кости заботливо очищенные от водорослей и грязи, даже в коей-то мере присутствовали связки, но мало. Мужчина бегал как угорелый вокруг агрегата, всё время что-то нажимая на гало-панели, и бурчал себе под нос, иногда выкрикивая отдельные слова смысла в них совершенно ни кого нет впрочем, и тогда не было, и сейчас нет. Постепенно появлялись сосуды, вены, капилляры они наполнялись пульсирующей кровью, и эта кровь отправлялась к маленькому сгустку из крови и мяса, этот сгусток становился всё больше и больше, трансформируясь в полноценное сердце. Потом появились легкие, и существо смогло дышать. Удивительным образом сформировались глаза, радужка обрела цвет. Последними появились волосы и ногти. На секунду в глазах зажглась искра жизни и погасла. Мужчина нажал на какие-то кнопки, и существо выехало на подложке из капсулы, и оказалось девочкой возраста как Эстен может чуть младше. Сет накинул на неё тряпку, что через мгновение преобразовалась в платье белого цвета. Хотя разглядеть было сложно, ребятам показалось, что цвет был именно белым. Он отнёс её в кресло бесконечным множеством проводов, эта процедура относительно короткая, что там происходило, мешал рассмотреть сам дядя, мельтеша пред обзором, чтобы что-то нажать, закрепить и что-то ещё. Потом она очнулась, они что-то сказали друг другу ну, а потом зажегся свет. - Ух ты я такого ни когда не видела! — Что это вообще было?! — Не знаю, я же говорила, что Ти-Ти настоящий наверно он появился также как она. — Ты ведь не спрашиваешь, ладно как зовут твоего этого твоего Ти-Ти? — Титус третий, что не понятного? — Сокращение странное Ти-Ти, почему не Т-3? — Он что, по-твоему, робот чтобы я давала порядковый номер в сокращении?! - Ладно, как скажешь, смотри-ка она рыжая. — Точно, по-моему, она пухловата. — Да всё с ней нормально с ней, а вот твой дядя, как по мне чокнутый. — Сам ты чокнутый чем тебе мой дядя не угодил? — Ты сама, что не понимаешь это же варварство возрождать мёртвых к жизни. — Что за глупости такие идиоты как ты и не дают науке продвигаться вперёд. — Ты же у нас моралистка осуждающая производство био-роботов! — Ни чего не понимаешь. Я осуждаю не производство кто я такая для этого, ведь по сути это одно из величайших научных достижений (открытий) в мире, искусственно созданная жизнь, это не может не восхищать. Я против ограничения их свобод. Может, созданы искусственно, но они всё же люди. И кстати если говорить про искусственно созданную жизнь, то эксперимент моего дяди далеко не ушёл. Так что хватит разводить нюни. — Понимаешь что плохого в разграблении могил? — Ой, да ладно тебе мы все буквально живём над самой огромной могилой в мире, мой отец ежедневно ныряет туда, чтобы узнать нашу историю. Оттуда он вытащил всё то, что стоит в нашей комнате музее, экспонатами которой ты так восхищался. - Не надо меня лечить археология это одно, а это совершенно другое. — Да, а я вот что-то не вижу разницы! - Разница есть одно дело изучать историю просвещать людей, а другое возвращать мёртвых к жизни или создавать её в мёртвом теле. — Ух ты он узнал новое слово просвещать: слушай меня внимательно, тела био-роботов и андроидов, тоже как бы не являются живыми, пока программу не активируют. Но это тебя ни капельки не смущает, ты просто обожаешь этим хвастаться, но стоит тебе увидеть нечто не возможное, и ты тупишь всем своим существом. - Эстен с Днём твоего рождения, у тебя совсем нет друзей, ты просто отталкиваешь людей, но всё же ты смогла найти общий язык с программой, которую я установил, чтобы она помогала тебе в учёбе, ты развила в ней индивидуальность. И она перестала быть совместима с компьютером, изо чего тот сломался, я бы ни как не смог вернуть её на место и мне пришлось пойти на риск. Возможно, ты будешь осуждать, что я сделал, но иначе, я поступить не мог лишить тебя единственного друга. Так что знакомься это Розалин! - Ну что и требовалось доказать. — Ага. — Сразу после этих слов шок накатил в полной мере. И они оба какое-то время молчали, осмысливая происходящее. Первой в себе пришла Эстен. - Но в хорошем смысле, эта девушка давно мертва, а Розалин всего год как живёт, если бы он этого не сделал, то погубил бы ещё одну её. Она обрела индивидуальность, стала фактически живой, что ты бы сделал на его месте, у него был шанс её спасти, и он это сделал. — Эстен бурно жестикулируя, доказывала свою точку зрения, что на неё не похоже, но всё же тема жить или нет, её подруге была слишком… - Да не обрела, она не какую индивидуальность у тебя просто комп слабый вот и всё, а этот учёный (он показал кавычки пальцами этом слове) просто воспользовался подвернувшийся возможностью для своего гнусного эксперимента, прикрываясь, что якобы других вариантов не было! — Почему, с чего ты решил за всех, что мой дядя аморальный урод, которого не волнует нечего кроме экспериментов и почему ты так уверен, что подобного не могло произойти? А ну назови хоть одну причину, из которой можно сделать такие выводы ну же я жду, а, то всё что ты сейчас сделал, так это оскорбил его и меня, унизил за одно, я такая глупая не поняла что меня, видите ли, используют?! — Ладно, динозавр зачем, для какой-такой великой цели он оживил доисторическое животное, которое может всех убить, он родился ещё до великого моста, когда здесь была земля? Ну, говори? — Их около одиннадцати штук к-недели посвящённой доисторической истории заказал большой музей, ему прислали кости ведущие археологи планеты, в том числе и мой отец. Чтобы дети могли наглядно видеть историю. Последний оказался очень маленький и хилый совсем ребёнок. Они решили что скорее всего он путешествие не переживёт, поэтому его было решено усыпить, но я уговорила дядю что смогу позаботиться о нём. И он сейчас жив и здоров, станет большим, отправится в заповедник специально построенный для жизни таких вот существ. Где найдёт свою половинку, вот зачем. Ещё вопросы? Или, наконец, скажешь, почему ты так упрямишься? — Потому-что не могло произойти этого на, то они и программы их можно развить, но человеком они ни когда не станут, они всего лишь машины не способные на эмоции и не обладающие мозгом. И не в смысле интеллекта. А в смысле человечности. Поэтому у искусственных и нет прав и свобод они просто не нужны. Они просто программы на ножках и ни чего более. Все твои доводы не стоят ни чего, перед этим фактом. Вот и всё, так что успокойся. Я прав, просто прекрати тупить, и ты поймёшь, я всегда был прав, а тебе лишь бы поспорить. — Вместо ответа она схватила его за короткие, щетинистые волосы и стукнула об стекло.  — Я принимаю твои доводы, но не согласна с ними, Человечество пытается создать искусственный интеллект, с тех пор как появилось электричество. Почему не прикинуть, что с нашими столь развитыми как на сей момент технологиями подобный интеллект не мог сформатироваться сам. — И не дожидаясь пока он очнётся, встанет и снова начнёт бесить, вышла из комнаты. На самом деле он не терял сознания просто больно ударился и не которое время не мог встать изо сильной головной боли. Спустя несколько минут, он всё же вышел раздражённо фыркнул, обтряхивая брюки и футболку, ощупывает волосы, она хоть в курсе, сколько стоит их постричь, наверное, нет, её стрижёт мать, как и множество других детей в семьях с их достатком. И что отец нашёл в этих нише-бродах? Вздохнув, он пошёл на выход. Принять её правду не возможно слишком резкий диссонанс вызывают, такие заявления со всем тем чему его учили всю жизнь, это бесит. Ведь как бы ты не пытался, что не говорил, всегда есть аргументы против. И если они есть, то будут применены против него, а эта девчонка всегда их находит, если нет, то будет использована сила, а уже потом будут найдено утверждение. Оправдываться не будет, наверное, не видит смысла, а может, считает, что подобная персона не заслуживает. Пит же не может себе позволить подобное, ведь она же девочка, их бить нельзя, пару раз подрался так ему, потом так попало, да ещё и нотацию прочли. Ведь ты чего «Пити с девочками так нельзя, мы тебя таким не воспитывали». Можно подумать тоже мне воспитатели, давать ребёнку всё, а в случае непослушания жестоко наказывать, не лучший способ воспитывать ребёнка. Хотя они, наверное, так не считают. Нужно найти лестницу. Снова ползти по этим безумным тоннелям совсем не хочется, не опять. Полчаса на безрезультатные поиски, не ступенек, не учёного. Вздохнув и понадеявшись, что обойдётся без встреч с Ти-Ти если он, конечно, существует, могла ведь и выдумать. Вышел из комнаты и направился в сторону, где был туннель, по которому его водила мисс Сумасбродство. Что ж придётся снова, им повезло, что у него ещё не развилась клаустрофобия, в мозгу у пацана стучала только одна мысль лишь в двух словах: ненавижу туннели. Динозавров пока не встретил, зато осознал, что заблудился и, причём серьёзно. В сопровождении именинницы у него уходило минут двадцать не больше. Доисторическое чудовище хоть и было найдено, но было услышано, впрочем, это вполне могло оказаться иллюзией, хотя вряд ли. Мальчишка хотел бы надеется, что этот жуткий рёв, лишь померещился. Чтобы это не было, это заставила блондина ускориться и где-то через три — четыре часа показался свет. Ещё никогда он не чувствовал себя таким счастливым, буквально вывалившись из лаза наконец вздохнув с облегчением.  — Ты долго. — Этот насмешливый девчачий голос, он узнает и в аду. - Подумаешь, если бы коек-то меня не толкнул, то давно бы выбрался. — Поднимает взгляд, её Капризнечество лежит на кровати, лениво листая страницы из светившихся полупрозрачных листов не понятно чего. — А, где? — Моется, перемерила столько всего из моего гардероба, я ей сказала, что в больничной одежде выходить в люди не прилично, а потом она мне заявила, что чувствует себя грязной изо всей этой процедуры с оживлением. — Логично. Да, а что там мерить берёшь и выбрасываешь, у тебя всё равно не одежда, а гардероб сказочной принцессы, одни рюши и бантики. — Ей ни чего не подошло, почти, у нас фигуры разные, а что подошло не понравилось.  — Видел Ти-Ти? — Спрашивает она спустя время. — Нет, но слышал, кажется. — Она еле заметно усмехнулась. — Мощно, да, а ведь он ещё малыш. — Малыш, которому больше триллионов лет, знаешь это сейчас ты для него чуть ли не мама, но подрастет, станешь потенциальным обедом. - Может стану, может, нет, слышал о теории неопределённости. — Нет, не слышал, смотришь свои познавательные передачи, а толку ноль, знаний больше не становиться полезных уж точно. — Любые знания полезны в той или иной степени. - В какой именно иной? — Всё зависит от случая, и нет, я не знаю какого. — Ты пыльный. — Сказала она спустя время молчания. — Да. Интересный журнал, а ты не должна принимать поздравления? — Сказав это, он с шумом плюхнулся рядом, сидеть на полу, уже достало к тому же там холодно и неудобно, да и к тому же зная её аллергию на пыль и выдержку интересно через, сколько она начнёт безудержно чихать. — Средне, наверное. — Задумчиво проговаривает она, всё же отвлекаясь от журнала. -Думаешь, будут поздравлять? В прошлом году обо мне никто и не вспомнил, не знаю, стоит, ли выходить? — Ну, меня в том году не было на твоё дне рождении и моей семьи тоже ты же знаешь, как они тебя обожают. Уж они, то не дадут, кому-либо о тебе забыть.  — Тогда я, наверное, выйду на минутку. — Сказав это, она отложила журнал в сторону и всё-таки направилась в гостиную. Мальчишка, вздохнув, направился за ней, если о ней всё же забыли, то над всей этой ситуацией можно будет посмеяться, конечно, её это вряд ли обрадует, но это дело десятое, а если помнят, то он сможет поесть вкусный тортик. Мама Эстен ну очень вкусно готовит: вздохнул так ради приличия. К тому же не известно когда рыжая выйдет, рассмотреть что же получилось у этого безумного учёного так и не вышло. Впрочем, он и не старался. Они зашли в полупустой зал, там было всего двое человек, с которыми ей совсем не хотелось общаться, жених её сестры и его отец. Одного она совсем не знает, а второй девушке попросту противен. Он разрушал всю её идеологию, в которую она верит, отец считал, что людей можно продавать и покупать как вещи, разве не всё равно как эти люди появились на свет? Эстен думает, Эстен уверена, что нет. Но всё же она подходит к ним и садится рядом, долго сидит молча, совершенно не зная, что здесь можно сказать. Питер присаживается рядом, наблюдает, кто заговорит первым, неожиданно папочка, улыбаясь, срывается с места, они остаются втроём. - Ты Эстен, да сестра Кинес? Мы скоро поженимся. — Ему явно не особо хотелось разговаривать, но взгляд, которым его одаривала кареглазка, особого выбора не оставлял, она буквально буравила его зрачками. — Да именно, а кто ты? Я не про то, что жених, это и так понятно, зовут тебя как жених? — Обен Бисон третий. — Гордо произнёс он. — Никогда, не слышала. — Безразлично, чуть потягивая первую эн, сказала она. — А, я слышал ваша семья уже год как банкроты, они приходили выпрашивать милостыню у нашей семьи, то-то ты мне показался знакомым. — Вот оно что, ты обманул мою сестру, навешал всей моей семье на уши, заставил их прыгать перед собой, заглядывать в рот ожидая прописных истин пророка. — Её глаза опасно сузились. — У нас всё налаживается, я смогу обеспечить твою сестру тебе не о чём волноваться. - Не сможет, не налаживается ещё вчера Бисон старший… — Я не волнуюсь, я в ярости, что она будет делать обеспечивать тебя, ты тупорылый альфонс, деньги должны быть у тебя не у моей семьи, ты хотя бы работаешь?! Образование какое? Такой гордый мне своё имя называл, ту как бы гордиться не чем. — Не кричи, ты ещё совсем ребёнок не понимаешь взрослых вещей, я могу найти работу. — Ладно, с вами, будь добр слезь с моего дивана, принеси воды, пить хочу. — На что голубокровный мужчина, усмехнувшись, упорхнул. — Ты что серьёзно допустишь подобное поведение, не знаю, как сформулировать. — Нет, не допущу, он теперь враг, может Кинес и не лучший в мире человек, но даже она не заслуживает такого счастья, свадьбе не быть, хотя может из него и можно сделать человека, но я сомневаюсь. - Не многовато у тебя врагов для твоих лет? — Нет только два. Округлая гостиная из холодного вулканического камня, голограмму на них напяливать отец запретил, чтобы не забывали о своих корнях. Диван, на котором они сидели, состоит из воды просто её вокруг так много, а пить её нельзя вот и стали делать из неё всё подряд. Воду накачивают в специальную форму, а потом покрывают раствором, от которого она загустевает в нужном виде, определённое количество, да не вся и в итоге получается удивительный результат. Ты сидишь на абсолютно прозрачном диване внутри которого плещется вода, плавают рыбы и, то на чём ты сидишь тоже вода, круто, не так ли? Спустя время оба их родителя по мужской линии всплыли в комнате. Большая с журнальным столиком и голо-экраном работавшему по принципу 6д телевизора, но разрешение чуть поменьше. Так же вместе с ними зашла мать Пита. Худющая, голубоглазая, с вечно поджатыми губами, с чуть вьющимися, белобрысыми волосами, мелированые брильянтовыми нано-нитями, они блестели на свету. Платье с металлическими вставками из обработанного метеорита, длинные ноги в туфлях от Ларано Дефульцо с их знаменитыми каблуком состоящем из нептунианских алмазов которые намного крупнее тех, что когда-то были на земле. У мужчин в этом смысле всё скромнее, всё те же рубашки, брюки и пиджаки, с всё теми же вставками из метеорита, ну это у того кто по богаче, археолог же в привычных для него рубашке поло шортах. Они о чём-то, тихо беседовали, и кажется к какому-то компромиссу. На самом деле им было о чём волноваться, к примеру, об успеваемости их сына, которой нет. Серьёзно не одна школа даже самая элитная не чему его научила их хулиганского отпрыска, тот ни как не хотел думать об учёбе, к удивлению единственным человеком, что каким-то магическим не иначе способом мотивировал, его узнавать что-то новое была младшая из семьи Лирен. На самом в этом нет никакой мистики, она с ним вечно спорила. Что-то доказывает чем, разумеется, выводит его из себя, да так что их малыш ещё неделю ходит и на неё бурчит, но это стоит того ведь всё это время он только и делает что учит всё подряд и вообще самый послушный и трудолюбивый ребёнок в мире. Почему учит всё подряд? Говорит, что мало-ли, что взбредёт в голову этой девчонке надо быть готовым, к спору по любому поводу. Тогда всю мощь её власти над ним, они решили, что нашли подходящие место для учёбы. Этим местом оказался дом их друзей, что ни разу им не отказывали, но не в этот раз, им совсем не хотелось слушать оры и ругань каждый день. Больше всего против такой идеи выступала Малиса, она уже воспитала одного ребёнка и растить двух одновременно, и ещё к тому же они будут постоянно ссориться, а Питер ещё к тому же постоянно что-то ломает и что самое главное ей совсем не хочется заниматься чужим ребёнком даже за деньги. Ведь у них возможно только домашнее обучение, а это значит что всё время кроме выходных, что-то же вряд ли он будет жить с ними, скорее всего в гостевой комнате. Поэтому теперь они договаривались, только с хозяином оставляя это в секрете от хозяйки и вот наобещав другу золотые горы и всё подряд, все трое пришли к взаимопониманию. Однако не учли фактора сидящих на диване. Дочка не оценила новость и с криком, что она надеялась на другой подарок, убежала к себе и заперлась в комнате. Сказав, что не выйдет оттуда, пока все не перестанут думать только о себе. — Подарок, какой подарок сегодня какой-то праздник? — Спросил Мак отец Пита. — Понятия не имею, вроде-бы нет. — Не уверено ответил Темос. — Вы все, что совсем выпали из реальности, у неё день рождение! — Не смей так разговаривать с отцом, ты точно уверен, что это сегодня? - Уверен, более чем. — Замечание матери он решил проигнорировать. И после своего высказывания ушёл в неизвестном направлении. — Эстен прости за то, что мы с мамой забыли о твоём дне рождении, просто всего столько всего навалилось было совсем не до этого, мы любим тебя, правда, выходи. - И в том году, и в позатом и вообще каждый год с тех пор как появились эти богачи, ты хочешь так сильно стать одним из них, что вокруг себя ни чего не видишь. Я расту и меняюсь и то, как я вижу мир тоже, а ты всё профукал! Тебя вечно нет, рядом не со мной не с мамой, знаешь, что я свалю из этого дома уже завтра, а ты так и не успеешь притвориться хорошим отцом, и да я больше тебе ни слова не скажу. — Эстен! — Она отойдет, дай ей время, вот увидишь. — Я не уверена. — А что делать? — Навёрстывать, посчитайте, сколько праздников вы ей должны и возместить. - Если не хватит денег, то мы поможем. — Я не продаюсь!!! — Послышалось из комнаты. Спустя время бесцельных странствий у двери показалась бесстыжая, белобрысая морда. — Эй, обиженная, открывай ворота! — Это так-то девчачья комната. — Ты ведь стопроцентно проголодалась, да и Рози голодом морить не хорошо, я вкусняшек принёс, там всяких разных и газировки. — Продолжай. — Голос стал хитрым и заинтересованным. — Впусти. — Послышался звук открывающейся двери, и появилась любопытная мордашка кареглазки. - Вкусняшки где? — Вытаскивает изо спины два кулька и газировку. - Пароль принят, можешь войти. — Широкий жест рукой в знак приглашения войти. Как только он зашел, поклажа была изъята, чуть позже забрали и напитки. — Хорошая новость голодать мы здесь не будем! - А это хорошо потому что? Ах, да я всё время забываю, что я теперь человек, а человеческим особям нужна еда для нормального функционирования. — Сия реплика донеслась со стороны кровати. Там возлежала девчонка, с бурными кудрями средней длины, с очень пухлыми губами (такие в народе называются вареники) одетая во всё чёрное, топ, джинсы с не большими потёртостями в которые вставлена вода каждый раз, когда она двигалась, слышалось журчание, а на свету эти вставки переливались всеми цветами радуги. Лежала в обнимку с нейтбуком что-то вроде нашего ноутбука, но внешне совершенно другой. Розалин, а это была именно она, осматривала всё вокруг безразлично-оценивающим взглядом. В комнате шкаф-гардероб, две не большие тумбочки, больше окно, сейчас занавешенное тяжёлыми шторами, кровать, завешанная длинным одеялом, а сверху пять подушек разной формы. — Чёрный, а я думал у тебя всё ванильно-розовое в шкафу. — Это не самый мой любимый цвет, но кто я, по-твоему, чтобы его у меня не было, он же универсален и выглядит он вполне себе стильно. Да и чтобы там обо мне не думал я не розовая печенюшка, сейчас я в зелёном, а мой любимый цвет тёмно-красный, так что кончай молоть пургу и не позорься. - Молчу-молчу печенюшка. — Усмехнулся мальчишка. — Хватит пререкаться оба, я закончила с настройками твоего компьютера, поломка устранена, если это ещё кому-то интересно. — Конечно, интересно, рыжик. — Сказав это, она запрыгнула на кровать. — Мне не нравится это прозвище. — Покрасься. Я буду, ты, ну рыжая, к тому же мне нравиться. — Логично в дальнейшем больше не буду это комментировать, как друг я обязана уважать твои желания. — В общем-то, а забейте.— Не известно, что он хотел сказать и почему передумал, вместо того чтобы что-то объяснить, залез на кровать и утащил из кульков и влез туда своими загребущими граблями. — Лапы убрал!! — Недовольно проворчала Эстен. — Это я принёс. — Но ты же нам принёс, мог хотя бы разрешения спросить. — Чуть смягчившись сказала она, но всё же не достаточно, поэтому она не испытывала мук совести когда грубо выхватила мешочек со вкусняшками назад. Розалин наблюдавшая всю эту сцену закатила глаза, увидев это, брюнетка отсыпала не много парнишке из кулька. — Вот захочешь ещё попросишь, может и дам и, да ты тоже попробуй это вкусно. — С этими словами девочка потянула сладости подруге, та смотрела на них, недоверчиво раздумывая около минуты, если не больше, но всё же взяла одну из них. Конфета была похожа своим видом на оранжевую чуть приплюснутую не большую таблетку. — Апельсиновая, тебе попалась апельсиновая, она может казаться маленькой, но от воды она станет больше, можно капнуть чем-нибудь, но это не обязательно во рту тоже разбухнет. — Откуда это существо знает, как чинить комп. - Она жила в нём целый год. — И таким образом я буквально изнутри его изучила, каждая микросхема и все чипы это всё для меня тоже, что для человеческих особей дом. — Твоя подруга жутко звучит, когда называет нас человеческими особями, знаешь ли, странно это. — Да я знаю, что не права когда говорю подобным образом, всё время забываю что теперь, тоже принадлежу к хомосапиенс и с моей стороны совершенно неверно отделять себя от других представителей своего вида. Я думаю, что правильно сформулировала? — Не уверено заметила Розалин. — Да я думаю вполне правильно. — Ладно, и что ты планируешь делать дальше. — Залезу, в инет нарою, информация на этого горе женишка и разберусь, как заставить его работать, или расстроить свадьбу, а, то достанется от жизни сестрёнке… — Что достанется? — Нептунианский козёл ей достанется. — У тебя, что проводников нет? Через них намного быстрее. — Есть, но мне не понравилось, то есть, по сути, пока я в сети, то превращаюсь в коматозника, падаю и слюна течёт, фу, получается, отключается сознание и человек превращается в куклу безвольную и тупую. Это ж с таким существом всё что угодно делай. — Ой, да, ладно со мной ведь всё в порядке, подключаю по не много два раза в день и живой. — Я бы не была так уверена, что с тобой всё в порядке. - Хватит препираться, это надоедает. Вот всё что я смогла найти кроме очевидного. На какое-то время все трое подростков уставились в монитор, был слышен лишь один звук периодическое постукивание по сенсорной клавиатуре. Изредка кто-то съедал конфету, запивая газировкой. Помимо всего прочего Эстен записывала все возможные сведения о вероятном будущем родственнике. Всё это занятие заняло часа три по прошествии которых послышался робкий стук в дверь. — Вы чего заперлись, здесь мама почти испекла торт, можешь не прощать, но выйди поесть ты же любишь мамину выпечку. Нам всем очень стыдно, ты выходи, а. — Тебя мама послала. — Да. Торт будешь или как у меня ещё дела, кроме того чтобы тебя успокаивать! — Теперь узнаю своего папочку. — Саркастично прошипела она. — Мы будем, несите сюда и чай. — Мы, а вас там много? Что значит несите сюда, выходит ты, что не собираешься, ты хоть понимаешь, что портишь помолвку сестры? — Я, Питер и ещё одна моя подружка, она новенькая, не выйду, а для Кинес у меня, кстати, есть подарок, видишь на неё, я не злюсь. — Выдумщица, нет у тебя ни какой подруги, единственная с кем ты дружила это программа обучения! — Иди пусть посмотрит. — Кивает подруге, после чего дверь медленно открывается на пороге не знакомая Темосу девочка лет одиннадцати-двенадцати с бурными и крупными рыжими кудряшками. Немного бледновата вся в чёрном, голубые глаза внимательно изучали серые, в конце концов, этого человека она знала лишь по частичным описаниям изучить внимательно точно стоило. - Привет, кажется, так принято здороваться в семьях, а к старшим здравствуйте, какое из них я должно использовать в данной ситуации? — Это Розалин, да и пап ты должен больше мне доверять, я ни когда не лгу. И так ей всё же пришлось выйти, когда отец потащил рыжика к маме узнавать, что за подруга появилась у их дочери и почему он не в курсе, вдруг она воровка какая-нибудь. Пришлось сказать правду, что вызвало бурные споры по этому поводу. Мак и ещё некоторые говорили, что это аморально, а тот, кто её создал настоящий псих, которому прямая дорога в дурку без возможности апелляции. Другие высказывали похожее мнение, а третие противоположенное этим двум. В этой неразберихе понять что-либо становилось просто не возможно. Поговорить с кем-то нормально удалось лишь вечером, когда гости разъехались. - Подожди, знаю, ты хочешь спать, но нам нужно поговорить. — Не волнуйся, мам Рози будет жить с Сетом, я договорилась, он ей вроде как отец, так что всё в порядке, я всё уладила. — Уставшим и немного сонным голосом произносит она. — Да, хорошо, но о тебе мы забыли… - Всё нормально. — Нет, не нормально у нашей сейчас тяжёлые времена, я и твой отец не хотели, чтобы тебя это задело, но мы так погрязли в этом, что совсем перестали тебя замечать. И этим причиняли в два раза больше боли, чем, если бы просто сказали правду. Мы разводимся. — Это изо меня, я сделала что-то не так? Вы расстаётесь изо меня? — Что нет! Конечно, нет, не говори глупостей, мы любим тебя. — А она, почему ушла? — Кто? —  Та о ком я спрашиваю, вы мне тогда не чего не сказали кроме того что она не вернётся, я так и не смогла понять почему, я долго ждала, она ведь всегда долго гуляла, но всегда возвращалась. Я ходила в её комнату и включала свет. Как когда мы были маленькие, чтобы она всегда могла найти дорогу. Я скучаю, она всегда была такая вредная. Тогда мы поссорились, и она не вернулась. — Девочка моя. — Женщина порывисто обняла дочь. По её щекам побежали слёзы. — Мам я слышу, что ты плачешь. — А ты что делаешь? — Тоже плачу. — Они стояли в проходе, обнявшись.